В пионерлагере я был только один раз, еще даже не будучи пионером - после первого класса. Лагерь находился неподалеку от города Красный Лиман.
Так себе лагерь с очень странной штукой - территория была засыпана, как я понимаю, угольным шлаком. И еще гора шлака располагалась около котельной (по этой горе мы, малышня, естественно, лазали). Оба обстоятельства чистоте детей не способствовали, и когда мама приехала меня забирать (за день или два до окончания смены), она пришла в ужас, поскольку я был похож на чертеня (и не только я, конечно).
Но, в целом, особых отрицательных эмоций лагерь у меня не вызывал - я не был маменькиным сыночком, спокойно оставался в одиночестве, спокойно общался со сверстниками, не хулиганил, но и не был подлизой... словом, идеальный деть для лагерного отдыха. За исключением одного - душой я всегда рвался к бабушке в Белоруссию, где была моя потрясающая летняя компания. И никакие блага мира мне не могли её заменить.
Самое гнусное впечатление на меня производил хлеб с квадратным куском масла, который выдавали к каждому приёму пищи. Масло в таких количествах? Чтоб слой, чуть не в палец толщиной? Я не знаю - кому могло такое в голову прийти. Особенно весело было, когда масло приносили твердое, еще не успевшее подтаять - некоторые дети ели его прямо так, откусывая, что неизменно вызывало у меня легкое подташнивание даже от одного взгляда на такую трапезу.
Беда была еще в том, что я с младенчества был приучен не разбрасывать еду. Моя мама с семьей во время войны пережила оккупацию, мой отец - родом из едва ли не самого голодного (после Ленинграда) города военного времени Архангельска. И выбросить это несчастное масло я не мог, поэтому давился, но ел. К счастью, вскоре я познакомился с пацаном постарше, которому сбывал масло, а он мне оказывал за это услугу. О ней позже.
Второй "едальный" негатив - хлеб. Нам давали только серый хлеб, который у нас в семье не ели вообще - я ел только черный ржаной или батон. А серый - фу. В лагере же был исключительно серый. И я дико скучал по обычной черняшке с солью...
Ну, конечно, как и все, я терпеть не мог ранние подъемы, утреннюю зарядку, умывание холодной водой в дурацком общем умывальнике и тихий час.
Отдельная пэсТня - купание.
Купаться мы ходили на искусственное озеро. Не знаю, насколько оно далеко было, но мне, восьмилетке, казалось, что далековато. Озеро было большим, с одной из сторон располагалась труба, из которой в озеро постоянно лилась вода. Мы туда иногда бегали, чтобы в купальные шапочки набрать ледяной воды и попить. А шапочки были обязаловкой, да. И купаться пускали только на очень короткое время.
Для купания мелких была сделана проволочная загородка - и когда нас по команде запускали в воду, вода там кишела, поскольку места было маловато. Поначалу меня это не особо беспокоило - плавать я не умел. Но вскоре пацаны научили и "звезду" делать, и "поплавок", и плавать по-собачьи. И вот с плаваньем в этом загоне становилось невыносимо - плыть было некуда. Я мечтал, что вот приеду на Днепр и там оторвусь. Мечта была настолько сильной, что проявлялась внешне. Однажды утром сосед по палате сказал, что я во сне разговаривал, орал: "Мама, мама! Я научился плавать! Смотри, я Днепр переплыву!"
И, пожалуй, это весь негатив, который запомнился.
Впрочем, особых положительных эмоций тоже было мало - всё-таки, я был в самом младшем отряде, и мы не участвовали ни в каких общих лагерных играх (типа "Зарницы", спортивных мероприятиях и т.п.), за территорию никогда не выходили. Поэтому или слонялись сами (норовя удрать к котельной), или вожатые нас развлекали в меру сил. Строем - да, ходили, но только на линейки. И заорганизованность нас в силу мелкого возраста еще не коснулась.
Продолжение про хорошее следует.