У фельдшера Вари, когда она перевязывала рану Иванны тряслись руки. У самой Иванны из глаз беспрерывным потоком текли слезы.
– Все хорошо. – Сказала Максим Александрович. – Все уже закончилось.
Иванна ему ничего не ответила.
– Дайте ей самагону немного. Поможет уснуть, - сказал мужчина. Он мыл руки в тазике. Фельдшер Варя просто кивнула.
– Замучили мы тебя. – Ласково сказала Варя. – Потерпи чуток еще.
Скоро Иванна спала, напившись, у себя в кровати в избушке, куда ее перенесли на носилках солдаты. А Варя строго настрого запретила детям беспокоить пациентку.
В это время врач Максим Александрович рассказал о своем предположении капитану Красноуху. Тот долго молчал.
– Это очень страшно, - сказал капитан Красноух. – Если это правда…
– Я видел ее… знаю я Галку как облупленную… правда это. – Тихо сказал врач.
– Знаешь, говоришь. А чего ж тогда верил, что она все делает? – спросил капитан.
– Я не спрашивал, - ответил врач. – Я говорю им что делать, и они все делают. Знаете, часто не до вопросов бывает.
– Да понимаю я! Вот только не понимаю… как такое возможно. Это ж… предательница? На врага работает, получается? – спросил капитан. Он задумался. – Ты уверен?
– Просто так не пришел бы сюда, - сказал врач. – Если бы фельдшер Валерия Дуброва, то уже завтра в лучшем случае Сомова осталась бы без левой руки. В худшем – умерла бы в страшных муках.
– Веселушка Варя спасла Сомовой жизнь, значитс. – Сказал капитан.
– Если я прав насчет Галк… Галины, то она спасла много жизней, которые та бы погубила в будущем, - сказал врач. – Я бы не пришел, если бы не понимал, что ее все равно фельдшером отправят, хоть в штрафбат. Нельзя ее туда. Никуда нельзя.
Максим Александрович опустил голову.
– Понимаю. – Сказал капитан. – Будет допрашивать сами. А там – доложим. Если сама подтвердит, то нам же и проще. Если нет – отправим. Хотя ее отравлять опасно. У бабы язык без костей. Чего не знает – то придумает. Ладно, иди. Мы уж теперь сами разберемся. И это… всех раненых перепроверь.
– Я уже дал команду такую, - сказал врач.
– И все же. Почему тебе это в голову-то пришло? – спросил капитан. – Вот просто посмотрел на гноящуюся рану и понял?
Врач задумался.
– Вот с вами такое бывало раньше, что вот происходит что-то и нет прямого пути, но вы понимаете, что все именно вот так? – спросил Максим Александрович.
– Отчего же. Бывало.
– Вот и сейчас так случилось. Но дело даже не в том, что вот посмотрел и сразу все понял. Мне… вот теперь понимаю, что не нравилось что-то. Я же ей доверял. Она же за главную среди медсестер была. Но вот только… после нее умирали часто. Я не говорю про тех, кто долго лечится. Нет. Вот с поля боя… скольких она вынесла? Скольких спасла? И сколько из них в итоге выжил до отправки? А после отправки? И ведь все было одинаково… одно и то же. Теперь понимаю. А тогда… моя вина. Сильно я ей доверял…
– Ты себя не казни, - сказал капитан, - Максим, не бери чужой грех на себя. Не зря ее солдаты не любят…
– Не всегда она такой была. Война изменила ее. Может, рассудком повредилась? – спросил врач.
Врач вернулся в медчасть. Медсестры отчитались о результатах осмотра. Все с ранами было хорошо.
– Спрашивали, что ж Галки не видно, - сказала фельдшер Ольга Коткина. – А как сказала, что не придет больше, что в тюрьме сидит и на трибунал поедет, то все так обрадовались. – Девушка вздохнула.
– Что еще сказали? – спросил Максим Александрович.
– Жаловаться на нее стали, - тихо сказала Оля. – Говорили, что всегда больно им делала, да еще и грубила всегда. Стыдно такое слушать. Но правы они. Все мы замечали, что она… словно специально делает больно… стыдно и подумать такое… зря сказала…
Девушка отвернулась.
– Хорошо, кто сегодня в ночь дежурит? – спросил врач.
– Я и Варя. – Сказала Оля. – Мы же сутками работаем.
– К Сомовой заходите, проверяйте. Если что, температура повысится или хоть что-нибудь, меня будите. И что там с девочкой Дарьей?
– Температура уже не поднимается, не хрипит, молчит только. Мы с ней писать пробовали, но она грамоте не обучена. Но видно же, что все понимает. Жалко девочку. Сиротка она.
– Не сиротка. У нее Сомова есть. Видела, как тянется к ней? – сказал врач. – Все, иди, работай.
Фельдшер Ольга ушла. А Максим Александрович задумался.
Он с Галкой были соседями. С детства дружили. Родители их думали, что и поженятся они. Максима это забавляло. Он не любил Галку как сестру. Но не как женщину. И думал, что и та относиться к нему так же.
Но никогда они на эту тему не говорили.
Максим поступил в медицинский, и Галя за ним пошла. Он врач-хирург, а она медсестра. Все шутила, что будет ему скальпели на операции подавать.
В университете и познакомился Максим со своей супругой будущей. Вот тогда будущий врач и узнал, что оказывается Галя его любит и ждала, когда же будет у них свадьба.
Было много слез и обид. Но, казалось ему, что Галя все поняла и отпустила его к той, кого он любит. Общались и дальше как друзья. В больнице одной работали. Иногда Галина заводила роман с кем-нибудь, но до серьезных отношений не доходило.
А потом война эта проклятая.
И теперь работали они с Галиной плечом к плечу. И кому ему было доверять, как не ей, подруге своей верной, которую с младенчества знал? Как он мог подумать, что Галина настолько жестока? Ведь когда погибла жена его с сыном, она поддержала его. Нет, не было между Максимом и Галей ничего, но она тогда была ему и плечом поддержки и жилеткой для слез.
А потом все изменилось. Жесткая она стала, холодная. Казалось, что все так же, как и было. Но вот ее глаза… они стали другими. Что случилось с ней? Неужели это он всему виной?
Максим Александрович знал, что ответить на этот вопрос может только сама Галина.
В дверь постучали. А после этого зашли те самые три танкиста, которые и принесли Иванну.
– Разрешите войти? – спросили они.
– Да, я вас слушаю? – спросил врач.
– Мы хотели про мышат… про Иванну и детей спросить, - сказал Борис. – Нам сказали, что Иванне операцию делали, а нет ее среди больных. Мы узнать, хотели, что с ней?
– Уже все с ней хорошо. Сейчас отдыхает, - сказал врач, - и вам бы следовало бы. Особенно вам, Адам Норков.
– В тюрьме наотдыхался уже. Сил нет лежать больше, - ответил Адам. – А как мы их увидеть можем? Можно нам?
– Если капитан вас уже отпустил, то и я права держать не имею. Только спит она сейчас. И будить ее не следует.
– Хорошо, мы поняли. – Сказал Володя. – А найти-то их как?
– Скажите фельдшеру, она проведет.
Все три танкиста поблагодарили и вышли из кабинета. В окно врач видел, как Ольга вела их к дому, в котором жила Иванна и дети.
Иванна полулежала на кровати. Сон ее был недолгим. От боли она все же проснулась. Алкоголь не помогал, казалось теперь, что и не пила она вовсе. Ольга, как увидела ее только вздохнула. Сама Иванна при этом что-то шила. Осторожно и аккуратно.
Дети сидели на полу на соломе и тихо играли. Только Дарка глаз не сводила с Иванны.
– Добрый вам вечер! – сказал Володя.
Иванна была рада их видеть.
– Вас отпустили! – сказала она.
– Да. Ты же все рассказала. И доказала. Нет, суд еще будет. Но, теперь будет Родине служить, а не кандалы носить, - сказал Адам. Он сразу сел на стул.
– Ребята, я за вас рада. – Сказала Иванна. – А как мы тут оказались? И куда вы делись? Почему не помогли?
Танкисты переглянулись между собой.
– Расскажем как есть, а ты уж сама решай, осуждать нас или миловать, - сказал Борис. – Если честно, то мы как спать легли, так и спали. Дрыхли без задних ног. Только когда выстрелы услышали – проснулись. Мы сразу осмотрелись, но никого не увидели. Собрались, оружие зарядили. Пошли осторожно в вашу сторону. А когда пришли – нет вас там. Только натоптано все вокруг. Поняли мы, что увели вас. Крови-то рядом не было. Вот и пошли по следам по этим.
– Мы этих фашистов троих быстро догнали и там они и остались. А вас не было. Один сказал, что вы в другую сторону побежали. Мы и бросились обратно. Только вот заблудились. Бежали, под ноги не смотрели, следы потеряли, - сказал Адам.
– Долго кружили по лесу. А потом нам повезло. Мы ваши следы нашли, - сказал Володя. – Адам увидел ваши следы. То, что это именно вы их оставили, мы не сомневались. Пошли по этим следам и вам быстро нашли. Ты, правда, уже в бреду была и в себя после этого почти не приходила.
Все замолчали.
– А дальше что было? – спросила Иванна.
Спросила Иванна. Все замолчали.
– Сестричка, уже спать хотим, - сказал Захар. И дети его поддержали. Иванна поняла, что сейчас про это говорить никто не хочет. То ли не хотят ее волновать, то ли не хотят говорить при фельдшере, которая не ушла из дома, а осталась послушать.
– Хорошо, - сказала Иванна. – Вы устраивайтесь. Мне нужно только немного времени, что бы игрушку Дарке дошить. Да, Дарка? – спросила она девочку.
Та кивнула. Танкисты покинули домик, медсестра тоже. Иванна еще некоторое время шила куклу думая о своем. Когда кукла была окончена, она тоже попыталась уснуть, но сон так и не шел. Плечо ныло и болело.
Скоро пришла Варя и Оля. Они ушли и вскоре вернулись.
– У вас температура поднимается, - сказала Варя и сделала укол.
Скоро Иванна уснула.