В мире, где всё больше молодых женщин отказываются от счастья материнства в пользу карьеры и самосовершенствования, быть многодетной мамой сродни подвигу. Быть многодетной мамой с приемными детьми решаются единицы. Прихожанка Сретенского монастыря Мария Зорина вместе с супругом воспитывает пятерых детей, младшая Стефания – приемная. День Марии расписан по минутам, потому что нужно и на работу успевать, и дом держать в чистоте и порядке, и с детьми быть в постоянном контакте. Но время, чтобы прийти в ставший родным Сретенский монастырь, у Марии всегда находится.
– Мария, это вопрос личный, и всё же с него начнем. Как и когда начался ваш путь к Богу?
– В праздник Торжества Православия исполнилось пять лет с момента, когда я впервые пришла в Сретенский монастырь. Скажу честно, в храме я не с детства, хотя всегда были в доме иконы, мы ходили за святой водой, красили яйца, при этом не всегда даже их освящали. Зато точно знали: Бог есть. А в Сретенский монастырь меня буквально за руку притащила мама, потому что здесь есть мощи моей небесной покровительницы Марии Египетской. Поначалу мне казалось, что всё, что находится в центре Москвы, сделано напыщенно, дорого и напоказ. Только в тишине, в отдалении есть молитва, есть Бог. Поэтому идти сюда я не хотела, даже прочитав книгу нашего любимого владыки Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые». Но никогда не забуду свои ощущения от первого посещения монастыря. Прихожан было много, и когда, минуя переполненный придел, толпа занесла меня в основную часть Владимирского храма, я ощутила такую благодать, которой не было нигде и никогда. Тогда я поняла, что отсюда больше не уйду.
– То есть к моменту первого появления в монастыре вы уже были церковным человеком?
– Мой путь в храм, к Богу начался в осознанном возрасте – в 30 лет, когда я была беременна третьим ребенком. В храме рядом с домом оказался чудесный батюшка, но, к сожалению, впоследствии он оказался втянут в не совсем приятную историю. К сожалению, эта ситуация сказалась на моем муже. Я же тогда поняла, что прихожу в храм не к людям, а к Богу. Кстати, у моего мужа очень интересный опыт возвращения в храм. Через некоторое время после того, как мы остались без прихода, открыли для себя Саввино-Сторожевский монастырь. Мне там было очень хорошо. Муж тоже ходил туда, хотя и через силу. А однажды, когда батюшка освящал нашу машину, на вопрос, сколько пожертвовать за совершение требы, священник попросил мужа сделать ему подарок – причаститься Святых Христовых Таин. В тот момент у супруга буквально хлынули слезы из глаз. Он будто преобразился, и с тех пор муж регулярно посещает храм. И для нашей семьи он даже стал неким моторчиком, который подталкивал всех к храму.
– Мария, вы – мама пятерых детей, одна из дочерей у вас приемная. Очень нелегко в современном мире на такой подвиг решиться…
– Я и не знаю, как я решилась на многодетность. Это не было каким-то осознанным решением. Всегда думала, что у меня будет только один ребенок, я ведь была старшей сестрой в семье, и на мне было много обязанностей. Я должна была забирать сестру из сада, возиться с ней, пока все мои ровесники гуляли и играли. Но жизнь сложилась иначе, и вот у нас четверо. А потом мы с мужем решили, что сил еще полно, а старшие дети выросли, поэтому нужен еще ребенок. О возможности усыновления ребенка мы говорили давно, долго к этому шли. Думали, будет много препятствий, с жильем например, но в итоге выяснилось, что это не мешает усыновлению.
После сбора всех документов нам предстояло множество проверок. Мы долго ожидали их начала, потому что в очереди перед нами было сорок семей, потом была дополнительная проверка «ресурсности семьи», которая проводится, кстати, только в Москве. В итоге, когда проверка закончилась, началась пандемия коронавируса, и всё закрылось. Я молилась, ездила в храм Илии Пророка к иконе «Нечаянная радость». Когда мы подали документы уже во второй раз после пандемии, прошел месяц – и я уже была с ребенком! Представляете, с ребенком до года со второй группой здоровья! Это настолько быстро у нас получилось, просто поразительно!
– Что означает вторая группа здоровья?
– Существует пять групп здоровья. Детей с первой группой в России почти нет, ее никому не ставят. Вторая группа здоровья не дает ребенку никаких ограничений, он может учиться в любой школе, заниматься любыми видами спорта. Третья группа предполагает определенные ограничения, четвертая группа здоровья – уже инвалидность, и пятая группа здоровья – уже серьезная инвалидность, как правило, лежачие детишки.
– Как дети восприняли появление еще одного члена семьи?
– Мы точно знали, что хотим именно дочь. Ева у нас была единственной девочкой, остальные трое – мальчики. Между Евой и Стефанией разница пять лет. Дети малышку очень ждали. Мы много обсуждали, какое будет имя у ребенка, как мы будем вместе жить. В ходе проверки ресурсности психологи работали с детьми тоже. Они сказали, что дети полностью готовы к появлению сестренки. И по большому счету Стефания не только оправдала их ожидания, но даже превысила.
– Как поняли, что Стефания – именно ваша?
– Я просто положилась на волю Божию, доверилась. Когда у нас были готовы все документы, я начала оставлять свои данные в базах. Мы искали ребенка до трех лет, девочку, с первой по четвертую группу здоровья, не настаивали на европейской внешности. Нам говорили, что ждать нужно будет минимум три года. Я поняла, что через три года у меня уже не будет сил на маленького ребенка. Тогда я начала искать знакомых. Нашлись в Кызыле – далековато, но других вариантов не было. В Кызыле как-то всё быстро получилось, нам велели срочно брать билет, бронировать гостиницу и вылетать. Я успела взять последний билет, самолет был забит битком. Прилетела и тут же помчалась за вещами для ребенка, потому что отдавали ее почти голенькую… И только в этот момент мне прислали ее фото. И знаете, что самое удивительное? Стефания родилась ровно через девять месяцев после того, как мы подали документы в опеку. Для меня странно, что у пьющей мамы, находящейся на дне социальной жизни, родился здоровый ребенок. В Кызыле русское население составляет меньше одного процента, при этом Стефания стопроцентно славянской внешности, оба родителя – славяне.
– Помните первый момент, когда увидели дочь? Первые дни вместе?
– В понедельник я приехала в дом ребенка и там первый раз ее увидела. В среду мне уже отдали девочку, и я буквально не спускала ее с рук. В гостинице не было отдельной кроватки для малыша, и мы спали вместе. В детском доме предупредили, что девочка очень хитрая и очень умная. Так оно и оказалось на самом деле. Перелет в Москву дался нам очень тяжело. Стефания всю дорогу кричала и плакала, для нее это путешествие стало настоящим шоком. Дело в том, что в детском доме с младенцами даже не гуляли, они находились постоянно в одной комнате и дети видели только двух медсестер. Конечно, когда она оказалась при таком скоплении народа, да еще и в самолете, это было настоящим шоком.
– В Москве и для Стефании, и для всей вашей семьи началась новая жизнь?
– Первым делом мы пошли в органы опеки и по врачам. Выяснилось, что у нее нет никаких болезней, она абсолютно здорова. Да, нам пришлось делать массаж за свои деньги, мы ходим с ней в бассейн, к логопеду, но это необходимо для общего развития.
– Имя Стефания было дано вами?
– По документам у нее другое имя и фамилия. Ее крестил практически сразу, как мы вернулись в Москву, в нижнем храме собора Новомучеников и Исповедников Церкви Русской иеромонах Афанасий (Дерюгин), он же и стал крестным. Я всё время переживала, что она будет плакать. Но она была так поражена храмом. Пикнула только один раз, когда ее окунали, а потом успокоилась. Меня поразило, что ребенок вел себя очень-очень тихо. Теперь нам предстоит процесс ее удочерения. Ее родная мама была лишена родительских прав только в марте, в апреле решение вступило в законную силу. И через шесть месяцев мы можем подать в суд на удочерение. Шесть месяцев дается на то, чтобы родная мама могла подумать и забрать ребенка.
– Как вы сами, как мать, восприняли появление в семье пусть и желанного ребенка, но приемного, не родного по крови? Может, были какие-то открытия, новые чувства?
– Для меня было большим открытием, что нет разницы свой или не свой ребенок. Я думала, что мне придется привыкать и только со временем я ее полюблю. Но нет, это произошло сразу. Как только первый раз Стефания увидела меня в доме малютки, то вцепилась в меня пальчиками так крепко, что не хотела отпускать. Я сразу поняла, что это наша дочь, просто она не сразу была с нами. У нее просто немного другая судьба. Это как во время родов выделяются гормоны, окситоцин, у меня также произошел гормональный всплеск, и я поняла, что это моя дочь.
– У вас пятеро детей. Мария, как вы с ними справляетесь?
– Мне кажется, что я ни с чем не справляюсь. День у нас строится в зависимости от того, какое расписание в музыкальной школе. Андрей готовится к поступлению в музыкальное училище при Мерзляковской консерватории, а Ева поступила недавно на подготовительные курсы по классу скрипки. Живем мы в Медведково, а школа находится на Пречистенке. Расстояния приличные. Свободный день у нас понедельник, когда мы со Стефанией принадлежим друг другу. Ходим гулять, играем в разные игры. Еву мы отводим в сад, ей там очень нравится. Кстати, когда мы Стефанию только привезли, Ева сказала, что не пойдет в сад, останется со своей сестрой и будет ее всему учить. Привези мы ее в ноябре, и в сад Ева пошла бы только после Нового года.
Я работаю ночным воспитателем в школе-интернате. Я в спальне с детьми, сопровождаю их в туалет, встаю, если им что-то понадобится. Большее пяти часов поспать редко удается. Я всё время только с девочками.
Андрей заканчивает восьмой класс, плюс идет подготовка к Мерзляковскому училищу, и у нас есть дни, когда я его вообще не вижу. У меня все дети самостоятельные, старшие сами стали такими, я меньше ими занималась, а младших уже осознанно готовила к самостоятельности.
Днем в выходной часто дома неразбериха: в большой комнате Андрей занимается тромбоном, в маленькой комнате Ева занимается скрипкой. А мы сидим на кухне с младшей. Еще у нас есть собака. Старший ребенок мечтает, что мы построим большой дом и будем жить все вместе.
– Многие психологи говорят, что семья – это прежде всего двое. Дети вырастают, вылетают из родительского гнезда, а двое остаются. И если у родителей все хорошо, то и у детей будет так же. Вы согласны с этим?
– Абсолютно! Нам очень хорошо вдвоем с мужем, всегда есть чем заняться. Помогать нам особо некому. Моя мама работает, у мужа родители умерли. Бывает, что старшие дети могут взять кого-то из младших погулять. Я очень ценю, что мы всегда находим темы для разговоров. Я могу дать совет: обязательно нужно находить время на себя. Если мама не в ресурсе, то у всех будет плохое настроение. Конечно, когда-то можно отложить непоглаженные рубашки и пойти погулять с мужем. Их все равно надо будет погладить потом, но уже в другом настроении. Нужно любить себя. И начинать не с детей, а с мужа. И тогда муж будет помощником. Если мама будет растворяться только в детях, то муж найдет, где раствориться ему.
С Марией Зориной
беседовала Мария Красникова
Будем рады видеть вас в рядах подписчиков нашего канала.
Больше актуальной и интересной информации о духовной жизни вы можете найти на нашем сайте https://monastery.ru,
а также в аккаунтах в соцсетях:
ВКонтакте - https://vk.com/sretenskymonastery
В Инстаграмме - https://www.instagram.com/sretenskymonastery/
В Ютубе - https://www.youtube.com/channel/UChehtwB_W8DzPIna__igDxQ
В Фейсбуке - https://www.facebook.com/Sretenskymonastery/
В Телеграмме - https://t.me/Sretmon