Ее послевоенное детство было голодным, но прекрасным. Отец пришел с войны. Живой. Он был врач. Очень хороший хирург. Но она помнила, что он еще и прекрасно рисовал.
И потому перед каждым большим праздником руководство больницы поручало ему нарисовать портрет Сталина. С ним медики шли на демонстрации. Отец никогда не подводил своих коллег.
Но однажды случилось непредвиденное. В тот раз ему заказали портрет для нового фойе, больше похожего на зал. Их семья жила в доме, которому уже тогда исполнилось лет двести. Там было печное отопление. А когда печи не топили, готовили еду на керогазах, керосинках - у кого что было. У них был примус. Ее бабушка тогда жаловалась - он стал капризничать. Что-то с ним было не так.
И вот, когда портрет был уже почти готов и ее отцу оставалось лишь кое-что подправить, примус воспылал. Она помнила, что отец тогда именно так и выразился. То есть - мог бы быть пожар. А бабушки в это время дома не оказалось. Отец рванулся к примусу и в этом порыве чем-то задел один глаз Сталина.
Он долго пытался исправить содеянное. Не получилось. Глаз оказался слишком прищуренным и вождь как бы подмигивал окружающим. Она, девчонка, пыталась успокоить отца, но не тут-то было. В те времена такое могли воспринять как надругательство над образом отца народов.
Неожиданно взялась за дело бабушка. Она вытащила холст из рамки, сложила его в несколько раз и позвала внучку с собой - в сарай. Тогда во дворах многих городских домов цепочками стояли сараи. Их был первый.
Там они вырыли довольно глубокую яму, благо пол был земляной, и закопали холст...
Но что дальше? Тревога в семье росла. Ее отец не знал, как сообщить руководству о том, что произошло. И вдруг - сообщение по радио. "Перестало биться сердце... гениального продолжателя дела Ленина... мудрого вождя и учителя"...
Семья, как и все, оплакивала вождя. Но вздохнула свободно.
Так было. И вот теперь, когда мы с ней время от времени приезжаем туда и бываем в этом дворе, она подходит к месту "захоронения" и говорит мне:
- Вот здесь... Здесь... Интересно, может, от него что-то осталось?
Может. Но мы так и не решились привезти с собой лопату и копнуть. А хотелось.
А сейчас она уже старенькая, туда не ездит...
Такой вот штрих к послевоенной жизни. Так хочется, чтобы помнили о том времени. Хотя бы через такие эпизоды.
Спасибо, что дочитали. Всех вам благ!
