– Алло, диспетчер, вы меня слышите? Моя жена, кажется, получила удар электрическим током. Мы собирались провести вместе время, набрали ванную горячей воды, набросали лепестков, и я включил музыку на телефоне, чтобы, знаете, создать атмосферу. Отлучился буквально на 10 минут, прихожу – а она как-то неестественно откинулась спиной на край ванной, и глаза закрыты. Да, она жива, дышит, но без сознания. В воде я заметил свой телефон. Зарядка осталась в розетке. Приезжайте скорее! Диктую адрес.
Никто и предположить не мог, что этим закончится празднование Дня святого Валентина. Две пары, лучшие друзья со студенческих времен – Катя и Олег, Жанна и Борис – сняли двухэтажный загородный дом в окружении экологически чистого, как было написано в рекламном буклете, чернично-зеленомошного леса. Тишина, девственность природы, контраст белого снега за окном и алого вина в бокале, уютно потрескивающий огонь в камине – все должно было воспламенить их чувства, притушенные рутиной и бытом.
Единственным лишним элементом в безупречной картине парного свидания была младшая сестра Кати Анжелика. Незамужняя, бездетная и даже, о ужас, безработная (подработка фотографом в их семье не могла считаться серьезным занятием). Переживая, что «будущность» младшенькой к 33 годам остается туманной, мать навязывала Кате сестру в компаньонки на все вечеринки и выезды. Но в этот раз даже матери было очевидно, что Анжелике не за чем ехать в загородный дом с двумя семейными парами, без единого холостяка в радиусе километра.
Перед самым отъездом Анжелика нагрянула к сестре, как снег в апреле. Привезла с собой огромный чемодан, забитый, по ее словам, эксклюзивным вином, выращенным из винограда со склонов вулкана Этна (и откуда только деньги взяла?). Катя в очередной раз пожалела непутевую. К тому же она не могла отправить Анжелику восвояси с чемоданом и вином. Сестра старалась быть полезной, и важно было поощрить ее начинание.
Приехав в дом и увидев Анжелику, накрывающую на стол, Жанна и Борис поморщились, но ничего не сказали. Они учились вместе с Катей и Олегом на экономическом факультете, встречались парами, когда им не было и 20, получили дипломы и так же вместе отправились строить взрослую жизнь. Только Катя пошла дальше их всех, построила блестящую карьеру в крупной компании, стала топ-менеджером. Борис нигде подолгу не задерживался из-за вспыльчивого характера, но — благодаря ее протекции — молодого человека взяли в эту компанию на хорошую должность, и теперь он был у нее в подчинении. И в долгу.
Жанна тоже не забывала, что многим обязана Кате, и благодарила судьбу за полезную дружбу. Устроить ребенка в хорошую школу или помочь решить вопрос в суде, позвонив нужному человечку, – Катя многое делала, не ведя подсчет оказанных услуг, и это было очень удобно.
Поэтому, увидев Анжелику, Жанна и Борис промолчали, хотя насмешливые замечания так и жгли кончики языков. Для них Анжелика была как тень, которую отбрасывает монолитная колонна с Катей на пьедестале. Катю не подвинешь, а значит нужно терпеть и тень.
Когда с ужином было покончено, принялись за смолл-ток. Анжелика вклинилась в мерно текущий в разговор, когда подвоха никто не ждал:
– Представьте, что вам осталось жить полчаса. Что бы вы сказали своим близким? Решились бы открыть правду, отягощающую сердце, или унесли бы ее в могилу?
– Правда может больно ранить, Анжелика, – ответила Катя, почувствовав смущение за сестру, которая, кажется, перебрала вина. – Если мы любим наших близких, то предпочтем оставить это оружие при себе.
– Согласна с тобой полностью, – поддакнула Жанна. – К чему ворошить прошлое и оставлять после себя разлад и обиды.
Анжелика поднялась и, слегка пошатываясь, направилась в сторону лестницы.
– Если вы не хотите говорить правду друг другу и самим себе, то я выбираю действие. Но пока не буду вам мешать находиться в мире иллюзий.
Остаток вечера они провели без Анжелики. Поначалу разговор буксовал в облепившей их неловкости, но затем к ним вернулась прежняя легкость в общении. Они обсудили по протоколу – детей по второму кругу, новости законодательства, просмотренные сериалы, прочитанные книги. Вниз ненадолго спускалась Анжелика, чтобы принести еще вина, ее почти не заметили за разговором, в который она уже не вмешивалась. Они не заметили и то, как от протокольных тем перешли к острым и даже горячим – словно градусы в вине, пламя, отплясывающее в камине чувственно-первобытный танец, и сама обстановка дома, сокрытого от глаз всего мира, развязывали им язык, разрушали по кирпичикам защиту благопристойности.
Глаза Олега возбужденно поблескивали. Катя с неудовольствием отметила, что смотрит он при этом не на нее. Извинившись, она сказала, что устала и идет наверх. Олег последовал за ней, хотя желал остаться еще – в их семье не он был главнокомандующим.
Ее недовольство витало в воздухе, как запах скисшего молока, и он решил, что самое время приготовить оладьи. Олег набрал в ванную горячей воды, насыпал розовых лепестков, привезенных заранее в корзине, и включил на телефоне «Don’t Speak» – песню, под которую они впервые поцеловались. При нем жена опустилась в ванную, благосклонно приняв его «извини», и блаженно зажмурилась.
– Мне надо еще кое-что подготовить, дорогая, а ты пока отдыхай. Я скоро вернусь.
Это были последние слова, которые Олег сказал Кате перед тем, как обнаружил ее без сознания в ванной.
Он метнулся за помощью в комнату к Жанне и Борису. Позвонил с телефона Бориса в скорую и теперь растерянно поглаживал поникшую, как мертвая птица, Катину руку, словно надеясь, что это ее оживит.
– Скорая доберется до нас через час, если не больше. Еще и снегопад, дороги замело. Господи, только бы они успели!
Голос Олега дрожал, он еле сдерживался, чтобы не заплакать, как мальчик, потерявший маму на вокзале. Он, привыкший во всем полагаться на жену, никак не мог сообразить, что делать дальше.
– Может, все-таки вытащим ее? – Анжелика, стоявшая в дверном проеме, говорила спокойно и деловито, будто заранее подготовилась к тому, что произойдет. – В остывающей воде она подхватит пневмонию. Только не торопись поднимать. Сначала нужно сделать пару фотографий. Думаю, у полиции возникнут вопросы.
Олег вскипел:
– Как ты можешь говорить так о своей сестре. Словно всё... всё уже кончено!
Но затем он вспомнил о своем телефоне, лежащем на дне ванной. «Есть ли такой термин – орудие покушения на убийство? А мотив… Мотив они найдут», - холодея, подумал он. Олег бросил неприязненный взгляд на Анжелику, но вслух ничего ей не сказал, только попросил Бориса сделать пару фото, сославшись на то, что сам не может фотографировать Катю в таком состоянии.
– Как же случилось, что она залезла в воду, не сняв с зарядки телефон. Это ведь глупо, элементарная мера предосторожности, – бормотала Жанна, пока ее муж фотографировал обнаженное тело их общей подруги. – Она же всегда была самой умной среди нас.
Олег аккуратно вытащил Катю из воды, укутав в пушистый банный халат. Вдвоем с Борисом они спустили ее на первый этаж и положили на широкий диван рядом с камином. Все разместились в гостиной в ожидании скорой. Олег примостился в ногах жены. Борис и Жанна сели в кресла напротив. Анжелика потягивала дьявольски-красную жидкость со склонов вулкана Этны, словно вечер, поставленный на паузу несчастным случаем, продолжался как ни в чем не бывало.
– Что-то здесь не сходится, – сказал Олег, решивший закинуть шар в молчание и разом выбить страйк. Одна маленькая, крошечная деталь занимала его последние четверть часа, и он хотел, чтобы другие тоже подумали над разгадкой. – Когда я выходил из ванной, телефон совершенно точно не был подключен к розетке. То есть либо Катя не поленилась встать из горячей ванны, чтобы подсоединить зарядку, либо…
Поглаживая тонкую ножку бокала пальцем с хищным маникюром, Анжелика продолжила за него:
– Либо кто-то другой подключил телефон, надеясь, что он ударит ее током при падении в воду. Только этот кто-то, – и она обвела насмешливым взглядом присутствующих в гостиной, – оказался настолько глуп, что не знал законов физики. Нужно было многое заранее просчитать. Как заземлена ванна, нарушена ли изоляция в зарядном устройстве, есть ли неисправности в розетке... Если короче, то должно было совпасть очень много факторов, чтобы случился смертельный исход.
– Я не могу понять, к чему ты клонишь… – прошептал Олег, снова чувствуя ползущий по спине холодок. Умозаключения Анжелики перенесли его в середину минного поля, и теперь шаг в любую сторону мог закончиться взрывом.
– Среди нас есть убийца, господа. И дамы, конечно! – сказала Анжелика, подняв бокал в сторону Жанны в салютующем жесте. – Несостоявшийся убийца, потому что Катя, слава богу, дышит. Ты говоришь, дорогой зять, – и она перевела взгляд на Олега, – что тебя в ванной не было, когда все произошло, так? Куда же ты выходил?
Олег замешкался и не успел ответить. Его опередила Жанна:
– Он был со мной. Мы были наверху, в их комнате. Олег готовил сюрприз для Кати, а я помогала.
– Что за сюрприз, которым вы занимались наедине? – не унималась Анжелика.
Борис слушал молча, но руки его сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Жанна встала с кресла, обошла диван и, нависнув над Анжеликой, выплюнула ей в лицо:
– Я не знаю, чего ты себе напридумывала. С твоей-то одинокой жизнью только и остается фантазировать насчет других.
– Боюсь, это фантазии, основанные на реальных событиях.
Жанна была готова выхватить бокал Анжелики из рук и вылить его содержимое на голову этой нахалке, которую все они терпели ради Кати. Только телефоны, пропиликавшие одновременно, отвлекли женщин от дуэли испепеляющих взглядов.
Они прочитали странное сообщение, которое пришло с номера Кати: «Узнав правду, я спустилась в ад. Одна вниз не хочу, потому приглашаю и вас, но помните, что там чертовски холодно. Насмешка судьбы – сегодня День святого Валентина, а какой праздник без сладкого. Ешьте, не подавитесь».
Все выглядели обескураженными этим сообщением от человека, который лежал сейчас беспомощным перед ними. Первой в себя пришла Жанна.
– Холод, сладкое… Мы же с собой торт привезли, он в холодильнике.
Борис вызвался сходить на кухню, потому что Олег по-прежнему не хотел отходить от жены. Он принес кухонный нож и торт в виде сердца, покрытого безупречно-матовой глазурью. Сделав надрез и вытащив кусок, обнаживший начинку «красный бархат», Борис заметил край белой бумаги. Он начал быстрее орудовать ножом, чтобы освободить спрятанное.
Наконец Борис достал конверт. Внутри была тонкая стопка фотографий девять на пятнадцать. Он не показывал их другим, а сначала посмотрел сам. Его руки задрожали. Фотографии, как жухлые листья, посыпались на пол. Борис схватил нож, на котором еще оставались крошки бисквита, и набросился на Олега.
Он метился прямо в сердце. И несколько ударов сердца отделяли Бориса от того, чтобы совершить непоправимое. Между Борисом, сжимавшим нож в занесенной руке, и Олегом выросла фигура Жанны.
– Не глупи, дорогой. Лучше расскажи, что случилось, – сказала она, пытаясь унять дрожь в голосе.
Борис поддался и опустил руку. Ей он не мог сделать больно.
– Сама посмотри, что на тех снимках, – только и вымолвил он.
Жанна подняла с пола рассыпанные фотографии. Несколько из них были вполне пристойными: она и Олег в кафе. Но на других они уже целовались. На некоторых, самых нечетких, их тела были обнажены и соприкасались в самых недвусмысленных позах.
– Это что, чья-то злая шутка? Фотографии подделаны! Ты же знаешь эти современные технологии, когда к телам знаменитостей можно приставить любую голову. Ты веришь мне? – и Жанна бросилась мужу на шею, не задумываясь над тем, что в его руке оставался нож.
– А как же фото из кафе, поцелуи? Тоже монтаж? – ответил он, отстраняясь от нее.
– Да, я пару раз встречалась с Олегом, – призналась Жанна. – Одно время мы оба чувствовали себя одиноко – вы с Катей постоянно пропадали на работе. Это наша вина, что мы зашли так далеко. До встреч наедине, до поцелуев… Но ничего более, клянусь.
– Я не знаю, кто и зачем сделал этот гнусный фотомонтаж, - добавил Олег, посмотрев несколько фотографий. - У нас с Катей брачный договор, измена в моем случае совершенно невыгодна.
Борис сложил кусочки паззла, внезапно поняв, в каком месте картины они должны находиться.
– Наверное, тот же, кто задумал повесить на меня всех собак и обвинить в финансовых махинациях. Тот же, кто придумал эту дикую загадку с тортом и подстроил несчастный случай в ванной.
Он почувствовал, как снова в его голове сорвало невидимый предохранитель. Борис бросился к Кате, сомкнув пальцы на ее шее стальным капканом. Все разом закричали, Олег подскочил первым, чтобы оттащить его. Катя резко, с шумом потянула воздух, которого стало не хватать, и открыла глаза.
Все это время Анжелика сидела за столом с бокалом вина и взирала на происходящее, как на дурно поставленный спектакль, в котором актеры забыли свои реплики. Когда ее сестра очнулась, она встала и незаметно выскользнула из комнаты.
До Кати не долетело и искры от разыгравшихся вокруг нее страстей. Находясь без сознания, она ничего не видела и не слышала.
– Ударило током? Какая глупость! – сказала она, выслушав сбивчивый рассказ Олега. – Мне кажется, я просто крепко заснула. Может, вина перепила. А почему у Бори такое страшное лицо? Что он натворил на этот раз?
Жанна, признавшись мужу во встречах с Олегом, решила быть честной до конца и с подругой. Она протянула фотографии и сказала:
– Только учти, что половина из них – подделка. Между мной и Олегом ничего не было. Кроме поцелуев. За них я прошу прощения у тебя и Бори.
Катя холодно посмотрела на прямоугольники фото, но побрезговала взять их в руки.
– Я знаю про вас с Жанной, – сказала она, обращаясь к Олегу. – И фотографии видела. Я сама попросила Анжелику проследить за вами и сделать фото, это она заметила вас в кафе. Но я решила, что дам нашему браку шанс, все-таки у нас дети, и потому ничего не сказала. Пригласила вас отметить День святого Валентина, чтобы посмотреть, есть ли между тобой и Жанной искра или все это было интрижкой, помутнением рассудка.
А что касается тебя, Борис. Я собиралась передать информацию внутреннего аудита руководству, но хотела, чтобы тебя по-тихому уволили. И только по старой дружбе я готова была заступиться за тебя.
Борис, переваривающий только что услышанную информацию, выглядел растерянным:
– Да, я совершил ошибку, признаю. Я работал со своими поставщиками по завышенным ценам, потому что хотел получать больше – но только, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Твоя сестра! Ведь это она мне сказала, что ты хочешь дать делу серьезный ход.
В полной тишине они услышали, как заскрипела лестница, и увидели – сначала белые туфли, а затем и подол длинного белого платья. Анжелика в подвенечном наряде спускалась медленно и торжественно. Волосы она убрала назад, приколов сбоку красную розу. Ее руки терялись в пышной фатиновой юбке.
Все молчали, пока Анжелика не вошла в комнату, завороженные ее пугающей красотой запоздалой невесты.
– Что ж, вы, наверное, поняли, что сегодняшние валентинки были от меня, – сказала она.
– Так вот что ты везла в том большом чемодане. Зачем ты так оделась? – Катя не дала другим возможность вступить в разговор. Она каким-то шестым чувством знала, что это дело их двоих – ее и сестры.
Глаза Анжелики сверкнули, и из нее, как в приступе горячечного бреда, полилась речь:
– Помните игру – правда или действие? Моя правда в том, что я малодушно отреклась от своей любви, хотя мне ничего не грозило, кроме гнева матери. Она была бы недовольна, если бы узнала, что я встречаюсь с парнем из простой рабочей семьи, без образования и перспектив. Зато только с ним я была счастлива, только он умел меня рассмешить. Я посвятила тебя, сестра, в нашу тайну, и ты, такая рациональная, продуманная, живущая по правилам, посоветовала бросить его.
– Я хотела защитить тебя. Разве не глупо выходить замуж в 17 лет? Зато ты доучилась, получила образование, – оправдывалась Катя.
– Ха, как будто в этом счастье! Все это время я мучалась сожалениями – а как могла бы сложиться моя жизнь? В прошлом году я случайно встретила того, кого любила много лет назад. Он выглядел таким счастливым, когда шел рядом с красивой молодой женщиной и ребенком. Чудесной белокурой девочкой. Она могла бы быть моей дочкой. Это могла быть моя семья. И тогда я поняла, что должна открыть правду. Показать, что твоя жизнь – никакой не эталон.
Твой муж встречался с твоей подругой, но ты смолчала, желая сохранить статус замужней женщины. Признаю, мне пришлось подделать фото, чтобы узнать, получится ли подогреть твою кровь хоть на градус, вывести тебя на одну крошечную эмоцию. И снова ты сдержалась, а может, и не любила никогда так сильно, чтобы почувствовать боль. Узнав о махинациях Бориса, творившихся за твоей спиной, ты проглотила и это.
– Вот в чем разница между нами, – ответила Катя, – я выбираю действие. Защищаю свой брак любой ценой. Защищаю друзей, потому что своих не бросаю. А ты свою любовь предала – сама же так сказала. И упиваешься обидами, которые быльем поросли. За что ты убить меня хотела? Бросила телефон в ванную, надеясь, что все поверят в несчастный случай!..
Анжелика расхохоталась, а затем, смакуя каждое слово, произнесла:
– Это – была – не – я.
Она отвернулась от них и, не прощаясь, как была, в свадебном платье, вышла на улицу, где продолжал падать снег – толстыми, крупными хлопьями. В новостях потом говорили, что в ночь с 14 на 15 февраля выпала треть месячной нормы осадков, на дорогах образовались пробки, из-за которых скорые не успевали к пациентам.
Кое-кто даже умер в ту роковую ночь, но не в коттедже в чернично-зеленомошном лесу. Катя и Олег через несколько месяцев развелись. Дети остались с Катей. Она бросила работу и проводила все время с детьми, впервые в жизни не имея понятия, чем будет заниматься дальше. Олег и Жанна признались друг другу в чувствах и начали встречаться. Борис уволился, но «по-тихому» это сделать не получилось, и он ожидал суда.
Анжелика уехала, не сообщив никому свой новый адрес. Наконец у нее было то, что она так долго ждала – обещание счастья без оглядки на прошлое.