Несколько десятилетий советская историография, уделив немало внимания оборонительным боям Красной армии в течение первой недели войны на Минском направлении, почти ничего не говорила о первых днях войны в белорусской столице, о том, что там происходило в начале войны. Этому было немало причин: множество неудобных вопросов, не укладывавшихся в растиражированные схемы, закрытость некоторых архивных фондов.
Первые дни войны без грифа «Секретно»
Ровно 80 лет назад фашистская Германия без объявления войны напала на Советский Союз. Первый удар приняла на себя Белорусская земля
В Российском государственном военном архиве хранятся практически не подвергнутые официальной цензуре воспоминания Михаила Тупицына, возглавлявшего Брестский обком КП(б)Б в 1941 году. В этих записях – реальная картина первых дней войны в приграничном Бресте.
В два часа ночи 22 июня в городе высадился диверсионный отряд «Бранденбург-800» численностью до двух рот, переодетый в форму бойцов Красной армии. Вскоре в городе перестали работать электростанция, связь, вышел из строя водопровод. В 3.15 утра начался артиллерийский налёт, немцы подвергли массированному обстрелу крепость, Северный и Южный военные городки. С самолёта были разбросаны листовки, в которых немцы объясняли нападение на Советский Союз желанием дать советскому народу свободу.
Утром части Красной армии и подразделения милиции спешно покинули Брест. В 9 часов утра фашисты захватили город, кроме городского военкомата, железнодорожного вокзала и крепости – там захватчики встретили ожесточённое сопротивление.
Причиной столь быстрого вторжения немецких войск на территорию Бреста Михаил Тупицын в другой докладной записке, хранившейся в Национальном архиве Беларуси под грифом «Совершенно секретно. Особая папка», назвал следующую:
«…ни одна часть и соединение не были готовы принять бой. Поэтому вынуждены были или в беспорядке отступать, или погибнуть».
Из рассекреченных архивных документов немецких спецслужб известно, что, готовясь к войне с СССР, у них были планы города и Брестской крепости, информация о промышленном потенциале региона, были известны фамилии и адреса руководителей партийных, советских и комсомольских органов. Белорусский журналист Василий Сарычев, собирая информацию об оккупации Бреста, установил, что, оккупировав город,
«уже в 14 часов карательные отряды начали арестовывать коммунистов, советский, комсомольский и хозяйственный актив».
В 1941 году Брестская крепость, по сути, не была оборонительным сооружением, а использовалась для размещения личного состава и складирования различных припасов. Даже спустя 80 лет со дня штурма и защиты Брестской крепости картина происходящего не до конца понятна. Она была составлена из послевоенных воспоминаний освобождённых из плена защитников крепости, обрывочных и нередко противоречивых. По сути, практически единственным источником о том, как происходил штурм Брестской крепости, является донесение командира 45-й немецкой пехотной дивизии генерал-лейтенанта Шлипера.
Единственное, что не подвергается сомнению и что подтверждают сами фашисты, – героизм и мужество оставшихся в живых бойцов, которые продолжали сражаться многие недели в развалинах Брестской крепости.
Утром 22-го немцы ворвались в крепость, но были выбиты штыковой атакой. Защитники крепости – их было 7–9 тысяч (точных данных нет) 30 национальностей – мужественно сражались с 17-тысячной хорошо обученной и вооружённой элитной 45-й пехотной дивизией.
На следующий день немцы выпустили по крепости 31 снаряд из двух 600-мм мортир, чтобы проверить действие своих самых мощных орудий с двухтонными снарядами. Но ни в одно из бетонных укреплений немецкие артиллеристы не попали. Планы гитлеровцев захватить цитадель в течение восьми часов были сорваны советскими пограничниками – они держали оборону восемь суток. В официальных документах датой падения крепости значилось 1 июля 1941 года, но одна из надписей на стене крепости была датирована 20 июля 1941 года. Большинство защитников крепости пало в боях, часть из них с боями сумела прорвать кольцо вражеских войск, несколько сотен тяжело раненных и обессиленных бойцов попали в плен.
Последние предвоенные дни Минска проходили в обычном ритме мирной жизни. В белорусской столице продолжались гастроли МХАТа, Государственного польского театра БССР из Гродно и Одесского украинского театра Революции. В субботу, 21 июня, в городе завершились последние приготовления к официальному открытию водохранилища.
План стратегического развёртывания вооружённых сил Германии «Барбаросса» рассматривал Минск, наряду с Москвой, Вильнюсом и Смоленском, в качестве особо важного объекта для быстрой нейтрализации посредством авиации и последующего захвата. Накануне войны в Минске проживали около 300 тысяч человек. Многие предприятия города в 1940–1941 годах стали работать на оборонную промышленность, развернулось строительство новых предприятий – радиозавода, авиазавода по выпуску штурмовиков Ил-2, завода по производству синтетического бензина и другие.
Но город оказался не готов к войне. В 4.40 утра первому секретарю ЦК КП(б)Б Пантелеймону Пономаренко доложили о начале боевых действий германских войск. Это была вся информация, которой располагали в те минуты в штабе округа, связи с приграничными районами уже не было…
Утром на экстренном заседании бюро ЦК КП(б)Б одной из главных задач было признано немедленное завершение строительства защитных сооружений в Минске: в столице не было ни одного убежища первой категории защиты. Этим впоследствии и объясняли огромное число погибших горожан в первые дни войны.
Несколько попыток немецких лётчиков прорваться в город в первый день не удались, на город не упала ни одна бомба, хотя воздушную тревогу по радио объявляли несколько раз. На подступах к столице их сумели остановить бойцы ПВО: удалось сбить семь самолётов врага.
Первые дни, по свидетельству очевидцев, обстановка в Минске оставалась достаточно спокойной, люди верили, что врагу будет дан отпор. Как позже образно напишет Константин Симонов, люди даже не подозревали, что война уже разделила их всех на живых и мёртвых.
Вечером 22 июня вышел экстренный номер окружной газеты «Красноармейская правда». В Белорусском государственном архиве кинофотофонодокументов на хранении находится много фото- и кинодокументов о первых днях войны в Минске и боях за город, они сделаны корреспондентами этой газеты.
В своих послевоенных записках Пантелеймон Пономаренко утверждал, что с первого дня войны регулярно выходил на связь со Сталиным, но тот требовал «не поддаваться панике», а без команды из Москвы руководство республики не имело права ничего предпринять. Вечером 23-го Пономаренко всё же принял решение об эвакуации детей, ценностей Госбанка и оборудования строящегося военного авиазавода.
Из разведсводки штаба Западного фронта 23 июня:
«В течение дня Минский аэродром Лошица подвергся нападению 11 раз».
Прибывшие накануне на аэродром из Могилёвской области самолёты не успели замаскировать, часть машин была уничтожена, сгорели склады с топливом.
В ночь с 22 на 23 июня была объявлена мобилизация, а многие горожане приходили в военкоматы, не дожидаясь повесток, было немало заявлений от добровольцев.
Утром 24 июня начались массированные воздушные атаки. Были разрушены подъездные пути железнодорожного узла, уничтожена большая часть подвижного состава. Вышли из строя водопровод, все коммунальные системы. Погибло много мирных жителей. В июне 1942-го редактор газеты Minsker Zeitung («Минская газета»), выходившей в Минске в период оккупации, писал:
«Первый раз в жизни нам довелось увидеть такие жуткие развалины: город был разрушен на 85%, жилой фонд – на 65».
Всю ответственность и вину за трагедию первых военных дней на западных рубежах Сталин возложил на Героя Советского Союза, командующего Западным фронтом генерала армии Дмитрия Павлова. По приговору военной коллегии Верховного суда его расстреляли 22 июля 1941 года.
Из документа Института национальной памяти (Россия):
«В июне 41-го практически все стрелковые и мотомеханизированные войска, находившиеся в белорусской столице или в непосредственной близости, за исключением 100-й ордена Ленина стрелковой дивизии, либо не были полностью отмобилизованы, либо пребывали в стадии формирования».
Именно бойцы этой дивизии уже 22 июня стали спешно готовить оборонительный рубеж вдоль Логойского шоссе. Здесь был дан первый бой врагу: артиллерийским огнём и бутылками с горючей смесью было уничтожено около ста фашистских танков.
Ночью 25 июня Сталин по телефону дал разрешение на эвакуацию из Минска в Могилёв аппарата ЦК КП(б)Б, СНК, Президиума Верховного Совета, партийных органов и других организаций. Но было уже поздно. Столица Белоруссии была оккупирован немецкими войсками на седьмой день Великой Отечественной войны – 28 июня 1941 года. Сталину о сдаче города доложили только 30 июня.
Оккупация Минска продолжалась 1100 дней.
А как вы думаете, был ли у нас реальный шанс отбить это вторжение немцев и задушить войну в зародыше, если бы руководство Красной Армии отнеслось к ситуации иначе? Пишите в комментариях 👇👇👇, давайте спорить! Нам важно знать ваше мнение!
Галина ТРОФИМЕНКО, Минск
Фото: Белорусский государственный архив кинофотофонодокументов
© "Союзное государство", № 6, 2021
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
Кто был прототипом Воина-Освободителя и почему он держит меч
Главный палач Хатыни пережил свою жертву на 44 года
76 лет назад нацисты превратили генерала Дмитрия КАРБЫШЕВА в ледяную глыбу
Два экипажа, советский и вражеский, найдены рядом
Останки бойцов лежали в четыре слоя
Короткие, но захватывающие истории ржевских поисковиков
«Я сюда с солдатами пришёл, с ними и уйду»
Невероятный побег из немецкого плена сержанта Романова