С Львом Александровичем Соловьёвым мы познакомились прошлой осенью. Общие знакомые отрекомендовали его мне как «доброго, чистого душой и непорочного человека, который излечит ваше больное сердце». Не то что бы я излишне страдал, но рассказами о Льве Александровиче заинтересовался. Всё-таки я нуждался в этой встрече, чувствовал это в глубине души моей. И я пообещал с ним познакомиться. Вот только Льва Александровича сложно было найти: ни на службе, ни дома мне его застать не удалось, зато на Сенной площади, где он, по словам знакомых, «кормил голубей» — очень даже. Уже тогда я заподозрил что-то неладное, ожидал от знакомства этого чего-то необыкновенного. Слова о его доброте и глубине души его не впечатлили меня так, как это известие. Что это за человек, в конце концов, которого проще всего встретить именно на Сенной площади, и именно в тот момент, когда он «кормит голубей»?
Погода была хоть и холодная, но сказочная, и благодаря сказочности этой — да простит мне читатель столь вульгарное слово — холода я как-то даже и не чувствовал; закутался поглубже в свою шинель и пошёл. Первый, еще робкий, но такой прекрасный снег неспешно танцевал в свете фонарей. Я невольно на него засматривался, а уж как засматривался он! Что я хочу сказать? А то, что одно только это обстоятельство — обстоятельство погоды и места — заставило меня воспринимать Льва Александровича как-то по-особенному, не так, как всех остальных серых людей, с которыми я до этого знакомился и встречался неоднократно. Это было совсем как роман, роман, да-с, ей-Богу! Ну а дальнейшее наше знакомство лишь сильнее убедило меня в том, что Лев Александрович - человек из романов. Только там такие прекрасные люди и бывают, а в настоящей жизни их нет и быть не может. Жизнь - не роман. В ней не только всё скучно и тоскливо, но и должно быть такого.
Лев Александрович сидел на скамейке, курил и будто думал о чём-то, рассеянно глядя в пространство перед собой. Я в первую секунду разочаровался, потому что вид его на меня произвёл впечатление удручающее. Лев Александрович был невысок ростом, худ, вид имел болезненный и одет был в порванную старую шинель, какой и нищий посочувствует. Я знал, что он ещё сравнительно молод, но тяжёлая жизнь и болезни сделали его похожими на старика. И курил-то он даже не трубку, а так - папироску какую-то, наскоро скрученную, и запах вокруг него витал самого дешёвого табака.
Я подошёл к нему, представился, передал, что мне его рекомендовали знакомые как интереснейшего человека. Лев Александрович сразу же принял на себя участливый и вид, и всё так вежливо, всё так изысканно и скромно говорил. Он выглядел как нищий, но слова его были словами человека из высшего общества. Никогда ещё я не имел такой приятной беседы.
Поскольку конкретной цели знакомства у нас не было, говорили мы о всяком: о жизни, об искусстве, о Боге и о многом ещё... Всего за час передо мной открылся целиком этот человек, и я был вынужден согласиться со своими знакомыми: да, человек воистину прекрасный, с доброй душой. Я был горд и доволен собой, своим положением, своим состоянием; общение с небогатыми людьми без статуса, какими бы добрыми они ни были, меня всегда оскорбляло, но не влюбиться в Льва Александровича было решительно невозможно. Да-с, решительно невозможно. И я влюбился! Как же я полюбил этого человека!
Оказалось, что Лев Александрович - обедневший дворянин, пошедший на службу, чтобы как-то волочить своё существование. И так бы мог он жить весьма достойно или даже богато, но были у него странные увлечения. Сам Лев Александрович себя упрекал и даже ненавидел за них, но мне показалось, что в глубине души он этими увлечениями так же и гордился.
Кормил он бедных, и не только людей, а ещё и бездомных животных, мёрзнущих и скулящих, плачущих от голода мрачными петербуржскими ночами. Животных он любил больше, потому что человек, как он сказал, пусть даже самый бедный и самый нуждающийся, мог из гордости не принять или даже оскорбить Льва Александровича, сказать, что сам-то он, мол, не лучше - вон, в каком драном пальтишке щеголяет. Лев Александрович никогда не спорил и не отвечал на оскорбления, но в сердце своём носил недоверие к людям и за себя его попрекал, но ничего не мог сделать, ведь скотина к нему и вправду куда добрее относилась. Если собака какая кусала или тявкать начинала - так это же от страха, от неверия, от боязни того, что вот-вот отберут и снова издеваться начнут. Не мог Лев Александрович без слёз смотреть на этих лохматых бродяг.
- Отчего, Дмитрий Прокофьевич, животных всегда к зиме из домов выгоняют? - вопрошал он, зачарованно глядя на заснеженную уже площадь и продолжающие падать на неё небесные бриллианты. - Не так мне жалко собачку какую или кошечку, если она на улице родилась и всю жизнь жила, так ведь постоянно и бедные, и богатые из домов выгоняют животных, и всё к зиме, всегда к зиме, когда выжить у них никакой возможности нет... Сначала берут зачем-то, а потом выгоняют. Нет, не понимаю я людей, Дмитрий Прокофьевич.
Я лишь поддакивал и кивал головой. Доброта Льва Александровича меня привлекала, но я её не понимал - ещё не был готов понять. Не настолько я был в то время достойным человеком, да и не стал бы настолько достойным до конца своих дней. Век бы прожил - не стал.
Лев Александрович вздохнул, после чего воцарилось над площадью долгое молчание.
Не спеша мы перешли к другим темам. Очень меня интересовало отношение Льва Александровича к Богу. Такие добрые люди как он обычно очень близки к Богу, и какого же было моё изумление, когда новый друг мой сказал, что он не религиозен. Я ясно видел, что ему тяжело было в этом признаться, стыдно, а всё потому, что неверующий человек в России всегда воспринимался как злодей и, не побоюсь этого слова, нигилист. Но Лев Александрович нигилистом не был, он ничего не отрицал, и нигилистом его назвать никак нельзя было, ведь он был добрый человек, а доброта - одна из вечных традиций, достояние прошлого, которое, к сожалению, отрицают все кому ни лень, даже самые закоренелые консерваторы. Поэтому Лев Александрович был далеко не нигилистом. А что касается веры в Бога, объяснял он, душау него к этому еще не пришла, не достиг он истинного понимания и не чувствовал, что нуждается в Боге, не осознал всей ценности Бога и потому в него верить не мог.
Настолько в очередной раз меня поразили мысли Льва Александровича, то, что он говорил, и то, как именно он это говорил, что я снова замолчал. Я не мог ничего сказать, и даже всякие думы в моей голове прекратились. Настолько неидеальным и порочным человеком я себя чувствовал в присутствии этого святого, что говорить даже как будто боялся. Он меня напрочь уничтожил своим высоким идеалом.
В этот момент к нам подбежала красивая рыжая кошка. Она выглядела ещё довольно упитанной и ухоженной - судя по всему, её выгнали недавно. Ещё одна сирота... Сначала кошка стояла в нескольких метрах от скамьи, на которой мы сидели, и недоверчиво глядела на нас. И столько мысли, столько ума было в её робком внимательном взгляде, что я невольно поверил в то, что у животных на самом деле тоже свои мысли и свои чувства внутри. Действительно, и как я раньше не замечал? Как можно не проникнуться симпатией и сочувствием к столь грациозным и красивым созданиям?
Лев Александрович потянул свою худую ладонь к кошке. Та подошла, отбежала, снова подошла и, уж убедившись в своей безопасности, потёрлась о руку Льва Александровича и громко заурчала. Я был умилён, восхищён. Очень красивый был момент... Я не мог не заметить слёз, навернувшихся на глаза Льва Александровича. Наверное, никто в мире не любил этих обиженных сирот так сильно и так искренно, как он.
Но затем Лев Александрович резко подскочил и даже испугал меня, воскликнув:
- О, ужас! - он начал ощупывать свои прохудившиеся карманы, словно желая в чём-то убедиться, и результат поисков его, судя по всему, не удовлетворил.
- Что-то случилось? - поинтересовался я.
- Простите, Дмитрий Прокофьевич... Не могли бы вы меня немного подождать? Молю вас! Я тут, быстро, до лавки и обратно...
- А что такое?
- Она же голодная, - ответил мой новый друг, кивая на кошку, которая тёрлась у его ног. - Подождите, ради Бога, посторожите её... Я сейчас! - и, не дожидаясь ответа, он убежал. Я и не думал, что такой слабый человек может так быстро бегать. Я слышал, как он задыхался, чувствовал, как тяжело было его лёгким, больным от дешёвого табака, но он всё равно бежал...
Мы с кошкой остались вдвоём. Когда я посмотрел на неё, она тоже на меня посмотрела, взгляды наши столкнулись и уж долго не отпускали друг друга. Я уже решительно не верил в то, что такие существа могут быть неразумны. Трогать кошку я не так и не стал, но не потому, что не испытывал к ней сочувствия или испытывал отвращение, а из какого-то уважения, да и испугать её боялся.
Лев Александрович вернулся очень скоро. Он нёс в руках свёрток, затем подошёл к кошке, развернул его и высыпал перед ней какой-то дешёвый корм. Голодная кошка обрадованно накинулась на него. Лев Александрович выпрямился, потом упал на лавку без сил. Он всё ещё тяжело дышал, но улыбался, и глаза его улыбались.
- Вот-с... - удовлетворённо произнёс он. - Дёшево, конечно, дёшево и паршиво, но всё лучше, чем ничего... Теперь хоть с голоду не окочурится. А там научится голубей ловить - и всё, зиму переживёт...
Я улыбнулся.
После мы ещё долго наблюдали за тем, как ест несчастное животное, следили за танцующей в её глазах жаждой жить. Доев, кошка принялась облизывать мостовую, на которой лежала еда, будто на что-то надеясь, и сердца наши сжимались от жалости.
- Все деньги на корм да на табачок уходят, да-с, - сказал Лев Александрович как бы невзначай. - Хотел бы я и на табак не тратиться - бесполезное это дело - да без папироски совсем не могу... Моя слабость.
Я понимающе кивнул. Ну не мог я, решительно не мог ничего сказать этому человеку, который, похоже, на самом деле уже знает всё, что можно знать, и понимает всё, что только можно понимать! Какой ему толк слушать такого серого неидеального неоригинала, как я?
Мы ещё некоторое время посидели, наблюдая за кошкой. Затем я встал, протянул Льву Александровичу сторублёвый билет, сказав при этом: "На корм" и ушёл. Это было, наверное, лучшее, что я мог сделать в тот момент.
Как же счастливы в тот вечер были мы трое — я, Лев Александрович и кошка.
Рассказ взят из моей группы Вконтакте: https://vk.com/dream_tavern