Пришло как-то идея советским кинологам, что добродушный ньюфаундленд мог бы стать свирепым караульным псом. Такой и в снегу не мёрзнет — будет супостатов ловить, и пловцом отличным станет, чтобы моряков спасать. Нужно всего ничего — добавить породе агрессии и пару-тройку улучшений. Так и появился московский водолаз.
Если погладить ньюфа, то на руке будто остаётся маслянистый след. Не в прямом смысле, но ощущения идентичны гладке нутрии или гуся. Автор знает! У московского водолаза гардероб был иным… Это как провести рукой по шершавой бумаге, равносильно. Впрочем, шерсть обладала отличными водоотталкивающими свойствами. Яблоко от яблони недалеко укатилось, но в процессе селекции водолаз приобрёл и уникальные черты.
Да, герой повествования был родом из столицы, но голова его походила на настоящего «представителя пролетариата». Никаких загогулин, изысков формы и сложностей ньюфа. Череп отличался простотой и массивностью. Отчётливо ощущалось некое «телотрясение», когда такой «малыш» подходил и тыкался лбом в бок. Вид волнистого брюнета нельзя назвать уникальным, он во многом идентичен «бате» из 🇨🇦Канады.
Как не пытались селекционеры создать свирепого ньюфаундленда, где-то они что-то не учли. В основе, кстати, были и немецкие, ВЕО и кавказские овчарки. Профессионалы специально «проштрафились» с мягкостью шерсти и не досмотрели в росте. Разница с прототипом примерно 6-8 см: рост начинался от 66 см, достигая верхней отметки в 68 см. Задача была одна — сохранить мощь, добавив стремительности.
Корпус водолаза кажется слегка вытянутым. Ладно, ладно — зачем преуменьшать? Ощущение, что породу отчаянно тянули в разные стороны, а та упорно сопротивлялось, неотвратимо принимая нужную форму. Формат удлинился, однако мышечная масса в особо-растянутых местах наросла внушительная. Костяк стал ещё более мощным, а литая мускулатура — более внушительной, чем у прародителя.
Заводчики были сильно против того, чтобы московский водолаз менял стиль. Шерсть — исключительно классического цвета. Потолок — это допустить красноватый оттенок чёрной шерсти. О чистокровности говорил сплошной окрас без каких-либо вкраплений. Никаких проплешин или подпалин другого цвета. Единственное, на что могли закрыть глаза — это несколько светлых пятен на лапах и груди.
Уши московского водолаза никогда не принимали стоячего положения. Нет, пёс пытался их насторожить, и они даже приподнимались. Но ушное полотно селекционеры из «Красной звезды» не стремились наделить плотностью. Висевшие уши не заползали на глаза, а свисали по бокам, аки портьеры. Зато в суровую зимнюю стужу ушная раковина надёжно защищала собаку от ветра и морозов. Умно!
Даже если для человеческого носа окружение оставалось прежним, водолаз активно шмыгал и замечал малейшие изменения в обстановке. Отчётливо были заметны все манипуляции — втягивать воздух бесшумно советский ньюфаундленд просто не умел. Не умел он и держать себя в лапах! Часто относился к службе с неким презрением, а иногда и завышенной агрессией. Нечего было из добряка делать воина.
У водолазов могли быть исключительно овальные глаза среднего размера. Радужка — «стандартно» карего цвета без разброса в оттенках. Брюнеты с голубыми глазами бывают только на обложках глянцевых журналов! Кажется, что советские ньюфы были консервативны во всём, что касалось стиля. Московский водолаз пытался служить, угождая двуногим создателям, но рабочей породой он так и не стал…