Утро в этом совершенно обычном и сером посёлке, расположенном на окраине Подмосковья, вышло невероятно занятным. Вчера, стоило мне приехать, я увидел лишь скучные высокие заборы, дач, в которые обычно взрослые дети выселяют изрядно надоевших им родителей, чтобы те, на старости лет «пожили для себя» и насладились природой. Стоило ли говорить, что бывшая когда-то небольшой деревенька, превратившаяся за каких-то пару десятков лет в приют брошенных старушек, с нетерпением ожидавших звонка от детей, тяготила меня своей серостью и унылостью. Мои родители, к примеру, ни за что не разменяли бы свою квартиру, на возможность жить от столицы почти в двухстах километров, с единственным магазинчиком, типа сельпо.
Вы не подумайте, я не какой-то избалованный тип, которому всё не так, просто, когда я ехал немного пожить к другу в деревню, чтобы справиться с тяжёлым разрывом, я ждал чего-то более деревенского что ли. Как у Шукшина, или Солоухина… Чего-то безгранично душевного, тёплого, словно воспоминания о детстве.
Но деревня, если её можно так назвать, встретила меня разъезженной в колею дорогой, слегка присыпанной битым кирпичом, в которой едва не застряла моя старенькая ауди, и ровными одинаковыми домишками, чередующиеся изредка ветхими домишками местных. Деревня эта была серой, унылой и однообразной. Вместо густых и дремучих лесов, пожалуйте, любезный сударь, нечто с огромной просекой и линиями ЛЭП, вдалеке. Где-то вдалеке, высилась неплохо отремонтированная церквушка, чистая и опрятная словно пряник. Рядом с ней, как сказал мне местный дедок, представившийся Савелием, стоит сельпо. И словно в насмешку, они, местные называют это место центром.
Подумать только!
Конечно я погорячился, большинство старичков, живущих тут, всё же навещают, приезжая на машинах, ловя завистливые взгляды местных, одиноких стариков. Местные завидуют дорогим, как им кажется машинам, а вот одинокие завидуют тому, что кому-то они нужны.
Дед Савелий, который уболтал меня подвезти его, тоже думал, что я к кому-то приехал, но услышав мою печальную историю, которую я сам не знаю почему решил ему рассказать, только почесал заросший белой щетиной подбородок.
– Развеешься, отдохнёшь, да гляди и поймёшь, что баба с возу, кобыле легче. – Хлопнул он себя по вытянутым коленкам треников, и рассмеялся хриплым таким смехом.
Я тогда лишь кисло улыбнулся в ответ.
Дед Савелий любезно показал мне где дача моего друга, пригласил меня разделить с ним чудесный напиток, в народе прозванный самогоном. Зря я согласился…
Чудо-напиток, мы употребляли у меня, закусывая теми припасами, которые я привёз с собой. Было конечно странно пить с неизвестным мне до этого человека, но я всё же хотел расслабиться, «отпустить вожжи», перестать всё контролировать. Как по мне, несмотря на то, что в сказочной деревеньке, мне побывать так и не случилось, посиделки с самогоном, отдающим стойким сивушным ароматом, вкладывались в это понятие.
– А мы с него не ослепнем? – Сомневаясь я смотрел на мутную жидкость. Перед этим я выпил пару стопок, сразу же заедая копчёной колбасой, а вот на третьей, я всё же решил спросить безопасно ли пить эту бурду.
– Не бойся, сынку. – Расхохотался он. – Я же пью.
Почему-то это показалось тогда мне аргументом. Когда дед ушёл, я не запомнил. Помню, лишь как пытался дозвониться бывшей жене, высказать ей всё про это её «наши пути разошлись», но слава богу, телефон резко отказался ловить сеть.
Стоит ли говорить, что на утро меня ждала адская головная боль? Череп гудел и раскалывался так, что я не мог шевельнуться. Уснул я на диване, окно было открыто, так что солнце, мерзко светило мне прямо в глаза. Стоило мне встать, и пойти искать воды, благо что такая прелесть цивилизации как водопровод, на даче моего друга был, и я стал жадно пить воду, словно пытаясь оросить ту жаркую пустыню, которую представлял собой мой рот.
Едва я напился, холодной водой, показавшейся мне в тот момент вкуснейшим напитком на свете, как послышался крик.
– Убили! – Кричала женщина, особо противным, визгливым голосом. – Сеню убили!
Её крик, неприятно резанул по ушам, вернув головную боль на место. Я умылся, морщась от головной боли, дошёл до своего рюкзака. Он, как и большая спортивная сумка, оказался небрежно брошен в углу. Осторожно присев над вещами, и стараясь не выплеснуть содержимое моей черепушки на ковёр, я стал искать обезболивающее. Вроде нашёл. Надеюсь поможет.
Шум на улице не утихал, на крики женщины, недовольно переругиваясь, вышли и другие люди. Я решил тоже пойти глянуть, тем более, как мне показалось кричали совсем рядом. Вернее, в тот момент, мне казалось, что противная баба орёт мне прямо в ухо, нисколько не стыдясь того, что некоторые люди, по утрам могут быть не в форме. После всего пережитого. Вернее, выпитого.
Солнечные очки я схватил с тумбочки в прихожей. Так хоть глаза отдохнут. Кое как пригладив торчащие во все стороны волосы, я выполз во двор. Заборчик у участка моего друга не высокий, поэтому женщину, стоявшую напротив, и голосящую возле невзрачного потрёпанного мужичонки, я увидел сразу. Высокая, тощая, с растрёпанными волосами, она производила неприятное впечатление. Точно жена из анекдотов, подумалось мне.
Она стояла возле небольшой лавочки, на которой мужичонка и сидел. Вернее, так мне показалось. Вокруг уже подскочили старушки, и мужик в трусах. Я тоже вышел за калитку, и только подойдя к развалившемуся на скамейке, я понял почему она истерично кричала. Неопрятная, местами рваная тельняшка мужичка, была отчасти заляпана кровью, а из горла, будто вырвали кусок. Вид, конечно, мерзостный. Я, как человек двадцать первого века, конечно привык к виду крови и прочим ужасам, стройным потоком льющихся с экранов, но видеть это в живую…. Не самое приятное зрелище.
– У вас тут ещё и звери дикие что ли гуляют? – Спросил я, даже сам от себя не ожидая.
Все присутствующие обернулись на меня. На секунду, повисла такая тишина, куда там МХАТовской паузе. Тётка прищурилась, злобно смотря на меня.
– Ты ещё кто такой. – Точно, любительница скандалов.
– Антон. – Плечами пожал я. – Вчера приехал, у друга пожить на природе решил. – показал рукой на дом.
– Со мной он вчера был. – Раздался хриплый голос деда Савелия. – Вон, видите болеет как. – Он стоял, опираясь на вилы, и смолил самокрутку.
Присутствующие тут же потеряли ко мне интерес.
– Делать то что? – Нерешительно один из мужиков, в трусах спросил, ник кому конкретно не обращаясь.
– Так знамо дело, – Дед Савелий оставил вилы воткнутыми в землю, мягко, но настойчиво, оттёр мужика, в сторону и подошёл к телу – милицию вызывать.
– Полицию. – Поправил его мужик.
– А мне, сынку, это знать без надобности. – Дед посмотрел на мужика, тот под его внимательным взглядом стушевался, как школьница, которую впервые поцеловали. – Суть то, не изменилась. – Он развёл руками.
Старушки заохали, кричавшая тётка, как-то растерялась, оглядываясь.
– Звони, – настойчиво сказал дед Савелий – да вызывай сюда сыскарей.
– В скорую помощь тоже звоните. – Посоветовал я, чем тут же вызвал взгляды в свою сторону.
– Что, думаешь помогут ему? – Мужик в трусах, видимо решил отыграться на мне.
– Они зафиксируют факт смерти. – Терпеливо, словно идиоту объяснил я. – Всё равно полицейские скажут их вызывать.
Мужик открыл было рот, но затем закрыл, передумав. Тощая баба кивнула, и стала набирать номер скорой, какая-то бабулька, достав старенький кнопочный телефон, стала вызывать полицию.
–Жанна, – дед Савелий, обратился к тощей бабе – накрыть бы его чем-нибудь надо. – Он потушил самокрутку, покачал головой. – Негоже так… Не по-христиански.
Полиция и скорая прибыла нескоро. Я успел позавтракать, ополоснуться холодной водой, приведя себя в порядок. Головная боль ушла. Вместо неё, из головы никак не выходил тот мёртвый мужик. Странно как-то. Если бы напал дикий зверь, то вряд ли бы жертву никто не услышал, и скорее всего какой-нибудь волк, порвал бы его на куски, и раскидал бы по округе, а не оставил так вот умиротворённо сидеть. Да и рана эта рваная. Я конечно тело видел мельком, но всё же…
Проходя мимо открытого окна, я заметил, как в сторону дома шёл полицейский. Это был горбившийся мужчина, неопределённого возраста. Единственное что можно было сказать по его внешнему виду, походке и всему прочему, так это то, что он основательно устал от всего этого.
Я вышел из дома. Около тела уже возились медики, стояла ржавенькая газель, а рядом, символ полиции – старый уазик.
– Добрый день. – Я вежливо поприветствовал полицейского.
По его виду не скажешь, что день для него добрый. Усталое, изнеможённое лицо смотрело на меня, и видимо пыталось решить, издеваюсь я над ним или нет.
– Здравствуйте, гражданин. – Видимо он решил быть дружелюбным. – Вы хозяин. – Он кивнул на дом.
– О, нет. – Я рассмеялся. – Друг пригласил немного пожить, да проверить всё ли тут в порядке.
– А друг тут? – Спросил он.
– Нет. – Я покачал головой. – Только я.
– Имя, фамилию, чем занимались вчера ночью? – Устало вздохнув спросил он.
– Молотков Антон Евгеньевич, восемьдесят девятый год рождения. Пил. – Честно признался я. – Познакомился с дедом Савелием, и мы с ним немного выпили.
Полицейский сочувственно посмотрел на меня.
– Вчера ночью ничего подозрительного не слышали?
Я покачал головой.
– Нет. Нажрался до потери пульса, а проснулся только когда услышал крики.
– Понял. – Кивнул он. – Никуда не уезжайте. – Бросил он на прощание и стал разворачиваться чтобы уйти.
– Скажите, а следы этого животного нашли? – Поинтересовался я. – Что вообще за животное могло сделать такое?
– Разберёмся. – Невпопад ответил он, потеряв ко мне всякий интерес, и пошёл дальше, к соседнему дому.
Они ещё немного покрутились по деревеньке, дождались, пока медики упаковали тело, и уехали. Как-то всё это обыденно, что ли. Нет, я понимаю, человек умер и всё такое, но им даже особо не было интересно. Как человеку, который любит смотреть процедуралы, я чувствую себя немного обманутым. С экрана нам показывают великолепных детективов, и судмедэкспертов, что докапываются до правды и находят подлеца убийцу, а эти немного покрутились тут, с постными лицами, и уехали чаи гонять. От мыслей меня отвлек стук в дверь.
– Эй, хозяин дома? – Судя по голос это был дед Савелий.
– Да, заходите. – Крикнул я, убирая планшет, который достал чтобы немного поработать.
– Я тут это, не на долго. – Дед Савелий зашёл, и неодобрительно покосился на открытое окно. – Ты бы не оставлял бы его открытым.
– Да, закрою. – Отмахнулся я. – Вы что-нибудь узнали про. – Я замялся и просто кивнул на лавочку, которую было видно из окна.
– А что они скажут. – Дед отмахнулся. – походили, соседей поспрашивали, да и решили, что это зверь дикий напал.
– А вы так не считаете? – Осторожно спросил его я.
– В этой местности, волка последний раз видели лет двадцать назад, а медведя, и того больше. – Раздражённо сказал он. – А всё цивилизация ваша, будь она неладна.
– Мне тоже это показалось странным. – Согласился я. – Сидел он как-то расслабленно, да и криков было не слышно. – Я поделился своими мыслями.
– Ночью, лучше, на улицу не выходить. – Сказал дед. – Да и окна с дверьми всё же закрой. – Посоветовал он мне. – Пойду я, а то, моя опять орать будет, что я алкаш, который черт знает где шатается.
Дед Савелий ушёл, слегка прихрамывая и держась за поясницу. Я же до самого вечера проработал. Один из плюсов удалённой работы, ты можешь работать тогда, когда захочешь, и где захочешь. Это же является и минусом. Приходится заставлять себя садится и в поте лица работать, стараясь успеть в сроки. В домашней обстановке слишком быстро расслабляешься.
Закончил я только когда на улице стемнело. Я подошёл к окну, и выглянул из него. Деревенька почти не освещалась, в темноте ярко выделалась лишь церквушка, которую весьма красиво подсвечивало снизу, и несколько домов. Памятуя наказ деда Савелия, окно я всё же закрыл. Затем, секунду подумав, пошёл и проверил все остальные окно и двери. Закрыв всё, я наконец-то смог отправиться спать. На этот раз в спальню на втором этаже. Диван для этого не очень-то и подходил.
Стоит сказать, что я сплю довольно крепко, но в ту ночь, я проснулся оттого, что в окно кто-то постучал. У меня внутри всё опустилось. Было страшно. Я взглянул на часы, полчетвёртого утра. Какого хрена! Я вскочил, чтобы высказать шутнику всё что о нём думаю, но потом вспомнил, что лёг спать я на втором этаже. Стало ещё страшнее. Я осторожно пошёл к окну, словно бы завороженный, за занавесками была видна фигура.
– Это всего лишь дерево. – Увещевал я себя. – Только дерево, нечего бояться.
Увещевания не помогали, потому, что я не помнил, чтобы было хоть одно деревце росло во дворе у друга, не считая яблоню, но она вроде около бани.
Я протянул руку чтобы отдёрнуть занавеску, она дрожала, по телу бегали мурашки. Неизвестность страшит больше. Резким движением, я отодвинул занавеску и обомлел.
За стеклом, стуча грязным длинным жёлтым ногтем, радостно улыбаясь, оскаленной пастью, полной акульих зубов, на меня смотрел розовощёкий дедок, чем-то похожий на деда Савелия. Одет он был в грязный, местами порванный чёрный строгий костюм, его седые волосы, торчали во все стороны, так же вымазанные землёй. Он мерно так постукивал ногтем.
Тук. Тук. Тук.
В ужасе я отшатнулся, и тогда-то существо улыбнулось ещё шире. Мой страх, видимо только радовал его. Я пятился и пятился, пока не запнулся за стул, на котором висели мои джинсы и вещи, и не упал. Всё это время я не сводил взгляд с существа за окном. Оно так же пялилось на меня, смотря мне прямо в глаза. Его взгляд, раскалённой иглой проникал мне в голову, и шарил там, как будто кочергой в печи.
Я почувствовал, что помимо воли, моё тело встаёт, и медленно, нехотя, идёт ближе к окну. Я пытался закричать. Но даже не смог выдать и тоненький писк.
Я всё ещё сплю. Нужно проснуться.
Зажмуриться или отвести взгляд я тоже не мог, словно оказавшись запертым в собственном теле.
Этого не может быть, серьёзно.
Руки уже тянулись к защёлкам, существо манило меня, когтистым пальцем. Ещё секунда, и меня постигнет та же участь, что и того несчастного мужичка.
Когда прокричал петух, я уже начал открывать окно. Едва заслышав первое «Ку», существо изменилось в лице, ненависть и злоба проявилась на нём, сменив выражение предвкушающей ненормальной радости. Оно рвануло куда-то с нечеловеческой скоростью, а я, почувствовав, что меня никто больше не контролирует, кулем рухнул на пол. Тело болело, словно меня пытали всю ночь, а в голове, всё ещё ощущалось чьё-то присутствие. Странное и страшное ощущение. Всё же наши мысли, это единственное место, где мы можем быть сами собой.
– Он вернётся за мной. – Сказал я. Стоило сказать это вслух, как я осознал, в следующий раз, он не будет играть со мной.
Бывают моменты, когда у человека в голове зажигается лампочка, «бей или беги». Как человек настоящего, первой мыслью, было собрать вещи, прыгнуть в машину, и никогда больше не возвращаться в эти места. Я даже поднялся, и стал собирать вещи, и вдруг понял, стоит мне убежать, и я буду всю оставшуюся жизнь, оглядываться, вздрагивать при любом шорохе.
Господи! Я серьёзно думаю вступить в противостояние с этим существом?
Я бросил вещи, оделся, и пододвинув к себе ноутбук, стал «гуглить» это создание. Каково же было моё удивление, когда поисковик выдал мне слово Упырь.
Я-то думал вампиры, это бледные, смазливые мальчонки, по которым сохнут подростки. Вряд ли по этому розовощёкому, кто-то станет сохнуть. Так, этимология слова мне не нужна, как его убить.
Информации было чрезвычайно мало. Отрубить голову, проткнуть колом сердце, и сжечь остатки. Как такого шустрого поймаешь то?
Я пошёл в небольшую мастерскую, который мой друг не пользовался, но хранил там инструменты. Взял увесистый топор. Я собрался уже идти на улицу, как мой желудок напомнил, что сражение с чудовищами конечно хорошо, но и про еду забывать не стоит.
Прислонив топор к диванчику, я совершил набег на холодильник.
Под конец трапезы, я услышал стук в дверь.
– Эй, есть кто живой? – Дед Савелий толи шутил, толи что-то знал.
Я пошёл открывать дверь. Топор на всякий случай я взял с собой.
Дед подозрительно вглядывался в меня, медленно переводя взгляд с топора, у меня в руках, на моё лицо.
– Ты чего это? – Обеспокоенно спросил он.
Я же про себя диву давался похожести деда Савелия на то чудовище, что несколько часов назад едва не сожрало меня.
– Зайдите, разговор есть. – Я посторонился, пропуская старичка перед собой.
Он нехотя зашёл. – Скажите, у вас есть брат?
Дед остановился как вскопанный, и уставился на меня, удивлённо, ошарашенно и с изрядной толикой испуга.
Клянусь, если бы он улыбнулся, то я повторил бы подвиг Родиона Раскольникова.
– Ты его видел? – Он покачал головой. – Ох Павлуша, что же ты натворил-то!
– Что я видел? – Грозно спросил его я, сжимая в руках топор.
– Брата моего покойного. – Сказал дед. – Схоронили недавно. И почти тут же, у Ленки, из сорокового дома, корову стащили. А на следующую ночь ты и сам видел. – Он махнул головой в сторону улицы.
– Он стал упырём? – Спросил я.
– Он им и при жизни был. – Отмахнулся дед. – Злобный такой, словно изнутри его злоба та пожирала. Заклинал нас, отпевание не проводить, а я дурак ему слово дал.
– С ним нужно разобраться. – Твёрдо сказал я.
Старик сокрушённо вздохнул. Затем посмотрел на меня, под его кустистыми бровями, глаза его были полны слёз.
– Пошли. – Он махнул рукой. – Эх, Павлуша, Павлуша…
Старик вёл меня по деревне, изредка, здороваясь, с копающимися в земле дачниками. Сгорбившись, и казалось, что он постарел на добрый десяток лет, он шёл словно на казнь. Мы вышли к кладбищу, он шёл уверенно между могил, ведя меня за собой. На кладбище было через чур солнечно и ярко. Я даже сказал бы празднично, несоответствующе месту.
– Ты его видел? – Он указал мне на деревянный крест, под ним стояла фотография, с которой на меня серьёзно, и даже немного злобно, смотрел ночной упырь.
– Да, вот только, ночью он был румяный, лоснящийся и сильно довольный. – Грубо ответил я.
Песок на могиле был перепахан. Словно он выкопался оттуда.
– Я с утра приходил сюда. – Сказал дед Савелий. – Фотокарточка его была завалена. – Он указал трясущейся рукой. – Я поправил, думал может птицы, или ветер свалил.
– Где он может прятаться? – Спросил я.
Старик пожал плечами.
– Дед Савелий, это уже не ваш брат. – Сказал я. – Я видел упыря, от человеческого в нём ничего нет. В интернете пишут, что по преданиям, они прячутся в тёмных, прохладных местах.
– Да понимаю всё я. – Старик сел на старую, небольшую лавочку. Закурил.
Я ждал, пока он покурит.
– В старом бункере он. – Наконец, сказал он. – Я проведу тебя.
– Нужно только взять бензин и спички. – Сказал я.
– Зачем? – Удивился дед.
– Тело сжечь.
Обратно мы шли молча. Я сразу же стал искать по дому что-нибудь, что можно поджечь. Нашёл Уайт спирит, несколько штук лежало в мастерской. Положил в своё рюкзак, туда же спички, тряпку, старую валявшуюся там же, взял зажигалку. Я вроде готов.
Дед Савелий, смотрел на меня с твёрдой уверенностью.
– Это единственный шанс. – Сказал я. – Если кто-то из нас дрогнет, то упырь растерзает нас. Второго шанса не будет.
– Я знаю. – Хмуро кивнул дед Савелий. – Дед наш, рассказывал, о упыре, ещё до войны это было. Сначала скот пропадать стал, а потом и люди. Пока додумались, пол села выкосил.
Деду я тоже выдал топор. Мы шли с ним через всю деревню, ловя на себе удивлённые взгляды соседей.
– Да вот, поможет мне, молодой, силы вона сколько. – Улыбаясь говорил дед.
Этого объяснения хватало, и любопытствующие возвращались к своим делам. Когда мы проходили мимо церквушки, около которой уже стояла несколько пожилых дачниц, дед Савелий перекрестился. Я до этого, к церкви относился по большей части негативно, хоть и был крещён в детстве, но тоже перекрестился, глядя на деда.
Мы немного углубились в лес.
– Рядом почти. – Стоило нам зайти в лес, как дед перестал улыбаться.
Было заметно, что в нём идёт внутренняя борьба, но надеюсь, что в ответственный момент, он не подведёт.
Мы подошли к неприметному холмику.
– Вот. – Старик кивнул на холм. – Сейчас обойдём, и будет вход. Если он где-то хоронится, то точно тут.
И правда, обойдя холм, мы уткнулись в ржавую, слегка приоткрытую дверь.
– Я первый пойду. – Серьёзно сказал он. – Я пожил если что.
Протиснуться с первого раза не получилось, поэтому пришлось немного поднапрячься, отодвигая тяжеленую дверь в сторону.
– Ну, с Богом! – Перекрестился Савелий, им зашёл в жадную темноту прохода.
Я пошёл за ним. Ладони жутко потели, по телу бегали мурашки, и даже то, что на улице светило солнце, не обнадёживало, в помещении, было очень темно.
– Осторожно, ступеньки. – Раздался шёпот деда.
Я не видел его, стен, и шёл на ощупь. Пришлось достать телефон, и включить на нём подсветку. Луч света, выхватил недовольно щурившегося на меня деда, мусор, валяющийся на ступеньках.
– Внизу только одна комната. – Прошептал он. – Остальные затоплены, давным-давно.
Этот спуск, я запомню надолго. Как и последующие события. Время словно растягивалось, но всё имеет свой конец, кончилась и лестница, и луч фонарика, выхватил лежащую на полу фигуру. Это было то существо, которое я видел ночью. Его грудь не вздымалось, но вид был такой, словно он только что уснул. Румяный, улыбающийся, он будет преследовать меня в кошмарах навечно. Дед Савелий заметно нервничал.
Я обошёл лежащего упыря, стараясь не потревожить его. В голове билась мысль, что, если он сейчас проснётся. То живыми мы отсюда не выйдем. Именно там, я вдруг осознал, то не хочу больше прятаться от бывшей, и своих друзей в глуши, а хочу жить полной жизнью. До этого конечно нужно дожить, но умирать тут, в грязном, покрытом мерзкой плесенью бункере я не хотел.
Упырь открыл глаза и оскалился, когда топор, который я задрал уже опускался на его шею. Я снова почувствовал присутствие в моей голове, но тело остановить он уже не мог. С мерзким хрустом, топор вошёл шею, перерубив её. Хорошо, что я взял тяжёлый топор, на длинной ручке.
Деда Савелия тоже видимо сковала нерешительность. Ещё бы.
Голова отделилась от тела, и хлопая глазами, не понимая, что произошло, откатилась немного в сторону.
– Павлуша, Павлуша. – покачал головой дед. – Лежал бы себе в могилке.
– Дед Савелий, – позвал его я – может подсобите? – Я дал ему рюкзак.
Пока дед доставал Уайтспирит и промачивал тряпочку, я подхватил злобную голову, и водрузил её на живот тела. Агрессии голова вроде не проявляла, но если уж написано сжечь, то кто я такой чтобы спорить.
– Вы готовы? – Я взял у него другую бутылочку, и стал поливать тело. Он также стал лить.
Вдвоём мы управились быстро. Я попросил-приказал ему подниматься, а сам, поджёг тряпочку, которая вспыхнула тут же, едва не оставив меня без волос и бровей, и кинул её на тело.
Крик, который раздался, был настолько чудовищен и полон ненависти, что я бросился бежать, схватив свой рюкзак, и бросив топор.
Дед поднимался медленно, шаркая, но услышав крик, до него дошло, что нужно торопиться. Подобной прыти от старика не ожидаешь. Поднимаясь, следом за ним, я боялся, что он захлопнет ту дверь, и оставит меня тут. Но слава Богу, этого не случилось.
Я уехал на следующее утро. Проспав всю ночь беспокойно, хотя в окна никто больше не стучал, я понял, что не очень-то мне и нравится дышать свежим воздухом. В большом городе, как по мне, спокойней. Но с той поры, фильмы ужасов, на дух не переношу. И не сплю с открытыми окнами
Уважаемые читатели, если понравилось ставим лайк, делимся в соц. сетях. Спасибо вам, за время. уделённое этой истории.