"Все заготовки оружия выставлялись на стенд. Мы принимали уже готовые виды оружия от мастеров, и все подготавливали для сдачи «армейцам»: проверяли наличие люфтов, все ли хорошо работает. Если что-то работает плохо, возвращали оружие обратно в цех.
А затем приглашаем военпреда. И он тоже сам выбирает. Если нашел один два брака, то уже вопрос шел к мастерам. С работниками цеха проводились разговоры, выявлялась причина брака: неточные инструменты или резцы неправильно заточены. Казалось бы мелочи, но они сильно влияли на качество. Когда будешь что-то закручивать перед военным представителем, а оно потечет… Неприятно, мягко говоря. Если подобное будет повторятся часто, то пойдут разбирательства.
В сентябре 1941 года я прихожу на завод и мне говорят: «Эвакуация». Все собираем, все станки демонтируем, и формируем эшелоны для отправки в Иркутск. За три дня мы все погрузили. Кроме склада. А там были ценные металлы: медь и т.д. Эшелоны со станками ушли, и нас, молодых, попросили загрузить склад на другие вагоны. Загрузить то мы их загрузили, но паровозов нет. Вот день проходит, второй. А немцы уже вот вот ворвутся в город.
И тут наш военный комендант объявляет, чтобы военнообязанные представители мужского пола явились в военкомат. Вызвали даже тех, у кого была бронь, включая и меня. И вот так я попал в пехотное училище..."
Из воспоминаний советского ветерана