Жанр псевдоисторического триллера или детектива зачастую обязывает автора использовать в качестве главного персонажа какого-нибудь знаменитого современника описываемой эпохи. Ход этот подлый и почти наверняка обречен на провал, поскольку отнюдь не вымышленные главные герои вдруг обрастают карикатурными чертами, а вполне реальные люди. Хорошо, если перед этим автор досконально изучил вопрос, но как быть в случае, когда исторических данных практически не осталось? Польский историк Яцек Комуда дает очень нетривиальный ответ, который, несмотря на порцию лютого вымысла, звучит вполне правдоподобно.
Бард петли
Чем опасно Средневековье для литераторов? В попытке отстоять историческую правду можно годами изучать предмет, но в лучшем случае добиться сравнения с Умберто Эко. Еще можно представить главного героя слегка порочным скучающим интеллектуалом, поместить его в неубедительные псевдоисторические декорации, заставить расследовать запутанное ритуальное убийство, прослыть подражателем Дэна Брауна и попасть в список скучных авторов, публикуемых издательством «Эксмо» в серии «Интеллектуальный бестселлер». А есть третий вариант, который подходит лишь тем, кто исповедует чистый вымысел…
Для начала, главным героем должен быть персонаж, о жизни и деяниях которого почти ничего не известно. В этом качестве личность французского поэта Франсуа Вийона подходит как нельзя лучше – иные франковеды даже не уверены, что таковой вообще жил на свете. Не убеждают скептиков ни увесистый томик мрачноватой лирики, ни кое-какие факты его биографии, запечатленные в летописи Парижского университета. Зато даже этих крупиц достаточно, что имя поэта Вийона, урожденного Франсуа де Монкорбье (или де Лож), обросло мифами еще в XV веке, то есть задолго до наших дней.
«Имя Зверя. Ересиарх. История жизни Франсуа Вийона, или деяния поэта и убийцы» есть ни что иное, как сборник рассказов, посвященных вышеозначенному поданному королевства Франция, который хоть и имел академическую степень магистра, из всех ремесел и искусств предпочитал воровство и разбой. Увы, в эпоху позднего Средневековья разбушевавшиеся и вечно нищенствующие школяры нередко являлись фигурантами уголовных дел, а после исключения из университетов и коллежей охотно становились частью воровского мира.
Но мсье Вийон отличался от своих ученых собратьев тем, что вольная бандитская жизнь подходила ему куда больше, чем существование праведника. Сложно найти более трепетную лирику, полную сочных аллегорий в честь воровства и распутства, чем есть у бывшего студента Парижского университета. За свою богатую на события жизнь поэт не упускает момента, чтобы не насладиться прелестями толстушки Марго, кутнуть с подельниками из банды «Ракушат», помолиться за спасение своей пропащей души. При этом Вийон отлично знает, каким будет финал его беспутной жизни – лишь чудом избежав смертного приговора за убийство, после каждого грабежа или драки поэт чувствовал нависшую над ним тень виселицы. Потому насущное его наследие называется «Большое завещание» и «Баллада повешенных». Да по такой душе не то что один роман – целый фэнтези-цикл плачет! Или плакал бы, если бы пан Комуда не посвятил Вийону для сборника рассказов.
Смердящее очарование Средних веков
Яцек Комуда является историком по образованию и профессиональным писателем с 20-летним стажем. Приверженец фактологического натурализма, он публикует романы в жанре такого темного фэнтези, от которого привкус рвоты во рту появляется даже на пустой желудок. При этом пан Комуда никакой не маньяк – он лишь считает достоверность лучшим приемом для получения правильной атмосферы.
«Европейское Средневековье намного интереснее, чем ярмарочные Никогде-страны из мира фэнтези: всякие там Хротгары, Северные горы, моря Кровавых Когтей либо Южные Границы, по которым бегают герои и полуголые героини с пластиковыми мечами в руках», – говорит писатель в комментарии к первому рассказу сборника «Имя Зверя». И дар убеждения у Комуды определенно есть.
Период раннего Средневековья – любимый фон для всякого масштабного (и не очень) фэнтези-цикла. Но что мы знаем о реально существовавшей средневековой Европе? Столетняя война, рыцарские турниры, доминирование Церкви и Святой Инквизиции, разгул Черной Смерти – по сути, не так уж много. Но талант Комуды-писателя и внушительный багаж знаний средневекового быта Комуды-историка делают эту эпоху не только понятной, но и живой.
Сборник «Имя Зверя» начинается с одноименной повести, где Франсуа Вийон пишет знаменитые строчки «Баллады повещенных» и готовится взойти на эшафот. И это историческая правда – поэту действительно грозила смертная казнь из-за поножовщины с неким духовным лицом, пытавшимся склонить того к содомии. После апелляции Вийона казнь заменили 10-летним изгнанием из Парижа – и здесь правда заканчивается, уступая убедительному вымыслу, хотя в случае пана Комуды уместнее будет сказать «мифотворчество».
Покинув башню Шатле, Вийон и рад бы сбежать из Парижа, но понимает, что далеко ему не уйти – инквизиция спустит на него всех собак, если поэт-вор не поможет найти Дьявола с Мобер, убившего девятерых человек. Королевским ищейкам такое дело оказалось не по силам, но быть может обитатель городского дна здесь преуспеет.
Франсуа Вийон начинает расследование с такой ретивостью, будто адский огонь уже лижет ему пятки. Его глазами мы видим совсем не тот Париж, о котором в свое время рассказывали Гюго и Бальзак, о нет… Париж Вийона – это «глубокая выгребная яма, от которой разит дерьмом на две лиги вокруг». Поэт Комуды подробно расскажет о содержимом выгребных ям и канав Гревской площади, цене жизни городской проститутки, сексуальных предпочтениях младшего духовенства, цвете неба, отраженном в мутной воде невысыхающих луж. Смрад этих картин настолько удушлив, что становится тошно, но автор знает, когда разбавить уродливый фон видами осыпанных лучами церковных шпилей. Он не стремится вызвать рвотные позывы у читателя, лишь убедительно показывает разницу между жизнью земной и небесной.
И Вийон понимает эту разницу прекрасно. Он расследует череду убийств не из человеколюбия, а ради спасения собственной шкуры, а стихи пишет, чтобы не сойти с ума, окруженный грязным, кровавым, похотливым и слишком будничным убожеством. Ведь нет другого ада, кроме того, в котором мы живем.
Но и скучать поэту не приходится. Пан Комуда щедро рассыпает демонических отродий, ведьм, призраков и стрыг по страницам своих рассказов, потому что там им самое место. После выдворения из Парижа сведения о похождениях Вийона обрываются – толком неизвестен даже год его смерти (то ли 1463-ий, то ли 1491-ый). Но учитывая знаковость данной фигуры, его жизнь просто обязана обрасти мифами, чем сборник «Имя Зверя. Ересиарх» и является.
Автор не балует главного героя возможностью выбора, заставляя в начале каждого нового сюжета наступать на одни и те же грабли. Делать из вора вынужденного мученика, конечно, очень удобно, но при этом персонаж как будто лишен инстинкта самосохранения и способности к логическим умозаключениям. Все это пробуждается в нем лишь перед ликом скорой смерти – тогда Вийон демонстрирует и воровскую смекалку, и отважную прыть. Но в остальное время находясь за границами рассказов поэт словно пребывает в блаженной коме, не отягощенный моральным и эмоциональным развитием. Для мифического героя такое развитие необязательно, но реально существовавшему Франсуа Вийону книжное альтер эго уступает значительно.
Это, впрочем, не мешает средневековому поэту раскрыть несколько заговоров с участием духовенства, успешно противостоять бесам и одержимым ими, уцелеть при нашествии стрыгонов на саксонский городок и даже одолеть проклятого Жилля де Силле – правую руку знаменитого психопата по прозвищу Синяя борода. Но кульминацией, на мой взгляд, всего сборника является короткий рассказ «Так далеко до неба», в котором воры и убийцы с Вийоном во главе пленяют ангела, чтобы за плату показывать его на ярмарках. Воистину, в удушливом Средневековье Комуды спасения не обрести никому.
***
Мерзость, гнусность, нищета и грязь – основной фон цикла рассказов о бывшем магистре вольных искусств Франсуа Вийоне, шельме, убийце и поэте. По большей части это создает правильное настроение, но временами автор уходит в циничное и чрезмерное смакование мерзких подробностей, из-за чего теряется острота повествования. А главный герой, несмотря на богатый жизненный опыт, демонстрирует потрясающее отсутствие личностного развития, будто являясь пиксельным персонажем, преодолевающим уровни двухмерной аркады. При этом убедительность историй, доходящих порой до гротеска, странным образом сохраняется. Их интересно изучать, но повторного знакомства вряд ли захочется.
Оценка: 7/8