-Не переживай, моя ягодка. Тебя еще так будут любить, что на зависть всем! - бабушка Матрена гладила маленькую чернявую головку своей морщинистой рукой и девочка постепенно успокоилась.
Отец не любил Еву. Не любил за то, что она не парень, за то, что после рождения брата, мать больше не смогла иметь детей. За то, что Ева совершенно не была на него похожа. Да и с матерью имела отдаленное сходство. Мать с отцом были высокие, здоровые, рыжеволосые. Таким же родился и Бориска - младший брат Евы. А вот Ева "не удалась", как сказал отец. Маленькая, худенькая, зеленоглазая девчушка с копной черных кудряшек.
-Вся в мать твою! - раздраженно бросал отец супруге, Евиной матери. - В эту ведьму! Тьфу! Будь она не ладна! И почему ты парня не родила? Сейчас хотя бы двое парней было!
Мать, боясь отцовского гнева, тоже никогда не ласкала дочь. С пяти лет Ева уже во всю, наравне со взрослыми, занималась домашним хозяйством: носила воду из колодца, кормила скотину, убирала дрова, готовила нехитрые похлебки. Мать с отцом с утра до вечера были на работе. Отец работал трактористом в местном колхозе, мать на ферме дояркой.
Сделав все дела по дому, Ева бежала к бабушке Матрене, которая жила на окраине деревни, у самого леса. Там она садилась на большую старинную кровать, бабушка наливала ей чаю, давала большой вкусный бублик и начинала рассказывать. Бабушка много чего интересного знала: и сказки, и предания, и о лесе, и о его обитателях.
Бабушку Матрену в деревне побаивались. Ходили слухи, что она ведьма. Зачастую ее встречали в лесу, где бабка в любую погоду что-то собирала, бормоча себе под нос, как казалось людям, проклятья. Поговаривали, что она самолично извела своего мужа, когда тот начал выпивать и поднимать на нее руку. Будто бы ушел он в лес и там сгинул. Сам он заблудиться не мог - слишком хорошо знал этот самый лес. Не иначе бабка с лешием сговорилась, вот тот то и запутал мужика.
Но хоть и боялись бабку Матрену, но при любой хвори - у человека ли, у скотины - обращались только к ней. Даже председатель колхоза заглядывал после длительных запоев.
-Ах, бабушка! - говорила Ева. - Как бы я хотела жить с тобой! Попроси у мамки!
-Что ты, милая, - отвечала Матрена, - как же мать-то без тебя будет управляться с двумя-то мужиками? Да и дочь ты ей как-никак. Дочь ведь это материна отрада, отдушина. На кого ты мать-то оставишь?
-Ну она же тебя оставила! - отвечала Ева.
-Она замуж вышла. Теперь у нее семья. Муж, вы, детки. Так можно и мать оставить.
-Да не нужна я им! - у Евы на глаза наворачивались слезы. - Только как прислуга!
И больше не сдерживаясь, Ева бросалась к бабушке реветь. Та гладила ее по голове теплой ладонью и уговаривала успокоиться.
После ухода внучки, Матрена долго смотрела ей в след, осеняя крестом в спину. Качала головой и возвращалась в дом. Ей жаль было девочку. Сирота при живых родителях.
С началом перестройки, колхоз постепенно начал приходить в упадок. Закрылась ферма. Остатки живности разобрали по деревне. Работы практически не было. Молодежь потянулась в город. Мужики, кто поздоровее, отправились по вахтам, кто куда. Уехал и отец Евы.
Ева думала, что станет легче. Не будет хмурых взглядов отца, его оскорблений и постоянных окриков. Возможно, без отца, мать станет поласковее. Но девочка ошибалась. Мать уже на столько привыкла, что не любит Еву, что стала вместо отца ее ругать за любую, даже самую незначительную провинность. А иногда даже отвешивала увесистую затрещину.
Вскоре манеру "общения" с Евой перенял и брат. Девочка не знала куда деться от его постоянных насмешек, тычков и пинков. Матери говорить было бесполезно: она всегда стояла на стороне брата.
Когда становилось совсем невмоготу, Ева бежала к бабушке Матрене. Жаловалась ей, обливаясь слезами. Однажды Матрена не выдержала и направилась к дочери на разговор.
-Ты что это, Лидия, делаешь? - грозно с порога начала Матрена. - Ты почто свою дочь сама обижаешь и другим позволяешь?
-Не ваше это дело, маменька! - огрызнулась Лидия. - У меня свои методы воспитания!
-Какие-то странные у тебя методы! Вон сына-то холишь и лелеешь! Хочешь маменькиного сынка из него вырастить?
-Знаешь что мама? - разозлилась Лидия, уперев руки в боки. - Иди-ка ты отсюдова! Нечего меня жизни учить! Я уже сама кого хошь научу!
-Ах, вот ты как, дочь! - бабушка Матрена вдруг заговорила очень тихо и проникновенно. - Ноги моей боле здесь не будет! Но и ты ко мне не ходи! Нечё делать!
Лидия смотрела, как мать степенно удаляется все дальше. Ей хотелось окликнуть ее, догнать, попросить прощения. Но она этого не сделала. Вместо этого она посмотрела на дочь и презрительно бросила ей:
-Ну и чего ты добилась своими ябедами? Гулять неделю не пойдешь!