Из моего сегодняшнего интервью СПЕКТРУ:
— Почему общество так штормит, когда у кого-то позиция не радикальная, а где-то посередине, как у тебя (как мне кажется)? У тебя в тех же соцсетях такие баталии «да как вы смеете так думать!», и так далее. Обязательно нужно утащить оппонента на какую-то крайнюю позицию. Как ты сам свою позицию определишь?
— Знакомая тема. Писал предисловие к сборнику статей Димы Быкова и там это артикулировал: «Потребитель печатного слова предпочитает эксплицитно проговоренную авторскую позицию. Причем желательно, чтобы она совпадала с читательской. Тогда автора любят. Если она противоположна, но яростно прописана, сочинившего уважают. Фрустрация начинается там, где намечается предательский полет над схваткой: социум не толерантен к нейтралитету. Это трактуется как малодушие. „Вы — секс-меньшинство или секс-большинство?“ „Я — сексуальное одиночество“. Очень актуально для каждого, имеющего голос в сакраментальной нашей „медийке“ и не желающего при этом голос этот отдавать какой-нибудь из конфликтующих сторон».
Когда ты к кому-то примыкаешь, то оказываешься в подобии секты. Ты должен играть по правилам, перестаешь быть независимым.
Конечно, я выкладываю в Сеть и то, что отражает мою работу: сделан выпуск передачи — я размещаю, как правило. Знакомлюсь с комментами — снимаю реакцию. Для меня Facebook это инструмент маркетинга, прежде всего.
И я в соцсетях никого не баню. Я понимаю, что, если отсеку несогласных и м******в, у меня будет неадекватное представление о «средней температуре по больнице». Поэтому я за всем наблюдаю, но ни к какой конкретной страте себя не отношу. Я вбрасываю актуальные и злободневные тезисы, меня интересует, как разные люди их оценивают. Хочу понимать, в каком мире живу.
Меня забавляют комментарии типа: «Евгений, да вы зациклились на этой теме!». Ну, если я вижу, что какая-то тема собирает сотни комментариев, я понимаю, что она в данный момент важна. И в Чашке Петри под названием Facebook, эмоции, которые предмет разговора вызывает, хорошо размножаются. Сюжеты эксплуатирую до тех пор, пока они остаются полемикообразующими.
Я вижу, как многие, подобно замечательному и открытому Евгению Фридлянду размещают все самое личное — как дети играют, как жена готовит, как он сам это поглощает после готовки… Я бы так не смог: ничего о себе, кроме фото кошки Баси, постить не желаю. Даже когда выкладываю фотографии из поездок, то делаю это иногда постфактум, шифруюсь.
А конфликты в «ынтэрнэтах» неизбежны, конечно. Сеть — это ринг, где все желающие бьются с кем хотят.
— То есть ты как бы держишься на некотором удалении от сторонних точек зрения?
— Я не удаляюсь специально. Просто вокруг не так много людей, с которыми я совпадаю во мнении. Отметил бы Аркадия Кайданова и Андрея Новикова-Ланского, пожалуй.
Большинство же погружается в крайности и очень безапелляционно предъявляет требования оппонентам. Сама по себе агрессия меня не пугает, просто вызывает желание дистанцироваться, поскольку неконструктивна.
— Ну при этом ты периодически делишься нелицеприятной информацией о зарвавшихся политиках, проворовавшихся власть имущих… Не боишься?
— Не боюсь.
— Почему?
— Во-первых, сейчас не 1990-е- не так-то просто взять и кого-то тихо нейтрализовать.
Во-вторых, решение убрать кого-то, как правило, принимается на опережение. Например, если есть опасность потерять финансово от чьих-то разоблачений. Или, когда какой-то политик или бизнесмен (что часто одно и то же), понимает, что обнародование нежелательной информации, может повлечь за собой какие-либо потери.
Однако моя журналистская практика показывает, что подрываешься на том, о чем и не думаешь. Поэтому бояться просто бессмысленно. «Волков бояться — в Сеть не ходить».
Если же речь идет о репутации политиков, то всем плевать. Института реноме у нас в стране нет: что о человеке ни расскажи, это ни на что не повлияет, если он часть команды, которая крышуется кем-то влиятельным. Всегда и везде так было. Всем сомневающимся советую читать статью «Наш сукин сын».
К тому же любая информация рассматривается аудиторией с позиции веры: негативу либо верят, либо нет. В среде прекрасноликих (их не назвать ни интеллигенцией, ни интеллектуалами, это отдельное сообщество, живущее на просторах соцсетей) никого не возмущает, что какого-то там Вайнштейна посадили в США на 23 года за то, что когда-то к нему агенты водили старлеток. При этом Венедиктов, их светоч, откровенно рассказал в интервью мужскому журналу о сексе со школьницами в период, когда работал учителем:
А что тут такого? Со старшеклассницами – это в школе обычная история. Когда приходит молодой учитель или молодая учительница и разница в пять лет... Ну что такое семнадцать и двадцать два? Обычно первый шаг делают ученики. Ты психологически взрослый, ты ставишь барьер, но тебя соблазняют. И сил сопротивляться нет: двадцать два года, гормоны. Не могу сказать, что я пользовался бешеным успехом, но романы случались. Это были романы, которые включали в себя иногда и секс.
И ему никто ничего не поминает, он продолжает «трудиться на благо Отечества». В Штатах его бы посадили.
Там 30-летняя учительница по любви встречалась со старшеклассником, и ей дали десятки лет «рудников». Соответственно Веника за его шалости посадили бы на электрический стул, причем несколько раз. Но наше просвещенное сообщество ни в чем его не винит. Есть такой хэштег — «это другое». Как это лицемерие объяснить? Вы либо трусы наденьте, либо крестик снимите…
В Америке была осуждена 30-летняя учительница английского языка Дженнифер Фихтер за секс с тремя 17-летними учениками. Женщину приговорили к 22 годам лишения свободы. Дженнифер Фичтер получила один из самых суровых тюремных сроков, однако была не единственной преподавательницей в США, которую осудили за интимную связь со своими учениками. Следователи собрали сведения о 37 случаях «противозаконного сексуального контакта» в разных местах: во время дополнительных занятий после уроков дома у Фихтер, в ее пикапе, а также дома у подростков. От одного из них она забеременела, но сделала аборт. Фихтер арестовали после того, как мать одного из учеников обнаружила в телефоне сына любовные послания от преподавателя. Судья назвал учительницу хищницей и пожелал ей пересмотреть свои взгляды на жизнь за время заключения.
Голосуют всегда за симпатичных или против несимпатичных. Я говорил со своими знакомыми из США, они честно признают, что голосовали не за Байдена, а против Трампа, потому что «Дональд омерзителен». Хамит, говорит всякую ерунду, сексист, грубиян. И остальное не в счет. Трамп же хотел сделать Америку «снова великой», но нет, за него не проголосовали, потому что он, мол, противный, за попу девиц щиплет.
А я еще помню времена, когда в журналистской среде не ущипнуть хорошенькую стажерку считалось чем-то для нее даже обидным…
Сейчас стандарты сильно меняются, и, если вслед за этим поменяются еще и культурные коды, будет очень интересно.
— Это только у нас?
— Повсеместно.