by Sgt Harry Stewart
SoF, March 1978
30 января 1968 года SFC Джерри Кокс, NCOIC 36-го вьетнамского батальона рейнджеров, и я поехали в место расположения его батальона в Хам Тан, Вьетнам. Мы останемся на ночь, а затем поедем в Лам Сон, головную базу 36-го, где Джерри получит деньги. Мы собирались остаться на три дня и затем вернуться обратно.
Проснувшись на следующее утро, я подумал про себя: «Хам Тан расположен на берегу Южно-Китайского моря. Какой это был бы рай, если бы не война». После завтрака я прогулялся по песчаным дюнам, не зная, что вижу их в последний раз. Длинная полоса белого песка с изгибающейся волной, движущейся по поверхности океана, была похожа на картину, которую видят и о которой потом мечтают. Кое-где деревенские старушки копали в песке моллюсков.
Как хорошие рейнджеры, мы загрузили в джип ящик холодного пива, две М-16 и М-79, и выдвинулись. Нам оставалось пройти около 80 миль, и было уже 10 часов утра. После Ксуан Ло мы подошли к блокпосту, где американская артиллерийская часть проверяла всех и вся, что двигалось вверх или вниз по дороге. Они сказали нам, что ВК нарушили перемирие тем утром и мы должны быть начеку, если на дороге возникнут неприятности.
Мы проехали через Бен Хоа и направились по более короткой проселочной дороге в Лам Сон. Мы только что миновали Зиань, в шести милях от Лам Сон, когда нас начали обстреливать, со стороны русла ручья справа от нас, примерно в 150 метрах. Я произвел два выстрела из М-79, и стрельба стихла.
Когда мы въехали в Лам Сон, все говорили о том, что Чарли нарушили перемирие. Черт, где они нарушили перемирие? Подумал я про себя. Быть дважды обстрелянными за 80-мильную поездку было в порядке вещей.
Джерри купил две бутылки виски JB и мы поехали обратно в Бьен Хоа. Уже темнело, и я держу пари, что мы прошли через все посты, установленные как армией, так и силами самообороны. «Biet Dong quan co van ding eda (сумасшедший советник рейнджеров)», - говорили нам на каждой остановке. ВК были повсюду. Черт, мы ничего не видели, к тому же нас ждал трехдневный загул, и никакие ВК не могли нас останавливать.
В 19:30 мы подъехали к главным воротам авиабазы Бьен Хоа, защищенных колючей проволокой, клейморами и двойной стеной из мешков с песком. С 18:00 охрана была на красной тревоге. Они сказали нам, что мы чокнутые. Мы пошли на тренировочную базу в клуб унтер-офицеров. Мы с Джерри ушли последними. Охрана у ворот не собирался нас выпускать. Мы, обладая хорошими манерами, сказали им, что надрали бы им задницы, если они этого не сделают.
Штаб 3-й группы рейнджеров сообщил нам, что в Бьен Хоа есть ВК. С нашей стороны были только раненые в бою (wounded in action, WIA), местные рейнджеры и четыре американских унтер-офицера, всего 35. Все наши батальоны находились на севере на боевых операциях. Мы с Джерри выпили еще и легли спать.
Мы проснулись от взрывов минометных мин, и их свиста, когда они пролетали над нашими головами примерно в 3 часа утра, 31 января 1968 года. Снаряды были нацелены на посадочные площадки вертолетов на авиабазе Бьен Хоа.
Мы объединились с двумя другими унтер-офицерами. Маккей и Томпсон перехватили лейтенанта вьетнамских рейнджеров (штабного офицера) и сказали ему вывести своих людей на позиции. Мы могли видеть черные брюки и рубашки, когда ВК бегали взад и вперед по улице между домами менее чем в 100 метрах от нас. Мы могли насчитать восемь минометов, которые они эффективно разместили рядом с домами и перед ними. ВК знали, что мы не можем и не будем стрелять по ним из-за мирных жителей. Они также знали, что могут захватить нас в любое время, когда захотят.
Итак, мы вчетвером забрались на крышу с пулеметом и двумя ящиками гранат. Если они придут, мы дадим настоящий бой. У нас также было радио, и мы связались с ганшипами из Бьен Хоа, и они всю ночь утюжили перед нами улицу. Большая группа ВК пошла по нашему левому флангу, открыв по нам огонь из Б-40. Наконец, когда стало светло мы увидели на улице не менее 40 трупов ВК, уничтоженных ганшипами.
Некоторые из женатых рейнджеров, которые были WIA, жили в небольшом поселении на левом фланге от нас. Большую часть из них ВК расстреляли или избили до полусмерти. Все мирные жители начали двигаться по дороге к штаб-квартире 3-го корпуса, где было бы безопасно. К Джерри подошла женщина и рассказала, что вьетконговцы избили ее раненого мужа, члена батальона Джерри.
Мы с Джерри решили, что проучим этих ВК. Два других унтер-офицера собирались попытаться добраться до штаба 3-го корпуса. Когда мы ехали по улице туда, где лежал наш WIA, мы наткнулись на взвод 25-й дивизии. Я сказал командиру взвода, что выше по улице были вьетконговцы, у которых были В-40. Ну, он попытался убрать свои М-113. В первый БТР попало около трех снарядов Б-40. Но удача была на их стороне; никто не пострадал, кроме БТР. Они бросили этот БТР, и прошли мимо нас. Они не сильно помогли.
В этот момент Джерри сказал: «Стю, смотри, что будет дальше».
Я поднял глаза и увидел один из лучших штурмовых порядков, которые я когда-либо видел, только это были ВК. Я взял WIA и сел в джип. Когда мы приближались к небольшому мосту между нами и штабом 3-го корпуса, из русла ручья вышли три ВК и открыли по нам огонь.
Джерри развернул джип и пробил ворота психиатрической больницы Бьен Хоа, остановив его перед квартирой монахинь. Сестра сказала, что она возьмет WIA, но что мы, американцы, должны уйти, потому что, если бы ВК нашли нас, они убили бы WIA.
Джерри сказал: «Вот что я тебе скажу, Стю. Давай побежим через мост. Ты стреляй вправо, а я буду стрелять влево, пока мы бежим».
«Пойдем», - сказал я. "Что нам терять?"
Думаю, эти ВК думали, что мы были слишком тупыми, чтобы проделать такой трюк. Каждый из нас бросил гранату в ручей и стрелял, когда мы бежали. Хотя в русле ручья были ВК, мы застали их врасплох. Мы уже бежали, когда вернулся этот кроткий взвод.
Командир взвода сказал: «Забыл о вас двоих, когда по нам нанесли ответный удар». Я был очень близок к тому, чтобы надавать ему по заднице, но сдержал себя.
Возвращаясь в штаб 3-го корпуса, я поговорил с взводным сержантом и узнал, что его взвод впервые попал под обстрел. Все они были зелеными. Я был рад попасть в штаб 3-го корпуса, потому что ВК использовали БТР для практики в стрельбе.
В штабе 3-го корпуса мы встретились с Майором Мозесом, Капитаном Витроу, и сержантами МкКеем и Томпсоном, которые собирали добровольную оперативную группу, чтобы очистить улицы и переулки перед штаб-квартирой 3-го корпуса. Капитан Уитроу, Джерри и я будем действовать как передовая группа. Сержант Томпсон будет следовать за нами. А майор Мозес последует за ним с клерками, поварами и пехотным взводом. Сержант МакКей с радио составит арьергард.
Никогда не забуду, что перед самым выходом Джерри предложил нам с капитаном по сигарете и сказал: «Это может быть наша последняя сигарета».
И вот мы, трое рейнджеров выдвинулись во главе группы американских добровольцев. Черт возьми, я был горд. (По данным разведки, в этом районе скрывался взвод из 15 человек. Фигня, как мы позже выяснили, там был батальон).
Внезапно вокруг меня от тротуара зарикошетили пули. Сержант Холл, заведовавший столовой, которому оставалось всего 15 дней, чтобы отправиться домой, упал. Майор Мозес перепрыгнул через две бочки с песком, приземлился на бок, перекатился влево и выстрелил из карабина по крыше здания. Я видел, как упал ВК, держа в руках пулемет М-60.
Капитан Уитроу сказал: «Стю, прикройте меня, я собираюсь вытащить сержанта Холла». Я прикрыл его. Он поднял сержанта Холла на руки и побежал обратно. Капитану попали в нижнюю часть левой ноги.
Сержант Холл в сознание и сказал: «Привет, ребята, мы проучили этих ублюдков?» Затем он умер у нас на руках.
Стрельба по нам усилилась. Я чувствовал, как патроны оттягивают мою куртку и штаны. Взвод из 25-й дивизии прижался к фасадам зданий. Сержант Томпсон должен был ударить по голове одного из пулеметчиков .50 кал, чтобы заставить его встать и открыть из пулемета огонь по зданиям. Капитан и Джерри выломали дверь и открыли огонь.
Джерри закричал: «Стю, они бегут по аллее с ракетой».
Я выбежал, стреляя в переулок. Два ВК и я столкнулись лицом к лицу, не более чем в 10 шагах друг от друга. Я видел, как приближался снаряд из Б-40. Он пролетел над моей головой и взорвался в клубе вьетнамских офицеров на территории штаба 3-го корпуса. Далее по переулку мы обнаружили в безопасном месте около 40 мирных жителей, которые лежали на полу дома. Стрельба началась снова и становилась все хуже.
Сержант МакКей сказал: «Штаб 3-го корпуса приказывает нам отступить в лагерь». Итак, мы отступили к восточным воротам штаба 3-го корпуса. Пришли БТРы с командиром взвода, только он оставил свой взвод снаружи, напротив зданий! Мы с Джерри взяли БТРы и вернулись к взводу. Нога капитана Уитроу сильно кровоточила, но нам с Джерри чуть не пришлось надрать ему задницу, когда мы посадили его на медицинский вертолет. Он был чертовски хорошим офицером.
В тот вечер 11-й кавалерийский полк подошел к штабу 3-го корпуса и зачистил участок напротив него.
Майор Мозес сказал: «Стюарт, вы и Кокс будете отвечать за оборону железнодорожного депо».
Находясь в депо, я узнал, что 2 февраля 1968 года мой батальон высадили на Сайгонском ипподроме. Наконец, майор Мозес сказал, что Джерри и я возвращаемся в наши батальоны.
Я присоединился к своему батальону около 9:00. Капитаны Ритц и Скай спали наверху в 5-го полицейского участка в секторе Шолон. Мне рассказали, что с ними случилось и как батальон попал в Сайгон.
Они не слышали обо мне ни слова, пока я не вошел. Лейтенант Джексон присоединился к нашей группе, когда мы были у границы. Лейтенант Зони взял на себя 31-й батальон рейнджеров.
Мы наконец смогли спокойно поесть в многоквартирном доме в форме подковы напротив вокзала. Нас пригласили туда поесть, потому что жена работала бухгалтером в Шолонском PX. Мы посетили несколько мест и немного выпили, но большую часть времени мы оставались в 5-м участке.
Утром 5 февраля 1968 года пришло известие, что мы собираемся провести операцию на главной улице, недалеко от Шолонского PX. Погрузились в джипы и грузовики, как на пикник. Думаю, именно так думал штаб вьетнамского батальона. (Разведка сообщила, что отряд ВК укрылся в пагоде.)
Мы пошли со штабом батальона и 1-й ротой. Хотя это была одна из самых оживленных улиц города, в то время там не было ни одного человека. Головной джип, и наш джип с пулеметом, получили полную очередь пулеметного огня. Она прошла от поворота и прошила витрину магазина. К тому времени мы покинули джипы и прижались к фасадам домов.
Бла, бла, бла. Блин, они говорили так быстро, что я не мог их понять. Головная рота продвинулась далеко по улице, и все они были ранены в лодыжку или нижнюю часть ноги. Капитан Ритц посрезал сапоги с WIA, промыл и перевязал их раны.
Скай увидел в своем секторе ВК и открыл огонь из своего M-79, его третий снаряд попал прямо в окно подвала. Мы с ним пошли по переулку справа от нас и, черт возьми, чуть не были разрезаны пополам огнем пулемета 50-го калибра. Мы могли видеть искры пуль, когда они отскакивали от тротуара. Стрелок должен был нашу позицию через секунду.
Так я стал снайпером. Капитан Ритц поднял банку с патронами и сел. Он начал указывать мне на ВК, а я открыл огонь по ним. Я попал примерно в шесть, когда пуля прошла через маленькую ограду над моей головой. Капитан Ритц закричал. Он лежал на спине, хватаясь за пах. Я увидел дыру и кровь на его штанах и разорвал их.
Вот еще один счастливый случай, над которым вы потом будете смеяться. Когда бронебойный снаряд прошел через перила стены, он прошел через штаны капитана, порезав ноготь и остановившись между его бедром и мошонкой. Он издавал всевозможные звуки, потому что было жарко и его яйца раздулись.
«Черт побери, Стю», - сказал капитан, - «ты порвал единственные чистые штаны, которые у меня были».
Мы с капитаном спустились на первый этаж, чтобы посмотреть, чем занять лейтенант Джексон и что бы что ни будь перехватить. Мы ели на кухне отеля и разговаривали. Лейтенант Джексон должен был остаться с батальонным снабженцем, а капитан и я - с ротой батальона.
Снова начался тяжелый обстрел. На этот раз ВК использовали 122-мм ракеты. Я вышел из кухни и шел по коридору, когда стена обрушилась на меня. Сначала это меня вырубило. Когда я пришел в себя, я был накрыт обломками, и мне было трудно дышать.
Я слышал, как капитан сказал: «Черт возьми, он под этим дерьмом. Помогите мне его выкопать».
Мне снова повезло. Моя стальной шлем, теперь с большой вмятиной на вершине, спас меня. У меня был синяк, но в целом я был порядке.
Теперь, когда стемнело, мы сели в передней комнате отеля. Я заснул и проспал около часа, когда меня разбудил капитан. Он хотел, чтобы я спустился в продуктовый магазин, чтобы посмотреть, как дела у лейтенанта Джексона и доложил ему.
Я встретил лейтенанта. Мы покурили и поговорили о грядущей ночи. К нам подошла служба снабжения батальона.
Скай сказал: «Мы должны убираться отсюда к черту». В доме слева от нас был закрыт фасад и не было двери.
Один из наших крикнул: «Давай пройдем через это».
Мы были чертовски самоуверенны. Оказавшись внутри, я начал закуривать сигарету, когда в окно попала ручная граната. Я нырнул за L-образный угол, и Скай оказался прямо надо мной. Когда взорвалась граната, я подумал, что здание рушится, и у меня в уши ломились от боли. Я оставался там, пока не осела пыль. Скай застонал.
«В тебя попали?» Я спросил его. Все, что он мог сделать, это покачать головой и указать на свою задницу. Мы оба были в бронежилетах. Его спина выглядела так, будто кто-то разрезал его пополам. Задняя часть перевернулась и ударила его по заднице, оставив красный рубец на обеих полушариях.
Мы отсиживались со вторым взводом 1-й роты, когда по радио пришло известие, что штабное подразделение отступает на главную улицу и устанавливает там командный пункт. Нам сказали продвигаться назад через 10 минут. Все было в огне. ВК часто поджигал все что горит, а затем отступал.
На обратном пути деревянные жалюзи дома впереди упали, и мы получили полную очередь пулеметного огня. Если бы передо мной не было командира взвода и его радиста, я был бы мертв. Их убило на месте. Я видел, как один из моих маленьких друзей упал, стреляя из своего Томпсона. Позже, после боя, я обнаружил его тело с руками, застывшими в мертвой хватке, как будто он все еще держал свой Томпсон.
Нас прижали. Они держали нас, и они знали это, но они не знали о М-79 Ская. Когда взорвалась граната, я двинулся вправо по переулку. Снова началась сильная стрельба. Скай и я расстались и не виделись более 21 часа.
Наконец, с двумя рейнджерами я нашел штабной командный пункт и сообщил, что случилось с капитаном Ритцем и попросил, чтобы рота батальона выделила мне отряд, чтобы я мог пойти за Скаем. Командир батальона засмеялся и сказал мне, что Скай столкнулся с одним из радистов из 3-го взвода с 15 людьми, которые были отрезаны от их командира взвода, и 10 людьми из 2-го взвода. Теперь он действовал как командир взвода и зашивался.
«Будь я проклят», - вот и все, что я мог сказать.
КП был устроен на крыше гостиницы, откуда командир батальона мог видеть местность со всех четырех сторон и руководить своими войсками. Он смеялся, потому что теперь у него был американский командир взвода. Мы влились в отряд размером с батальон или более и были окружены. Я подошел к восточной стене и осмотрел местность. Я мог видеть наши войска, а также я мог видеть ВК в темно-синих брюках, голубых рубашках и белых панамах.
«VC уничтожили нашу тыловую передовую позицию и собираются атаковать нас с тыла», - сказал он. Мы с лейтенантом бегали взад и вперед через улицу, размещая войска на хороших позициях, чтобы застать ВК врасплох. Когда мы с лейтенантом пересекали улицу началась их атака. Снаряд из Б-40 врезался в борт одного из наших джипов. Осколки полетели по всему телу.
Лейтенант сказал: «Стю». Когда я обернулся, чтобы увидеть, чего он хочет, он упал на меня.
Я подхватил его и почувствовал кровь. Я вытащил его с улицы в продуктовую лавку. У него было три или четыре дырочки в спине и одна в левой ягодице, достаточно большая, чтобы в нее можно было просунуть кулак. Я послал одного из рейнджеров за капитаном. Я пытался остановить кровотечение, когда прибыл капитан.
«Это действительно плохо», - сказал я ему. Он попытался уговорить медика отвезти его на вертолетную площадку Организации Военной Помощи Свободного Мира по адресу Тран Куок Тоан, 12, но он отказался.
«Нет, слишком много ВК на улице».
Капрал Шунг, водитель капитана, сказал: «Я поеду Трунг Вай».
Лейтенант Джексон сказал: «Стю, возьми мой маленький пистолет, потому что они заберут его у меня».
«Хорошо, - сказал я, - я сохраню его, когда ты вернешься».
Капитан повернулся ко мне и сказал: «Стю, ты теперь СА, пока я не вернусь».
Слезы катились по моим щекам, когда я смотрел, как джип ехал по улице. Я видел, как два Б-40 пролетели над джипом и как неслись ему в след зеленые трассеры.
Позже один из штабных радистов сказал: «Кто-то говорит по-английски». Он указал мне на радио. Капитан добрался до вертолетной площадки, и лейтенант направляется в больницу.
Стало светать, а здания все еще горели. Подошли другие роты батальона, и бой прекратился. Капитан вернулся, подошел Скай со своим взводом.
Командир батальона крепко его обнял и сказал: «Номер 1 командир взвода, штаб хочет подсчитать трупы»'.
Что ж, у нас, должно быть, лежало около 30 человек перед отелем, и некоторые из них были живы. Красный Крест пришел и начал лечить ВК. Газетные репортеры со всех стран были там, фотографировали нас, а телекамеры жужжали, особенно когда Скай и я начали загружать тела ВК в полицейский грузовик. Я помню, как оторвалась рука, когда я грузил тело в грузовик. Из меня вырвало все, что я ел накануне вечером.
Маленькие магазины в этом районе сильно горели, и, если ничего не изменится, вся округа сгорит дотла. Капитан Ритц организовал гражданскую пожарную бригаду и своими усилиями спас немало магазинов. Капитан и Скай получили за свои действия серебряные звезды.
Мы переехали из полицейского участка на небольшой завод пластмасс, принадлежащий Вьетнамо-Немецкой компании, с двумя этажами жилых помещений над ним. На следующий день я должен был предстать перед советом директоров. Здесь я оказался в центре зоны боевых действий и должен был одеться прилично! Когда об этом узнали вьетнамцы, сержант батальонного снабжения подарил мне новую форму со всеми бирками. Я стал номер 1 и купил четыре поллитровки виски и 10 ящиков пива. В ту ночь старый завод пластмасс грохотал от шума. Командир батальона спустился вниз, чтобы посмотреть, что происходит. Он тоже напился.
11 февраля 1968 года у нас была еще одна попытка атаковать. Я не помню улицу, но это было в трех кварталах к югу от гоночной трассы и в трех-четырех кварталах прямо, если посмотреть на карту. Пожары уже начались, и повсюду бежали люди. Сеть переулков поменьше простиралась от большого переулка, на углу которого был небольшой магазин, полный еды и пива. Вокруг здания был балкон. Командир батальона установил КП в магазине. У нас на балконе стоял стрелок с М-60, который стрелял очередью из-за угла.
ВК вели ответный огонь из Б-40. Их снаряды приземлялись через улицу на крыше старого автобуса или в дома. Я выпил, затем встал на табурет и вручил бутылку стрелку М-60. Он выпивал, возвращал мне бутылку и давал по ВК очередь, и старый ВК стрелял в ответ.
Во время этого ритуала явились четыре американских военных полицейских (MP). У них был 90 мм безоткатная пушка, и они спросили, могут ли они помочь. Командир батальона не хотел использовать тяжелое вооружение, потому что там все еще оставались мирные жители. Один снаряд из Б-40 ВК ударился о стену и бросил на нас кирпичи. Мы начали смеяться. MP сказали, что мы чокнутые что сидим там. Они перешли улицу и оказались под старым автобусом. Следующий снаряд попал по его крыше. Эти MP побили рекорд, покидая этот район.
Разгорелось еще больше пожаров. Появилась пожарная машина и вьетнамский военный командующий Сайгона. Он был настоящим мужчиной. Поскольку в районе взрывались склады с боеприпасами, он приказал пожарным заправить шланги в переулки, чтобы тушить пожары. Пожарные двинулись в большой переулок, но убежали из-за огня ВК. Скай и я пошли по большому переулку; он слегка подскочил, когда черт возьми, получил еще один красный рубец.
При этом в дело вовлекались все, даже кинооператоры и журналисты.
«Стю, брось мне гранату», - сказал Скай. Мы тренировались кидать друг в друга гранатами во всех позициях. На этот раз я вытащил чеку и когда щелкнул запал бросил ее ему. Он поймал ее правой рукой и одним плавным движением отправил по переулку. После взрыва мы оба вышли в переулок и начали стрелять. Я прикрыл его, пока он упал, чтобы проверить ВК с пулеметом.
«Черт», - сказал он. «Эта граната попала в него».
«Вы двое, ребята, чокнутые», - сказал мне журналист.
«Это те самые двое, которые на днях грузили мертвых ВК в грузовик и были показаны по телевидению», - сказал другой репортер.
«Что насчет этого?» Я спросил.
«Что ж, - сказал он, - ВК назначили большую награду за ваши головы: 25 000 долларов после войны в Ханое».
«Подумаешь», - сказал я и забыл об этом.
Вьетнамский генерал велел пожарным вернуться в переулки и взять под контроль огонь. Я пошел с ведущими пожарными, помогая им тащить тяжелые шланги. Затем последовал Скай, за ним генерал, а затем журналисты. Капитан Ритц был справа от нас. Внезапно парень прямо по нам открыл огонь из пистолета. Тогда он выглядел большим, как 175. Первый выстрел попал пожарному слева от меня в грудь. Вторая пуля попала мне в правую руку, хотя я этого не знал. Третья попала пожарному справа от меня в живот. К этому времени я отскочил от стены слева от меня. Заодно увидел капитана Ритц на коленях. Я думал, что ВК его достал.
Я открыл огонь из своей М-16 по ВК. Он упал к моим ногам. Он был еще жив, но позже умер. Я наклонился и взял пистолет из его руки. Я все еще вижу эти глаза, смотрящие на меня с ненавистью. В этот момент два АК и еще один пистолет упали передо мной на землю.
Ребята говорили: «Чо Хой (я сдаюсь)».
Я чуть не выстрелил в них, но генерал взял меня за плечо и сказал вывести на улицу. И я, волоча того, кого застрелил, и погнал остальных троих впереди себя. На улице увидел капитана Ритца улыбающегося мне.
«Давай взглянем на эту руку», - сказал он, и я уронил винтовку.
Я посмотрел на свою правую руку и впервые понял, что я WIA. Было очень сильное кровотечение и стало немного болеть. Рану начал чистить наш вьетнамский врач.
Внезапно какой-то парень воткнул мне в лицо микрофон и спросил: «Что случилось?»
Я сказал ему. Позже я узнал, что был на телевидении в штатах от побережья до побережья. Оператор отснял все действие от начала до конца.
Позже я подошел, чтобы еще раз взглянуть на снятого мной ВК. Он был еще жив и смотрел на меня этими глазами. Мухи начали обволакивать его. Я накинул на него одеяло и налил ему на губы воду из фляжки. Этот пристальный взгляд начал покидать его глаза. Он хотел поговорить, но зашел слишком далеко. Я закурил, сделал несколько затяжек и поднес сигарету к его губам. Он едва мог дышать. У каждого из нас было несколько затяжек, и этот суровый взгляд покинул его глаза перед смертью.