Когда сын только родился и еще никто не давал гарантии, что он выживет, я рыскала в интернете в поисках информации. Мне было важно не просто узнать, от чего зависит выживаемость недоношек и насколько полноценными и здоровыми они вырастают. Нужна была информация от тех матерей, кто уже через это прошел, информация из первых рук. Сейчас я сама готова делиться этой информацией.
Недоношенных детей с каждым годом рождается все больше. Причины разные, у каждого – свое, у меня, например, переезд и подъем тяжестей. Первые звоночки начались уже во время переезда (из Томской области в Алтайский край). Но дюфастон помог мне, и вроде бы все прошло. 28 марта мы приехали в наш новый деревенский дом. Весь апрель было спокойно, мы обживались. Только дочка, которой было почти 2 года, требовала много внимания, ее часто приходилось поднимать на руки. 5 мая началось.
В нашей деревне нет роддома. Точнее, есть то-то похожее. Есть отделение гинекологии на несколько коек, но роды практически не принимают, отправляют в Бийск, за 90 км. На УЗИ выяснилось, что ребенок лежит поперек живота, и что родить его естественным путем не получится. А раскрытие уже есть, и немаленькое. Меня в обнимку с капельницей и медсестрой отправили на скорой в Бийск. И там уже прокесарили. Вполне благополучно. Родился сын весом 1050 г и ростом 37 см. Ребенка сразу унесли в реанимацию, мне сказали: «Жди. Ночь переживет – может, и поживет еще».
Я пробыла там 5 дней, малыш жил. Помощи ему особой не оказывали, так как не было возможностей. Это был обычный роддом при центральной городской больнице, кувезы там были, но выхаживать малышей с экстремально низким весом врачи не могли. Наконец меня выписали, а сынишку отправили спецрейсом в Барнаул (3 часа пути).
Каждый день я звонила в Барнаул и справлялась о состоянии сына. Говорили, что состояние тяжелое, но стабилен. Изредка становилось немного хуже. Потом снова по-прежнему. Потом попробовали снять с кислорода. Не справился, отправили на ИВЛ обратно. Так еще пару раз. Потом поставили препараты для раскрытия легких. После этого ребенок задышал сам. Неуверенно, его все еще надо было караулить, но – сам.
Через полтора месяца мне наконец дали добро на приезд к сыну. С ним можно было уже лежать в одном отделении, хоть и в разных палатах. Так мы лежали до конца июля. Сначала порознь, мам несколько раз в день пускали кормить детей, не грудью, а специальной смесью для недоношенных. Параллельно детей лечили (у многих была пневмония, нас это тоже не обошло), обследовали, создавали условия для дохаживания. Мы пережили и это, последние две недели я лежала уже вместе с ребенком в палате «Мать и дитя». Хлопот тогда с малышом не было. Такие крохи почти не бодрствуют, практически все время они спят. Больше бодрствовать они начинают по мере дозревания.
В этом отделении я насмотрелась на разных детей. Было среди них много отказничков, одного уже при мне передали в детдом. Некоторые отказники были очень больными, говорили, что их матери пили и употребляли наркотики. Не знаю, выжили ли они. При этом были больные дети, от которых матери не отказывались. В палате с моим сыном лежала еще девочка, рожденная с весом 400 г. Ее долго выхаживали и, насколько я знаю, сейчас у них все хорошо. У многих детей происходила остановка дыхания, просто так, внезапно. Тогда специальный аппарат, помещенный рядом с кувезом, начинал истошно пищать. Так было один раз при мне, в это время я кормила сына. Аппарат надрывался, а ребенок синел… Я выбежала в коридор, а навстречу уже бежала медсестра. Мальчика откачали. Надеюсь, у него сейчас тоже все хорошо.
Нас, мам, врачи подбадривали, но при этом ничего не скрывали. Мы знали результаты всех обследований и анализов. Не скрывали и то, что ребенок может остаться глубоким инвалидом, возможно, не будет ходить и говорить. Но при этом добавляли, что нужно работать. Много и упорно трудиться, чтобы довести детей до нужного уровня.
Так, мой ребенок не прошел тестов на слух. Хотя на этом сроке тесты могли ошибаться. У него были кровоизлияния в мозг и длительная асфиксия. Все это могло иметь печальные последствия, а могло и сгладиться. Обо всем этом мы, мамы, знали.
Из отделения дохаживания нас выписали, когда малыш стал весить 2 кг. Он был уже стабилен, дышал полностью сам и даже брал грудь, хотя до 5 кг велели кормить смесью для скорейшего набора веса. Нас выписали домой и началась наша работа.