«Пойдем на костер, будем гореть, но от убеждений своих не откажемся», - заявил в научной дискуссии молодой биолог Николай Вавилов. И этим словно определил свою судьбу.
Сын одного из руководителей Трехгорной мануфактуры, Николай Вавилов окончил по настоянию отца коммерческое училище, но выбрал путь биолога. Блистательный молодой ученый, он объездил с научными экспедициями свыше 50 стран, говорил на 15 языках – чтобы общаться с местными крестьянами Ирана, Памира, Афганистана. Его по праву считают основателем русской школы генетики. А погубил Вавилова, а вместе с ним на долгие годы и российскую генетику, крестьянский сын Трофим Лысенко, который выучился читать только в 13 лет.
«Жизнь слишком коротка»
Карьеру Николая Ивановича Вавилова можно назвать блистательной. Генетикой он увлекся еще будучи студентом. Молодого ученого интересовали влияние условий среды на восприимчивость растений к заболеваниям. Из своих многочисленных экспедиций он привозил семенной материал зерновых культур из разных точек мира. Это позволяло выявлять закономерности в развитии растений и формировать их устойчивость к климату и болезням. Возможность заниматься наукой для него была важнее статуса. Поэтому Вавилов согласился в 1917 году стать преподавателем сельскохозяйственных курсов в Саратове, лишь бы иметь возможность работать над темой, которая его интересовала. О его одержимости ходили легенды: он мог назначить коллеге встречу в 4 утра, приговаривая «Жизнь слишком коротка». Две революции, гражданская война, полная разруха – а Вавилов в эти годы пишет труд, который заложит основы отечественной генетики - «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости». Впрочем, нельзя сказать, что он совсем был оторван от жизни: именно Вавилов привез из США семенной фонд для Поволжья, которое пережило небывалый голод. Он был патриотом, но в первую очередь был ученым.
От опытного поля – к мировой науке
Из маленькой Саратовской лаборатории вырастает научная школа. В 1924 году академик Вавилов возглавил Всероссийский институт растениеводства. По всей стране создаются селекционные станции, институты зернового и картофельного хозяйства, овощеводства, кормов, хлопководства. А Вавилов продолжил путешествия по миру, собирая образцы семян – так родилась уникальная коллекция семенного материала, которая переживет своего создателя.
Одержимость наукой имела обратную сторону – Вавилов мало обращал внимание на интриги вокруг его института.
«Генетика – продажная девка империализма»
А в те же годы популярность и научный вес набирает Трофим Лысенко. Крестьянский сын с Полтавщины, он выучился читать и писать в 13 лет, в 35 получил высшее образование. Он отрицал генетику как науку, не верил в существование ДНК, но зато умел говорить те вещи, которые нравились Сталину. Именно Лысенко после голода 1934 года пообещал вождю решить проблему урожайности раз и навсегда. На его фоне Николай Вавилов, проводящий многолетние исследования на селекционных станциях, выглядел оторванным от жизни и потребностей государства человеком. Но Вавилов и это не сразу заметил.
В августе 1940 года ученого арестовали, обвинив во вредительстве и шпионаже. Его приговорили к расстрелу, позже заменив 20 годами заключения. В 1943 году Николай Вавилов умер в Саратовской тюрьме от голода.
Эпилог
«Лысенковщина» была разоблачена в 50-х годах, но сам Лысенко мирно проработал до конца жизни в лаборатории Академии Наук СССР.
Уникальный банк семян, созданный Вавиловым, пережил не только академика, но и ленинградскую блокаду. Четверо сотрудников института умерли от голода, охраняя пшеницу и рожь.
Через сорок лет после смерти ученого на Шпицбергене была реализована одна из его идей – в условиях вечной мерзлоты мировое сообщество создало хранилище семенного фонда основных зерновых культур. Его называют хранилищем Судного дня.
#история #наука #ссср #история_россии #россия #сталин #зрн_лдпр #зрн_лдпр_240521