В университет Женя попал из ПТУ, где успевал только по необязательным гуманитарным дисциплинам. Попал уже искушённый уличной жизнью разгула и пьянства.
Когда мы уходили из дома
Пожалуй, не было таких времён, кроме 90-х, да и теперь уже не то, когда бы дети пили столь же много алкоголя, как пили мы, а с нами ребята на несколько лет старше. Взрослые были в ужасе. Мы как будто бы сигнализировали — будем счастливы любой ценой, здесь и сейчас. И — были.
Не меньше литра водки уходило на компанию из трёх человек. Меньше — не интересно. С тринадцати лет ребята переходили со сладостей на спиртное. И сверкал нам приветливым маяком алкогольный бутик старой школы с искромётным названием «Стопка». Такое имечко сейчас могли бы просто запретить за излишнюю пристрастность.
Если деньги кончаются, можно пристать к незнакомому коллективу, дружить. Можно выпросить мелочи у прохожих, некоторые решались и шли добывать средства силой.
Водилось мнение, что если ты уличный пьяница и не можешь себе раздобыть наличности — то скрываешь сумму, которую боишься потратить. Таких лакомок потрошили, пока те не лишались сбережений.
Детство миновало. Институт оказался полон всё того же отчаянного беспорядка. Запутавшись в знаниях, которые не часто усваивались должным образом, я набрёл на таких же, как те из дворов, ну разве более эрудированных. Во дворах моего детства Уильяма Берроуза и Хантера Томпсона никто не знал.
Старший товарищ Женя открыл для меня тайну, что заложив документ вроде паспорта, студенческого билета или зачётной книжки, можно набрать в продуктовом магазине сколько угодно товара на сумму, которую вы в состоянии гарантированно заплатить.
Товарищ взял надо мной покровительство и очень скоро от самооценки своими понуканиями оставил руины.
Осторожно: нарцисс
Есть в психологии такое понятие — нарцисс. Такому человеку не хочется вас учить, ему не надо стимулировать в вас лучшее. Его не заботит поддержка подопечного. Он просто красуется перед вами, когда убедился, что вы не способны ему достаточно упорно возразить.
Актёр, который оскорбляет зрителя. Вот нарцисс.
Если зритель близорук, он примет подобное обращение за остроту выразительности, которой с ним делятся из большого великодушия. Но в скором времени такая близость начинает работать, как пристрастие к алкоголю.
Такие люди вредны,
как алкоголь.
Они сами в падении и тянут за собой, выдавая эту затянутую гибель за непременные испытания. Однажды явится награда, и вы окажетесь сильны.
Дружба с такими людьми разрушает. И сами они разрушаются, поддаваясь своему нарциссизму. При этом они умеют вызывать сочувствие драматичным процессом разрушения.
Нарциссу трудно помочь. Он не вникает в наставления благоразумных людей и даже собственный талант пускает по ветру или огрубляет до состояния тарана, чтобы шокировать, поражать и осаживать окружающих.
Само общение с таким человеком — испытание. И прохождение его практически невозможно. Однажды стоит отказаться и оставить его, чтобы не попасть в беду.
Словесный аттракцион
Женя был без сомнения талантливый оратор. Природная способность ловко обращаться со словами и покровительственный тон его бесспорно украшали. Нельзя сказать, что в педагогическом вузе он смотрелся лишним. Наоборот. Вот из кого бы получился видный педагог. Но Женя почти не учился.
Увлечённый идеями левого бунта, экстремальной литературой издательства «Ультракультура» Ильи Кормильцева, внесистемными митингами, он месяцами безвылазно сидел в квартире, блуждая по сети, насыщаясь интересной ему информацией. А после приезжал закрыть какой-нибудь зачёт полугодовой давности и не всегда даже доходил до корпуса, где встречу назначил преподаватель.
Толпа курящих и болтающих студентов его буквально поглощала. Он принимался рассуждать на актуальные и острые темы, цитировать самых ярких авторов «Живого Журнала», припоминать каламбуры и мемы. Тогда сеть практически полностью состояла из эрудитов и вольнодумцев. Роль попугая Кеши или Остапа Бендера, яркого знатока всего на свете, была без памяти любима Женей.
Всегда находились слушатели и робкие собеседники. При нём никто не говорил особо долго. Говорил Женя. Казалось, он стремится что-то донести, идею, новое суждение о жизни. Но это было лишь плетение словес, аттракцион, лишённый сути.
Озорной гуляка
Сказать, что Женя любил выпить, — весьма серьёзно смягчить суть трагедии. Женя наполнял себя алкоголем. Он заправлялся пивом, он насыщался спиртным. И вскоре утрачивал тонус ловкого оратора, как будто только того и добивался. Замедлить адский механизм в своём отчаянном уме.
На смену радостной натуре мастера каламбура приходил мрачный и беспардонный громила, который бурчал какой-то злобный и придирчивый вздор, нередко серьёзно ранил оскорблениями ближних.
Дело становилось совсем плохо, когда Женя принимался лезть в драку, норовил сломать что-нибудь, к примеру, лавку, на которой сидит. Он мог наброситься на прохожего, мог растянуться посреди проезжей части, зайти в магазин и демонстративно забрать что-нибудь с прилавка. Он вообще испытывал границы дозволенного выходками.
С трудом добравшись на попутках обратно уже в темноте, он засыпал и пропадал из вуза вновь недели на три. А то и на месяц. Хандрил и мучился давлением.
Он любил с азартом критиковать окружающих, выискивать слабости, недочёты, минусы. И уверял, что это правильно, будто бы сам был не иначе как профессор и первый специалист.
Он хорошо писал короткие заметки для ЖЖ, умело пользовался стилем своих любимых публицистов, того же Кормильцева, Цветкова, Кара-Мурзы. Остроте и стройности рассуждений можно было позавидовать. Его стишки, которые он то и дело повторял, всем нравились и смешили.
Плейбой, мыслитель и хулиган
Женя был перепаханным полем боя, на котором белокурый плейбой с природной мускулатурой, мятежный мыслитель и уличный хулиган смертно бьются за превосходство.
Плейбой погиб первым...
Читать окончание
Андрей Климачёв