По сути, Румыния уже давно оккупировала Молдавию. За 30 лет после распада Советского Союза здесь все стало румынским – еда, напитки, одежда, деньги от работающих там гастарбайтеров. Торговля с Россией сократилась до минимума. 90% молдавского экспорта уходит в соседнюю Румынию.
Получить гражданам Молдовы румынский паспорт и гражданство, проблем нет. Студентам дают возможность бесплатно учиться в румынских университетах. Получив высшее образование, они, как правило, назад не возвращаются.
Чаще всего «румынами» становятся из шкурных интересов. Румыния – член Евросоюза, поэтому с ее паспортом можно ездить по всей Европе и легче найти там работу. Население республики составляет 3 млн. 500 тысяч человек. Из них уже 600 тысяч молдаван приняли румынское гражданство. А вот жить в одном государстве с румынами хотят немногие. Остальные не желают быть в объединенном государстве гражданами второго сорта, как немцы из ГДР в Германии.
Новый президент Молдовы Майя Санду выступает за референдум по вопросу «униреи». Так здесь называют слияние двух государств в одно. Первый шаг к этому – замена в конституции Молдовы «молдавского языка» на «румынский». Правда, с идеей объединения Кишинев опоздал лет на 30.
Когда республика получила независимость, то десятки тысяч собирались на площадях с лозунгами «униреи». Люди наивно думали, что «за бугром» будет райская жизнь. Когда открыли границы они ломанулись к соседям, тем более, что язык родственный. Посмотрели, боже, какая нищета. Да мы в бывшем Союзе жили лучше в десять раз. Тогда сторонников объединения резко поубавилось. Зачем бедным объединяться с бедными?
Первые «челноки» повезли в Бухарест часы, кофемолки, фотоаппараты, лампочки и утюги советского производства. Все это шло нарасхват.
Молдавская молодежь настроена на объединение позитивно. Именно она составляет большинство из тех 22% молдаван, которые поддерживают союз с Румынией. Мол, станем полноправными членами Евросоюза и появятся широкие возможности. А то в Молдове за 30 лет независимости ничего не сделано для улучшения жизни населения. Процветает воровство чиновников и много нищих. В соседней Румынии сейчас, если сравнить, заработки и пенсии выше, а уровень коррупции ниже. Если будет референдум, то молодое поколение проголосует за.
Что касается старшего поколения, то оно помнит рассказы своих родителей, как они жили, когда Бессарабия была румынской провинцией. Когда она в 1940 году вошла в состав СССР, жизнь тоже была не сахар. Но такого пренебрежительного отношения к людям не было. Во время войны гонениям подверглись цыгане. Румыны вели себя по отношению к ним хуже фашистов. Цыганское население Молдовы этого не забыло и поголовно против объединения.
Политики и члены правительства Молдовы тоже не особенно стремятся стать «румынами». Не желают оказаться на вторых ролях в новом государстве.
В городах Молдовы практически все говорят на русском. Половина ее населения продолжает симпатизировать России. Она же ничего не делает, чтобы закрепить это доверие и свою популярность в этой бывшей советской республике.
Бухаресту остается только ждать, когда Молдова упадет ему в руки, как спелое яблочко.