Высоко-высоко в горах, там, где можно руками касаться облаков, жил-был ветер, иной реальности не зная. Сутки напролет кружил ветер меж снежных вершин, завывал в бездонных расщелинах, рябил гладь горного озера. Пролетая над аулом, играл вихрами озорной ребятни и подолами строгих женщин. Сушил белье на веревках и вялил рыбу, качал кроны деревьев, шелестел листвой и разгонял непрошеные тучи.
Да дел у ветра было столько, что отдыхать не приходилось вовсе.
Но однажды забрел в этот аул, затерянный в горах, человек из городских. Понарассказывал местным чудес о счастливой и легкой жизни в долине.
Ветер и соблазнился. Как только гость в обратный путь засобирался, пробрался горный ветер в его баул заплечный, да там до поры и затаился.
Впервые отлежался-отоспался в долгой дороге, да чуть было не задохся, запутавшись в походном скарбе. Благо, что до места добрались.
А как добрались, выскользнул горный ветер на волю, а воли-то с гулькин нос. Чулан в четыре угла да без окон: ни взлететь, ни воздухом напитаться. Насилу просочился под дверью.
Просочился, оказался в каморке побольше с наглухо закрытым окном. Глотнул сквозняка, что тек с потолка. Чуток сил набрался, над полом приподнялся и полетел на поток свежего воздуха. Да уперся в сундук с забралом железным, из которого та свежесть и веяла. И проворчало ветру забрало, мол, кышшш, это мои владения… Ступай, мол, откуда пришшшел, самозванец...
Решил, было, горный ветер вызвать на поединок железное чудище, да вдруг иссяк. Еле дополз до замочной скважины, через нее и утек. А там, за дверью, все ступени-ступени-ступени — вверх и вниз, да двери чудные: не распашные, наглухо задраенные. Потолкался несчастный в те двери, пометался, в углу отлежался и решил: умирать, так на высоте. Пополз из самых последних силенок к вершине рукотворной скалы. А как на воле оказался, глотнул пыльного воздуха и аж подавился. Насилу откашлялся, глянул окрест, а до самого горизонта лишь скалы да горные хребты. И кишат у их подножия муравьи двуногие да плывут по каменным рекам рыбы железные.
Взвился ветер, стеная о том, что поверил в болтовню пришлого. Загоревал-затосковал, счета времени не зная. Одичал-озлобился, стал разбойничать, сгоняя к долине грозовые тучи, ломая редкие деревья и срывая с изрытых огнями скал ласточкины гнезда балконов. Но со временем попривык, да и гнев в нем сам собою сошел на нет.
Успокоился, прижился-освоился, заделался пастухом косматого смога, что развел стада в небе над долиной.
Безобидно шалит бывший горный ветер, свистя диким посвистом и вертясь волчком в тесных кварталах спальных микрорайонов, коим нет здесь числа. И при всяком удобном случае выбрасывает из опрометчиво оставленных открытыми окон тюлей простыни — белые флаги капитуляции, будто молит о пощаде.
Ветер давно бы вернулся в горы и даже не раз просил о помощи. Жаль, что люди долины, занятые лишь собой, будто и не слышат его.
Но уж вы-то точно не пройдете мимо.
(c) Алена Подобед
____________________
Илл. из Интернета