Нет повести печальнее на свете, чем эта — о хищениях в бюджете. Эпизод из жизни судьи.

Обратившись к "уважаемому суду и добрейшему господину прокурору", Дмитрий Величко сначала поздравил присутствующих в зале женщин с праздником 8 Марта.

Затем подсудимый заговорил по существу, блеснув литературным талантом: пересыпал речь цитатами от Шекспира до Жванецкого и вообще проявил чувство юмора, пояснив судьям, что его ирония грустная.

"Нет повести печальнее на свете, чем эта — о хищениях в бюджете",— охарактеризовал Дмитрий Величко работу следствия.

Подсудимый согласился ответить на вопросы судьи Елены Ярлыковой:

— Как написано в обвинительном заключении, вы заведомо знали о том, что 11 организаций, которые предстояло ликвидировать, не обладают признаками юридического лица...

— Это правовая бессмыслица. Они передавали имущество, значит, обособленное имущество у них было: они имели недвижимость, какие-то там сейфы, были зарегистрированы надлежащими госорганами. Я считаю, что они обладали признаками юрлица.

— Но вы сознавали,— поинтересовалась судья,— что ООО "Перспектива-Оптимум" и ООО "Торговая компания 'Алханай'", к которым вы присоединили эти 11 юрлиц, учреждаются не для осуществления предпринимательской деятельности?

— В конце 2003 года я защитил диссертацию "Гражданско-правовые основы предпринимательства в РФ". С позиций своей диссертации могу сказать, что предпринимательскую деятельность они вели: заключали сделки, продавали имущество, заключали договоры об урегулировании кредиторской и дебиторской задолженности.

— А что вы можете сказать по поводу легализации преступно нажитых денежных средств, в которой обвиняетесь?

— Глубоко уважаемые сотрудники Генпрокуратуры тоже, выходит, легализуют деньги, получаемые из федерального бюджета. Я не вижу более легального источника денег, чем платежи из федерального бюджета.

— А где вы работали в то время? — спросила Елена Ярлыкова

и получила неожиданный ответ:

— В попечительском совете ГУИН Минюста вице-президентом. В попечительском совете Троице-Сергиевой лавры вице-президентом. Числился ли я в коммерческой организации — не помню. Был учредителем и акционером большого количества компаний, например нескольких компаний с названиями "Росинкор". На момент заключения сделки с ЮКОСом я не жил под мостом, не питался на помойке и не имел необходимости бросаться в такую авантюру по отношению к государству, которое я люблю. Ведь я учился в Высшей школе КГБ имени Дзержинского, работал в этом комитете... Если вы согласитесь с выводами следствия, что я взял на себя 17 млрд рублей, тогда надо проверить меня на вменяемость.

"Мое заключение под стражу было как кошмарный нелепый сон. Я пытался в своих показаниях объяснить следователям, что обвинения незаконны. Но это было бессмысленно, мои показания извратили. Прокурорские работники окончательно излечили меня от наивности"

Срок в десять лет, да еще в колонии строгого режима, запрошенный прокурором для подсудимого, показался последнему немотивированным:

"Столько же просили для Михаила Ходорковского и Платона Лебедева при гораздо большем объеме инкриминируемых им деяний. Меня, получается, по 'общественной значимости' (не знаю, правда, что понимает под этими словами прокурор) приравняли к руководителям ЮКОСа"

13 марта 2006 года судебная тройка Басманного суда под председательством Елены Ярлыковой приговорила к пяти годам колонии главу компании "Росинкор" Дмитрия Величко.

Дмитрий Величко вышел на свободу в марте 2011 года.