Начало книги.
В конце августа, после моего дня рождения часть солдат вернулась из порта на свои места. Навигация шла к концу. "Молодых" снова стали цеплять «деды». В основном нас цепляли сержанты. Начиная от мелочей вроде не достаточно белого подворотничка и кончая помехами в процессе перехода ко сну. Опять многих заставляли приседать с табуреткой на вытянутых руках.
А как может быть белым подворотничок? Я в начале карантина купил два подворотничка. За время карантина я их израсходовал. После двух стирок подворотничок становится серым, ну можно ещё пару раз постирать в растворе хлорки. После хлорки ткань подворотничка рассыпается. Один подворотничок использовать больше чем неделю не получится.
Я ещё купил два подворотничка, и они тоже пришли в негодность. А увольнительных у нас нет. И, на законных основаниях мы даже в магазин сходить не имели права. Только в самоволку мы бегали по магазинам.
"Деды" здоровые двадцатилетние дядьки вели себя как не устоявшиеся подростки. Это было для меня очень странно. Отсутствие процесса формирования научного склада ума видимо тормозит возникновение более сдержанного рационального поведения. Этот призыв "дедушек" был набран из молодых рабочих города Тольятти. После школы и окончания ПТУ они отработали по году на заводах и полтора года отслужили в армии. Среди нас, студентов ВУЗов, такие сержанты не пользовались уважением.
Особенно сильно в казарме выступал сержант, чеченец по национальности. Казалось, что он постоянно, искал повода кого-нибудь зацепить. Провокатор конфликтов и манипулятор людьми достал всех. Он постоянно кого-нибудь оскорблял, кого-то заставлял приседать с табуреткой. Очень много мерзкого все, в том числе и я, выслушали от него.
Я наблюдал такую картину. Чеченец потребовал показать документы одного из солдат нашего призыва. Тот дал посмотреть свой военный билет. В обложке военного билета лежала фотография девушки солдата. Чеченец, увидев это фото, и стал называть девушку проституткой. Сказал, что это видно по фото.
Как следует, ответить ему не позволяла субординация, определенная уставом. Все старались не связываться с ним и тем самым избежать конфликта. Это ещё больше его распаляло. Безнаказанность в коллективе развращает таких людей.
Нервы были сильно напряжены в такой обстановке. Невозможно жить, ожидая какой ни будь пакости постоянно. То якуты долбанут кованым мыском своего сапога по моему сапогу сзади, туда, где кровоточит потёртость. То "деды" кинут полотенцем, связанным в узел, когда я только что закрыл глаза, чтоб уснуть. То сержанты отрабатывают одновременную посадку за столы в столовой.
Одного якута или таджика можно избить, но они гады нападают сворой. К тому же надо бить аккуратно, не оставляя синяков. Синяк это повод расследования неуставных отношений. У меня хлёсткий удар. Одним ударом я могу отбросить человека до пяти метров. И регулировать я это не могу. Когда то такой удар у меня получается, а когда то нет.
Ударил одного, так – он улетел и ударился об бетонные плиты головой. Хорошо, что не на смерть. Крови из носа у него было много. Сидеть в тюрьме или получить дополнительный срок службы в дисциплинарном батальоне из-за идиота не хочется.
Так и протекала моя служба в постоянном ожидании нападения неизвестно откуда, чтоб увернуться. Такая жизнь очень сильно тратит нервную энергию. Человек становится готов на необдуманные поступки в такой ситуации.
Я сам наблюдал, как при переходе ко сну тела ребят моего призыва передергивает в неконтролируемых конвульсиях. Да и со мной такое было. Это нервная система сбрасывала напряжение дня и пыталась расслабить мышцы.
Поставить лайк, подписаться или оставить комментарий - дело добровольное.
Оглавление