Эмма шла по лужайке ярко залитой утренним, ещё нежным, мягким, солнцем, и сбивала веточкой пышные головы одуванчиков, которые рассыпались, словно парашютисты, медленно опускаясь в траву. В воздухе пахло летом, ароматом цветов и ... краской! Это момент её очень заинтересовал. Неподалёку находился сарай Генри, в котором, по предположению Эммы, и находился источник этого одновременно приятного и противного запаха. Она тихо подошла к приоткрытой двери сарая и увидела Генри, который, слегка сгорбившись, сидел на своём скрипящем табурете.
⠀
По мере того, как Эмма заходила в сарай, запах краски становился сильнее, а когда она стала выглядывать из-за плеча старика, то у неё заслезились глаза. При всём этом, Генри абсолютно невозмутимо, очень тщательно выкрашивал крылышки, какого-то странного поплавка. Они были разных цветов и разбросаны по всему столу, словно старик только что наловил бабочек и теперь собирался их крепить булавками под стеклом.
⠀
Тут он заметил Эмму, резко повернулся и чертыхнулся.
"Эмма, так и помереть не долго, буркнул старик. Кто научил тебя ходить так тихо?"
"Прости Генри, ответила Эмма. Я не хотела напугать тебя, я просто хотела узнать, что ты делаешь и зачем ты для этого взял мою кисточку из альбома для рисования?"
Генри перевел взгляд на кисточку, потом на Эмму, и ничего не сказав, макнул кисть в небольшую банку с желтой краской.
"Я крашу оперение маркерных поплавков, чтобы их было лучше видно на воде", сказал Генри не поворачивая головы.
" А почему они у тебя разного цвета", спросила Эмма не отрывая взгляда от кисточки и нескольких пластиковых "бабочек" на верстаке Генри.
"Каждому солнцу - своё оперение!", сказал Генри, вымыл кисточку и закрыл банки с красками, оставив Эмму в глубокой задумчивости от услышанного.