Необходимое предисловие.
Не слушай никого! Ничего там хорошего нет. Голые скалы, с которых периодически срываются камни, ледники, с которых периодически срываются альпинисты, ну и снежники, иногда превращающиеся в лавины. Про горные реки и селевые потоки мы поговорим попозже.
Так что, если есть возможность никуда не ходить - не ходи. Если уж совсем неймётся, запишись в местный турклуб и сплавься на байдарках (плотах, катамаранах) по речке с красивым названием Нерль (Пахра, Золотуха, ну, или что там протекает в вашей местности?). После недели на свежем воздухе и ночёвок в палатке твоя морда приобретёт красивый загар и обветренность, что так нравится романтичным девушкам. А уж если ты выучишь три аккорда на гитаре и песню «Солнышко лесное», имидж «сурового лесного волка» тебе гарантирован. Так зачем тебе эти горы?
Если мои слова тебя не убедили, набери в поисковике слово «Эльбрус». Вывалится миллион ссылок с примерно одним и тем же текстом: « При восхождении на Эльбрус погибла группа (один, два, пять) альпинистов. А это всего лишь 5600 метров над уровнем моря!
Всё ещё хочется в горы? Ну, тогда прыгни с парашютом. Это намного безопаснее, хотя мой друг и учитель, почти «Снежный Барс», считает иначе. Правда, он никогда не прыгал с парашютом, но я-то имею счастливую возможность сравнивать, ибо «попробовал» и то и другое. Так что, прежде чем идти в горы, подумай, так ли ты не любишь эту жизнь, чтобы столь бездумно рисковать ей?
Ты всё ещё не передумал? Ну что ж, я сделал всё, что мог. Тогда эта книга, может быть, хоть в чём - то тебе поможет.
Я не ставил себе задачу создать пособие по горному туризму. Это, скорее, эмоциональные зарисовки о горных походах и о людях, с которыми я протопал не одну сотню километров по тропам и ледникам Кавказа, Тянь-Шаня и Памира.
Глава 1. Архыз
1
Любимая девушка сказала: «Я записалась в секцию горного туризма. Летом мы пойдём на Кавказ, а пока тренируемся - бегаем на лыжах по десять километров». Это был удар ниже пояса! Тогда я находился в той безумной фазе влюблённости, когда от прыжка из окна отделяет только лёгкое движение брови любимой.
Так что, выбора не было. Я должен идти в горы. Благо, что для осуществления этой авантюры не надо было особенно напрягаться. Мой старинный друг, Серж (я буду называть героев этой книги теми именами, которые сложились во время походов), к тому времени уже раза три побывал в горах и даже прошёл обучение в альплагере на инструктора по горному туризму.
Просьба взять меня в поход его нисколько не удивила.
- Значит так,- сказал Серж,- начинай бегать и приседать.
- Сколько приседать? – осторожно спросил я.
- Ну, бегать лучше не меньше «десятки» в день, а приседать - тысячу.
- В день? – я чуть не поперхнулся.
- А что? – удивился Серж.- Десять подходов по сто, или сто по десять. Как тебе удобней. Иначе – сдохнешь.
Я загрустил. В школе, несмотря на серебряный значок ГТО, полученный за активную работу в Комитете Комсомола на ниве идеологии, заработать больше трояка по физкультуре никак не получалось. Да и бег, как в те времена, так и сейчас, вызывал стойкое отвращение. Но отступать было некуда и, как только сошёл снег, я начал приседать и бегать. Конечно не «десятку», а вполне разумные, как мне тогда казалось, два километра. Счёт приседаниям довёл до трёхсот в день, и был дико горд собой. Не могу сказать, что стал чувствовать себя лучше, но вставить в разговор фразу «Бегаю. Летом пойду на Кавказ» иногда удавалось весьма эффектно.
2
Время выхода приближалось. Серж выдал список необходимого обмундирования, где, кроме очевидных ботинок на толстой подошве и тёплого свитера, были ещё вызвавшие полный восторг «хэбэшные» перчатки и рубашка с длинным рукавом. В магазине «Спорттовары» незамедлительно были куплены туристические ботинки из свиной кожи с настоящей, как мне тогда казалось, толстой подошвой. Уже потом, посмотрев, какими на самом деле бывают горные ботинки, я понял, каким убогим было моё приобретение. Но, несмотря на то, что «спортивная обувь», неимоверно увеличивалась в объёме, когда намокала, а делала она это через десять минут после выхода на снег, ботинки честно прослужили мне два похода.
Также были куплены: капроновый рюкзак «Турист – 2» и тонированные очки из стекла для защиты глаз от ультрафиолета. Загадочное место Архыз было готово к встрече со мной.
3
С ребятами, которые должны были пойти в поход, я был уже слегка знаком.
Все они учились вместе с Сержем в одном из технических ВУЗов столицы. Поскольку иногда я зависал у Сержа в общаге, то приблизительно знал их всех.
Чап и Лёша уже были в горах, сосед Сержа Вова, как и я,- «неофит», или по туристски,- «чайник».
Чап – добродушный парень из Запорожья, был энциклопедистом. Он знал всё, в том числе и Бенни Гудмена, чем вызывал у меня, нетвёрдо помнящего «золотой состав» «Дип Пёпл», благоговейный трепет. Лёша – соло-гитарист и тонкий знаток гитарных примочек, прославился тем, что настроил пианино, стоявшее в холле одного из учебных корпусов, а так же падением с высоты нескольких метров в пещерах Абхазии, с последующей консультацией у местных эскулапов на предмет сотрясения головного мозга. Согласитесь, это, вне всякого сомнения, характеризовало его как яркую и неординарную личность. Что касается Вовы, то он страдал всеми недостатками, свойственными людям с фамилией, оканчивающейся на «-ко». Вова был красив, самовлюблён и упрям. К своему великому стыду должен признаться, что так и не смог выжать Вовину двухпудовую гирю. Так что и его было за что уважать. Ну, и, конечно же, Серж. Я с ним дружу с четырёх лет, поэтому ничего, кроме самого хорошего, сказать про него не могу. Напомню, что к тому времени он был инструктором по горному туризму, так что вопрос о лидерстве в группе даже не поднимался.
4
Альпийский стиль восхождения описывается одной фразой: «Всё своё ношу с собой». Всё «самое необходимое», в пересчёте на килограмм/лицо, весит примерно сорок килограммов. Рюкзак собран и стоит в углу. Выясняется, что я не могу поднять его выше колен.
После консультаций с Сержем вырабатывается не совсем эстетичный, но весьма эффективный способ: рюкзак ставится на небольшое возвышение (стул, лавку, валун). В положении «сидя» вставляются руки в лямки, потом надо наклониться вперёд, упереться руками в землю, поднять зад и аккуратно распрямиться. Поздравляю! Теперь ты готов штурмовать горы! Осталось только научиться правильно проходить повороты, чтобы инерцией не сносило с выбранной траектории. В общем, жизнь с перегрузкой в полтора «же» таит в себе много неожиданностей.
Уже не помню вокзал, с которого отправлялся наш поезд. Дорога до него стёрлась из памяти, видимо от перегрузок, которые озадачили организм, внезапно потяжелевший на сорок кило.
5
В себя пришёл в Невинномысске, где наш прицепной вагон стоял двенадцать часов. Река Кубань не произвела никакого впечатления: мутная, шумная и, похоже, совсем не глубокая. Зато шелковица, в большом количестве росшая в городе, очень понравилась. Её открыл для нас Чап. В Запорожье, где он вырос, шелковица тоже водилась. Она похожа на малину, правда чёрная и не такая сладкая.
Ещё ночь, и мы в Черкесске. Дальше автобусом вверх, мимо станицы Зеленчукская, где стоят РАТАН 600 и БТА. К хищной рыбке и бронетранспортёру эти объекты, гордость советской науки, не имеют никакого отношения. РАТАН – радиотелескоп академии наук, а БТА – большой телескоп азимутальный. В то время – самый большой телескоп в мире. Диаметр его зеркала целых шесть метров. Уже потом американцы, построили телескоп с десятиметровым зеркалом, правда оно было не цельным, и это, как говорят мудрецы, «совсем другая история».
Автобус поднимается всё выше по серпантину. Небольшие холмы превращаются в горы, поросшие лесом; уже показались вершины, покрытые снегом. Здравствуй, Архыз!
6
Надо сказать, что в те времена индивидуальный туризм в горах не поощрялся. Каждая группа должна была иметь маршрутную книжку с утверждённым маршрутом, заверенную в местном пункте КСС (контрольно- спасательной службе). На дороге, ведущей в горы, стоял КПП со шлагбаумом, где строгие «пограничники» проверяли маршрутные книжки порядочных «организованных групп». Поскольку мы были «неорганизованные», Серж провёл короткий инструктаж: «Идём молча и уверенно». Мы пошли. Молча и уверенно. На естественный вопрос «пограничников»: «Ребята! Вы куда?» Серж, шедший последним, ответил: «Старший сзади». Погони не было.
7
Пых-пых, топ-топ, тыдых-тыдых-тыдых. Я иду по дороге. Жарко. Ужасно хочется пить. Дышать нечем. Сердце колотится в висках с такой силой, что кажется – сосуды скоро лопнут. Это называется красивым словом «акклиматизация». Плетусь последним. При первой же возможности падаю на камень, отдыхиваюсь. Потом «обряд вставания», и тащусь дальше. Пых-пых, топ-топ, тыдых-тыдых-тыдых.
Идти последним - занятие не из простых. Только нагнал ребят, которые сели отдохнуть и подождать отставшего, как они уже встают и двигают дальше. Вот они, два километра в день, как аукнулись!
Дорога потихоньку становится тропинкой, зелени всё меньше, камня всё больше. Мы лезем вверх.
8
На третий день все опухли. Не в переносном, а в самом прямом смысле слова. Морды округлились, глаза превратились в щёлки, кисти рук как подушки. Сержа это нисколько не удивило: «Вода – ледниковая, считай дистиллированная, пьём много, почки ни хрена не работают, кислороду мало. Акклиматизация, блин!», – разъяснил он. Спорить никто не стал. Даже я, закончивший к тому времени три курса Мединститута, был поражён лаконичностью и точностью анализа ситуации.
Ну, вот и снег! Если снять защитные очки, то через минуту он становится розовым, потом красным. Дальше смотреть на снег без очков не стоит, ибо потом он снова становится белым, как и всё вокруг; в глазах появляется резь и «песок». Это называется «снежная слепота». Лечится полной темнотой, то есть забинтовыванием глаз. А кому нужен слепой турист? Так что лучше до этого не доводить. Мало того, от снега прёт жар. Ультрафиолет, которого в высокогорье полным - полно, отражаясь от снега и льда, с большим удовольствием, сжигает не только глаза, но и кожу. Поэтому на руках ХБ-шные перчатки. Руки закрыты длинными рукавами рубахи. Ворот поднят. Нос обычно заклеивается бумажкой или закрывается специальным пластмассовым колпачком. Если этого не сделать, то он очень быстро покрывается коркой, которая впоследствии слазит, обнажая под собой нежную розовую кожицу. Выглядит очень смешно: коричневые щёки и лоб, и розовый, как пятачок поросёнка, нос.
Тем временем, мы движемся по леднику Аманауз. В отчётах он описывается, как изрезанный трещинами, шириной до десяти метров; мы же идём по гладкому снежному плато длиной два километра. Видать, зима в том году была снежная. На отдыхе обсуждаем название ледника и перевала. Аманауз по-черкесски – дьявол. Никому не страшно. Двигаемся довольно быстро. Акклиматизация прошла успешно. Рюкзак полегчал, и теперь его можно закинуть на плечо одной рукой. Раздражает Вова, опять одевший свои красные спортивные трусы. При любой возможности Вова максимально обнажает свой великолепный торс, для получения красивого альпийского загара. А ещё он часто ноет: «Хочу на травку! Когда мы пойдём вниз?».
9
В долине реки Архыз, а может и Белой, нас застаёт гроза. Ощущения, я вам скажу, не из приятных! Такого количества молний за единицу времени я не видел больше никогда! Лежим в палатке и рассуждаем: «Ёбнет молния в палатку или нет?». Большинство сходится на том, что «непременно ёбнет». Самый смелый из нас – Лёша, оттаскивает подальше канистру с бензином и железо - кошки с ледорубами. Напряжение несколько спадает, и Чап рассказывает духоподъёмную историю о том, как в Приэльбрусье в палатку влетела шаровая молния. Троих пожгла к чёртовой матери, а одного не тронула, только бороду слегка подпалила. Тогда же я узнаю новое слово – «джэмсейшн».
Наутро идём дальше. Мокрая трава на склоне ничем не лучше голого ледника, во всяком случае, такая же скользкая. Серж принимает нестандартное решение: «Надеваем кошки». Впоследствии мне ни разу не встречался такой способ передвижения по травянистым склонам. (Надо посоветовать ему написать методичку.) Почти бежим по склону вниз. Потом опять вверх. Очередной перевал.
10
В жизни не так много событий, которые навсегда остаются в памяти. Этот перевал я не забуду никогда. Уже не помню, как он назывался. Это неважно. Именно тогда я испытал удивительное состояние острого, ни с чем не сравнимого восторга и счастья. После трудного подъёма, сбросив рюкзак, я почувствовал такую лёгкость, что казалось - чуть толкнись ногами, и полетишь. Солнце уже садилось за горы, снежные вершины окрасились в золотой цвет. От такой красоты сводило горло. Говорить не хотелось, в голове не было ничего, кроме великолепия, которое окружало нас со всех сторон. Но, как и все сильные эмоции, это состояние безудержного счастья длилось всего несколько секунд. Ребята, я думаю, и не заметили моего краткого озарения. Тем не менее, пережитое тогда состояние счастья и свободы остаётся во мне как самое сильное впечатление в жизни.
11
Стоим под очередным перевалом со странным названием Токмак. Серж с Чапом изучают перевал. «Идём справа»,- решают они. Сначала простое лазанье по скалам, потом вверх по леднику. Перевал уже не воспринимается как что-то ужасное. А снизу выглядел страшновато. Я смотрел последние отчёты о Токмаке. Теперь его проходят слева, да и вид стал погрозней: ледник сильно растрескался.
Так и не удалось выяснить, почему ледник, на который мы вышли, называется «Ледник Буша». Во всяком случае, к «весёлой семейке Бушей» отношения явно не имеет. Президентом США тогда был Рональд Рейган, и вопросов по поводу названия ни у кого не возникло. Серж во время привала, рассказал весёлую историю о том, как лет двадцать назад на этом самом месте пропало без вести два альпиниста. Воодушевлённые, мы рванули вниз.
После ночёвки у тропы - спуск в Архыз. Весь день идём вниз. Вечером разбили палатку недалеко от шлагбаума. На обратном пути строгие «пограничники» вопросов уже не задавали.
Вот поход и окончен. Дальше - автобус до Черкесска, и домой.
Да! Совсем забыл про перевал Медвежий! Это настоящая жемчужина Архыза. Круглый год на нём лежит снег, внизу - неимоверной красоты озёра с изумрудной водой. Тоже «Медвежьи». Особенность этого перевала - крутой снежный спуск. В описаниях рекомендуют навесить верёвку, но, во всяком случае, в наши времена все с великим удовольствием спускались с него на заднице, руля ледорубом.
12
Вот, собственно, и всё об Архызе. Можно было бы ещё рассказать о байках про Чёрного Альпиниста, без которых не обходится ни одно путешествие по горам. Но о нём, как и о Снежном человеке, я поведаю в следующей главе, благо, будет повод.
Любимая девушка, посмотрев на мою обгоревшую физиономию с розовым поросячьим носом, только пожала плечами. Мой подвиг её так и не поразил.
Не слушай никого! Ничего там хорошего нет. Голые скалы, с которых периодически срываются камни, ледники, с которых периодически срываются альпинисты, ну и снежники, иногда превращающиеся в лавины. Про горные реки и селевые потоки мы поговорим попозже.
Так что, если есть возможность никуда не ходить - не ходи. Если уж совсем неймётся, запишись в местный турклуб и сплавься на байдарках (плотах, катамаранах) по речке с красивым названием Нерль (Пахра, Золотуха, ну, или что там протекает в вашей местности?). После недели на свежем воздухе и ночёвок в палатке твоя морда приобретёт красивый загар и обветренность, что так нравится романтичным девушкам. А уж если ты выучишь три аккорда на гитаре и песню «Солнышко лесное», имидж «сурового лесного волка» тебе гарантирован. Так зачем тебе эти горы?
Если мои слова тебя не убедили, набери в поисковике слово «Эльбрус». Вывалится миллион ссылок с примерно одним и тем же текстом: « При восхождении на Эльбрус погибла группа (один, два, пять)