Добрейшего дня!
Помню в деревне жил у нас на отшибе чудак-человек, дядя Аркадий. В деревне его считали не от мира сего, а местные рыбаки и вовсе говорили, что он с нечистой водится.
Да все потому, что в небольшой речушке, которая впадала в озеро он умудрялся ловить так, что никому и не снилось. Человек он был не очень общительный, но с добрыми глазами и всегда улыбался. И я ни разу не видел, чтобы он бросил окурок или бумажку. А наоборот идет с магазина и собирает весь брошенный мусор. На него глядят и думают, мол что с чудака взять. А он затем мусор этот сжигал за огородом в яме, а что не горело, закапывал. И ведь действительно чище становилось. Идешь по утру в магазин по проулку, а там ни бумажки, ни окурка, значит дядя Аркадий проходил.
На рыбалку ходил он с обыкновенной палкой. Да и вообще удилище его - это отдельная история. Я впервые и жизни увидел деревянный крючок. Именно деревянный, из прочной засохшей и обожженной на костре ветки. Вместо лески у него была капроновая нить или тонкая проволока. На каникулы я приезжал уже в середине 90-х, а тогда рыболовные товары уже не были в дефиците Поэтому рыбаки, особенно из числа городских и не понимали как на это можно что-то поймать.
А ловил он крупного карася, линя, голавля и язя, по осени ловил налима и щуку в небольшой речушке и озере.
Впервые у него я увидел как он ловит на свежий картофель, на тесто с отварным картофелем, на свеклу и морковь, на вишню и землянику. Никто в деревне не ловил на эти насадки, а у него для каждого времени года была своя. Идет за карасем и линем - берет картофель или молодой зеленый горох, за язем или щукой - сходит в лес, наберет короеда. Плотву и голавля ловил на ягоды, на майских жуков и их личинок, налима ловил на лягушку или здоровых выползков.
Ловил не больше, чем нужно для жизни, ведь рыбой и тем, что вырастет в огороде он питался. Любил по-настоящему реку и лес и природа, видимо, чувствуя это не скупилась.
После того, как его забрал кто-то из родственников в город и продали дом, деревня стала какой-то пустой. Никто больше не видел идущего из леса или с реки с добрым уловом местного чудака и никто больше не собирал брошенный по деревне мусор.