Эту историю лет двадцать назад, незадолго до своей смерти, рассказывал мне мой сосед в годах дедушка, выглядевший весьма потрепанным жизнью, наверное, чувствовал свою скорую кончину, от чего решил мне все это рассказать. и вот однажды, еще тогда, будучи школьником, возвращался домой. после вечерних занятий на улице было уже темно, и меня несколько удивило, что он преспокойно сидит около подъезда. хотя обычно в это время все старички и старушки нашего дома уже давно заняли свои места телевизоров. здравствуйте, Иван Александрович, поздоровался я, уже поднимаюсь к двери дома. ответа никакого не последовало, и я, сославшись на старческий слабый слух, повторился. здравствуйте, здравствуй, извини. я просто слегка задумался. да ничего, Иван Александрович, о чем задумались настроением не было. хорошее, я решил поддержать беседу до вспомнились был и года, когда я был еще совсем ребенок. вот такой, старик вытянул дрожащую ладонь, показывая высоту относительно асфальта. Саша, у тебя есть время, я бы хотел тебе что-то рассказать. признаюсь, я слегка удивился. нет истории о прошлом в исполнении, Иван Александрович, это совсем не редкость и даже наоборот. но раньше он никогда не спрашивал разрешения, чтобы начать говорить, так как считал, что человек его возраста имеет определенный статус и уважение, а стало быть, послушать его история- честь для всех остальных. но суть не в этом. удивление быстро сменилась любопытством и, усевшись рядом, я сказал, что готов выслушать его. знай, эту историю я никогда никому не рассказывал. все, что ты сейчас услышишь, неоспоримая правда, я своими глазами видел, а то и до настоящего момента никому не рассказывал. это были послереволюционные годы. на улице стояла зима, и поскольку на нашу долю выпал не урожай был страшный голод. Иван Александрович нахмурил брови и укоризненно посмотрел на меня. вряд ли ты знаешь, что такое голод. я видел, как идущие по улице люди замертво падали лицом в снег, а остальные прохожие даже не замечали этого. все вели себя словно так и должно быть. конечно, помочь ты никто и не мог, но наблюдать подобные картины из моего окна серые мрачной пятиэтажки, в которой мы жили с моим отцом, было жутко. мой отец был служащим чека, и поэтому еда в нашем доме было всегда. но опять же я немного отвлекся от главного. отец часто пропадал на работе. тот лежал в срочной командировке, то с утками караулил преступников. мне было около десяти. мои чрезмерное любопытство отцовским занятием, как и следовало, полагаясь, никак не удовлетворялась. но однажды, после долгих уговоров и просьб, отец все-таки решил взять меня с собой на дело, что там было, я уже не помню, вроде анонимка на одного старика, который якобы занимался пропагандой контрреволюционной литературы, исследовала произвести обыск в его квартире. дело, казалось, обыденном и угрозы не представляла. в общем, я уговорил отца взять меня с собой. иван александрович, закончив фразу, вдруг замер, уставившись в одну точку. я пытался увидеть, на что он смотрит, но вскоре понял, что взгляд его направлен в никуда. а он, конечно же, не хотел, но я все-таки смог уговорить его также внезапно продолжил старик. и вот ровно в шесть утра он разбудил меня и велел одеваться. я тогда думал, что, наверное, это один из самых моих счастливых дней, такой огромный интерес и испытывал к этой ответственной и серьезной работе. и вот мы, уселись в прибывший автомобиль, отец поздоровался со своими сослуживцами. они, пока мы ехали на место, бурно обсуждали что-то по предстоящему делу. я уже мало что помню, да и тогда мало что понимал, но из услышанного сделал вывод, что предстоит обыск. спустя полчаса мы были на месте. отец велел мне держаться в стороне и ждать команды, чтобы мне можно было войти. квартиры, в которой жил тот человек, было на первом этаже. я помню, как стоял в самом низу. отец сотрудниками поднялись на площадку и позвонили в дверь. им долго не хотели открывать, кто-то из его окружение громко кричал. вскоре дверь распахнулась. на пороге стоял одеты в облезлый домашний халат пожилой мужчина очень худого телосложения. ему предъявили какие-то документы, несколько сотрудников вошли в квартиру. минут через 5 появился отец и сказал, что я могу тоже пройти. посмотреть этот мужчина, его лицо показалось мне очень странным. его взгляд, он был такой отрешенным, его словно совершенно не волновало, что происходит вокруг. он не произнес ни слова с момента, как все началось, и лишь увидев меня, в его глазах что-то изменилось. он словно ожил, но все были так увлечены обыском его квартиры, что никто и не заметил, что он откровенно пялиться на меня. признаться, от этого становилось дико жутко. его усадили на кухне за стол, приковав к батарее. кто-то хлопнул меня по плечу, сказав: присмотри за ним. вам только близко не подходи. мы остались с ним один на один. я стоял у входа, пытаясь не смотреть на него, на себе ощущал бурлящей взгляд. хотелось уйти, но я должен был слушаться отца, и, как мне казалось, его приятелей было велено. оставаться здесь я и остался. паника в моей голове чего-то не хотелось. ты, хоть и я случайно бросил взгляд, увидел, как из его чуть приоткрытого рта до самого пола тянулась тонкая струйка слюны, и глаза были уставлен на меня, и казалось, одного его взгляда было достаточно, чтобы впасть в состояние. сумасшедший панике. но дальше, дальше произошло самое жуткое. из соседней комнаты раздался скрип. как я понял уже потом. это отец ребятами открыли дверь в подвал. так вот, раздался скрип двери этого самого подвала, а затем, после непродолжительной тишины, я услышал, как отец взволнованным голосом спросил, где сейчас нахожусь я, а после начала весь голос орать, чтобы я немедленно покинул кухню. сначала я не понимал, что он кричит и как следовало, оставался там, где было сказано. повернув голову в сторону коридора, я стал прислушиваться. и только тогда совершенно четко услышал ваня. ваня, уходи оттуда! немедленно! я снова посмотрел на живущего здесь старика и обомлел невообразимой гримасой, изображающие полное отсутствие рассудка и дикую ненависть и злость к моему лицу. потянулась искаженная рука, так как он был прикован. дотянуться он не мог, но оставалось буквально несколько сантиметров. но самое страшное- это его оскал, а именно- зубы. каждый зуб был заострен, словно он напильником списывал их, чтобы достичь такой формы на своем лице. я даже ощутила зловонное дыхание, вызванное его стараниями, добраться до меня, что я почувствовал в этот момент словами не описать. ноги стали подкашиваться. если бы я упал, он смог дотянуться. мне казалось, что такому монстру хватило бы одной секунды, чтобы перегрызть мое горло. но уже в следующее мгновение в бежал мой отец и одним выстрелом продырявил ему голову, перед тем, как он рухнул. его лицо принес той же безразличное выражение, какое было до встречи. со мной вдруг началось мельтешение, паника. отец, схватив меня, прижав на несколько секунд, присоединился к товарищам, которые о чем-то активно спорили, кто то накрыл лицо тряпкой. кто-то, держась за рот руками, выбежал в подъезд, а я все так же не понимал, что происходит вокруг. одно было ясно. отец спас меня. в этой суматохе я снова остался представлен самому себе. вид растекающееся из-под тряпки крови был не из приятных, и я поспешил покинуть кухню. сердце все еще стучал как сумасшедшие. я вышел в коридор и неспешно шел вдоль него, пока мой взгляд не привлекла открытая дверь подвала. Иван Александрович замолчал, и широко раскрытые глаза выглядели такими напуганными, словно он заново пережил весь тот ужас. медленно, сквозь суету, царящую вокруг, я сделал несколько шагов, вытянув шею, и заглянул туда, вниз, в темноту. потребовалось несколько секунд, чтобы мои глаза привыкли и я понял, что передо мной это были конечности разные части тела, ноги-руки головы, внутренности, кости. судя по размерам, это все принадлежала детям. детские части были навалены кучей, но это ничего, ничего относительно маленькой девочки, лежавший в углу, все еще живой, но с отсутствующими ногами, руками, с криво зашитыми гноящимися и кровоточащими культями. если ты до сих пор не понял, то поясню. тот, кто жил в этой квартире, был самой настоящей людоед. спасаясь от голода, он воровал детей, чтобы съесть их. а мороженое мясо он не любил. от этого он и ел маленького ребенка, оставляя его живым. девочка, кстати, вскоре умерла. но. но откуда вы знаете такие подробности чуть отойди от шока, вызванного рассказам, заикаясь, просил я. когда приехали еще люди, отец командовал, что сейчас отвезет меня домой. я успел прикарманить тетрадку, лежащую на столе. в этой квартире мне хотелось оставить себе для, да, впрочем, и неважно. я незаметно. и и схватил, и засунул под одежду от, неся с собой. а после, когда, наконец, выдалось время посмотреть, что же это такое и я взял. оказалось, что это дневник людоеды, в котором он записывал все свои методы и приемы похищения детей, а также способы готовки хранения мяса. это тетрадь. она и сейчас лежит у меня. могу, кстати, показать. я взглянул на Ивана Александровича и вздрогнул от удивления. его глаза, блестящие, словно у ребенка, страстно желающие поделиться какой-то страшной тайной, были уставлены на меня и, что удивительно, даже для самого себя. я очень хотел, хотел посмотреть на эту тетрадь. ну что ж, пойдем, покажу, сказал он, не дожидаясь моего ответа, и кряхтя, стал подниматься. Саша, домой! раздалось с моего окна. это кричала моя мама, которая уже заждалась меня. после школы Иван Александрович его, извините, мама зовет. вы мне завтра покажите. покажите да сгорал от любопытства. я жалею о том, что не получится увидеть сейчас, конечно. конечно, завтра заходи. усевшись обратно, ответила, и я побежал домой. но следующий день я не мог дождаться долгожданного дополнения к услышанной мной истории. просто сгорал от любопытства. быстрым шагом шел из школы домой и вот уже подходя к своему подъезду, сбавил скорость. в домофонные двери толпились люди, также стояла полицейская машина в толпе и увидел людей с камерами и микрофонами. Саша, Саша! раздался знакомый голос, и я увидел свою маму. иди сюда. что случилось- спросил я, подойдя. сегодня утром умер Иван Александрович, ответила мама, но в ее голосе было что- то не так она была чем-то крайне взволнована. в этот момент прямо рядом с нами встал телеведущие. видимо, какой-то городской программы я услышал прямо сейчас. мы находимся рядом с домом, в котором сегодня утром в квартире умершего пенсионера были обнаружены множество людских остатков и конечностей. экспертизы уже установила, что все части тела принадлежат детям от 5 до 12 лет городской людоед. именно так сейчас в интернете называют погибшего, хотя факт поедания человеческой плоти еще не установлен. в квартире был также обнаружен дневник, в которой пенсионеры подробно записывал все свои действия. подробнее об этом капитан полиции Кравченко Юрий человек форме подошел ближе и начал рассказывать. сегодня в 9: 30 было обнаружено тело Курбатова Ивана Александровича, по предварительным оценкам, смерть наступила в результате сердечного приступа. выехавшие на место члена медицинской экспертизы почувствовали запах, доносившийся из подвалов, который мы были обнаружены отрезанной конечности и части человеческих тел. также был обнаружен дневник, который вел подозреваемый. в нем он подробно расписывает, каким образом заманивает детей в свою квартиру для дальнейших расправ, рассказов, жертве. интересную историю про людоеда, которого он якобы видел в детстве, предлагал пройти в квартиру, чтобы показать документальные записи происходящего. заинтересованы ребенок соглашался и попадал в квартиру, после чего и происходило расправа, снова заговорил ведущий. а мы напоминаем о мерах предосторожности и воспитательных работах, которые необходимо проводить своими детьми, а именно дальше. слушайте, не стал. лишь снова посмотрел на маму. она все так же смотрела на меня. Саша, ведь это я тело обнаружила. я спустилась соль и попросить. постучала. дверь открыта. захожу, смотри, он на полу зубной протез рядом лежит, а у самого рот открыт. я присмотрелась, а зубы у него острые, словно он их напильником затачивал.