На постсоветском пространстве сложно найти «олдскульного» человека, который не был бы знаком с песнями Владимира Семёновича. Лично моё детское знакомство с творчеством барда началось с парочки старых маминых пластинок, и самое главное – с книги «100 песен Владимира Высоцкого». Не знаю уж откуда, но однажды в заброшенном дворовом сарае появился и после был нами обнаружен солидный запас экземпляров этого сборника, разобранный жильцами на разные нужды.
Хорошо помню, как мы мелкими ухохатывались, декламируя вслух Тау-Кита, Кука с аборигенами, про любовь Жирафа и Антилопы и прочие смешные вещи. Серьёзные тексты по понятным причинам в том возрасте не заходили. Но речь сегодня о другом – о тех событиях и явлениях, которые легли в основу всеми любимых нетленных песен автора. Выбирал субъективно и на своё усмотрение – уж не обессудьте! Если будет интересно, продолжим...
Ноль-Семь
Когда Высоцкий начал встречаться с живущей во Франции Мариной Влади, влюблённые могли общаться только по телефону, что в те времена было не таким уж простым делом. В процессе участвовала телефонистка, соединявшая абонентов по запросу вызывавшего. Ну, и заодно прослушивавшая все разговоры согласно тогдашней «политике партии». Так влюблённые и познакомились со своим «телефонным ангелом-хранителем», Людмилой Орловой (в песни её кличут Томой).
После крепкого запоя пара впервые серьёзно разругалась, после чего Влади укатила в Рим, оставив записку: «Не ищи меня». По просьбе пригорюнившегося Высоцкого отечественные телефонистки обзвонили все римские гостиницы, удача же улыбнулась Орловой, которую перенаправили в парикмахерскую. Там и состоялся их первый совместный разговор, перед началом которого Людмила уверила колеблющуюся Марину в том, что её возлюбленный трезв, но крайне возбуждён от счастья.
После Людмила в течение 10 лет была «мостиком» между ними, став близким другом семьи. А когда в ходе созвона назревала ссора, ловкая телефонистка намеренно прерывала связь, давая абонентам возможность «остыть» и не наговорить грубостей. А иногда успокаивала их лично.
Она была в Париже
Многие уверены, что песня «Она была в Париже» (1966) написана Высоцким о его возлюбленной Марине Влади – ан-нет, ведь в то время они ещё не были знакомы! Станислав Говорухин в своей книге «Владимир Высоцкий. Четыре четверти пути» рассказывает, что он впервые услышал её в горах на съёмках фильма «Вертикаль».
Героиней песни стала некая снимавшаяся с ним в картине Лариса Лужина, которая до этого успела побывать во многих странах. Высоцкий же на тот момент ещё ни разу не бывал «за бугром», поэтому рассказы коллеги о зарубежье весьма его впечатлили и вдохновили. Там же увидели свет знаменитые песни "Скалолазка" и "Песня о друге".
Кстати, в строчках: «Но что ей до меня! Она была в Париже, Ей сам Марсель Марсо чегой-то говорил» сокрыта тонкая шутка, ведь этот самый Марсо, как известно, актёр немого жанра.
Почему аборигены съели Кука
Исторически достоверной эту песню назвать сложно, ведь по мнению учёных аборигены, скорее всего, не ели незадачливого капитана. Подтверждение тому имеется в достоверных исторических документах, описывающих последние дни жизни Джеймса Кука. Стычка английских военных моряков с местным племенем имела место вовсе не «у берегов Австралии», как поётся в песне, а на Гавайских о-вах. В результате сражения были убиты несколько моряков и сам Кук.
В местном фольклоре даже сохранилось имя прикончившего его воина: Кланиманокахуваха.
Что характерно, аборигены отнеслись к своему павшему врагу со всем почтением, которое проявляется только к местным вождям и знатным членам племени. Хоронили его с почётными ритуалами: сперва расчленили, а затем запекли на костре, дабы отделить мясо от костей, часть которых впоследствии тщательно очистили и хранили как объект религиозного поклонения. Ну а ненужные «детали» вернули англичанам, которые по традиции похоронили их в море.
Читать также: