То, что грузины в список особо воинственных народов не входят – известно давно. Нет, отдельные храбрецы и герои там, безусловно, были, но в целом Грузия – это как Италия.
Это хорошие застолья-карнавалы, праздники, но когда дело доходит до войны, то на грузин ставку лучше не делать. Вероятно, на всем Кавказе и Закавказье они займут первую строчку антирейтинга воинственности, проиграв даже горским евреям.
То, что на земли Грузии делали набеги практически все соседи, и что Грузия традиционно не могла с этим ничего поделать, известно многим. Особенно доставалось от народов Северного Кавказа, у которых другой архетип.
Подобные архетипы, вообще очень важны. Немцы, например, воинственны и дисциплинированы, но испытывают трудности с творческим подходом и способностью прыгать через голову.
Итальянцы – никудышные вояки, но отличные партизаны, белорусы хороши и там и там, поляк боек, а русский стоек, а всякие тувинцы, монголы и прочие эвенки, если запустить их с карабинами в заснеженный лес будут планомерно отстреливать одну заблудившуюся дивизию за другой, лишь бы патронов хватило.
Так вот у северокавказских народов национальный архетип крайне воинственный, а у грузин – минимально, что последние теперь упорно не желают признавать.
Одним из интересных сообщений, пришедших к нам Сквозь Мглу Времен был рассказ о нападениях неких загадочных воительниц с Северного Кавказа, которые были чрезмерно воинственными даже по северокавказским меркам. И лучше всего это почувствовали на своей шкуре именно грузины.
Так во второй половине XVII века француз Жан Шарден посетил Кахетию и всерьез писал, что эти воительницы недавно в очередной раз произвели опустошение в этом царстве.
Не мудрствуя лукаво, он назвал их амазонками, хотя связь таковых с геродотовыми амазонками для него была неустановленной.
Сей ученый муж вообще был настроен скептически и не любил всяких сказок, пройдясь в том числе и по рассказу Геродота об амазонках, где те представлены мужененавистницами, убивающими мальчиков и зачем-то ампутирующих себе правую грудь (надо подсказать современным стрельчихам, какой классный хак они упустили).
Тем не менее, говоря об этих женщинах и называя их амазонками, Шарден говорил более чем серьезно и обстоятельно, ссылаясь на вещественные доказательства, ибо пустопорожних баек за свою жизнь он наслушался, лучше кого бы то ни было, зная, что ломаный грош – это еще слишком высокая цена за них.
Направляясь в Персию через Кавказ, Шарден упомянул, что народы Северного Кавказа славятся своими воинскими доблестями и что видное место среди них занимают амазонки, которые оказались в силах своими силами разорить Кахетию.
Собранная им информация показала, что жили они где-то на север от своих жертв-кахетинцев, но на небольшом расстоянии – где-то в пяти днях пути. В этом плане их места обитания примерно совпадали с той зоной, которую выделили амазонкам древние географы.
Разница была только в том, что амазонки времен Шардена занимали только южную часть «античного ареала» и, судя по всему, были крайне малочисленны.
К сожалению, во всей Грузии Шардену не удалось встретить никого, кто побывал бы в этой стране. Все что удалось добыть – это рассказы о том, где она примерно находится. Учитывая суровый нрав этих барышень, нет ничего удивительного в том, что совать к ним нос грузины не решились.
У местного князя Шардену показали одежду, которую сняли с одной убитой время последних столкновений амазонки.
Вероятно, подобные трофеи были нечастыми, и это было той причиной, по которой их не считал за грех хранить даже грузинский князь. Между тем ничего ценного в ней не было: простая одежда из грубой шерсти.
Не будучи в силах подчинить себе амазонок силой, грузины хотели сделать это политическим путем. Путь был стар как мир – их нужно было окрестить.
Во всяком случае, планировалось запустить туда двух особо отмороженных монахов-самоубийц, чтобы хоть как-то исправить ситуацию.
Правда, миссионеры тоже были негрузинские, а католические и оттого такие неоправданно смелые.
Хотя стоит отметить, что католические миссионеры той поры настолько активно обращали грузин в католицизм или склоняли к унии, что, если бы не были окончательно изгнаны уже русским правительством, то их духовным главой сейчас был бы Папа.
Римский папа, на словах осуждающий гей-культуру, а на практике поддерживающий либеральных архиепископов, поддерживающих однополые браки.
Однако вернемся к амазонкам. На каком языке они говорили сказать затруднительно, поскольку от них не осталось ни слов, ни имен.
Но можно предположить, что это были не тюрки, во всяком случае не калмыки, от которых амазонок отделяли, хотя, конечно, это не единственный тюркский народ Кавказа.
Отмечалось, что эти амазонки – язычницы, поскольку у них нет религии. Так часто говорилось именно о язычниках, вера которых вообще воспринималась, как и не вера вовсе.
Говорилось и о том, что у них нет закона. Тоже, как и в случае с верой, полнейшая чушь и не более чем тогдашняя фигура речи.
Человеческих сообществ без закона не бывает, и под беззаконием, скорее всего, подразумевался родовой строй и отсутствие письменного амазонского законодательного свода (и, соответственно, отсутствие амазонских юристов).
Отмечалось, что амазонки ведут войну со всеми окружающими их народами, но больше всего лупят Кахетию. Попытки склонить их к миру результатов не возымели. Кроме этого Шарден отмечал, что грузинский князь, с которым он общался, пришел к выводу, что у этого племени были и мужчины, просто главой была женщина, и ее свита была представлена тоже такими боевыми бабами.
О стрельбе из лука никто ничего не говорил, об ампутированных грудях – тем более, отмечалось только ношение на боку кинжала, что вообще-то делают практически все народы Северного Кавказа, атрибутика которых вообще имеет мало отличий.
Сейчас на тему кавказских амазонок хватает спекуляций и их пытаются присобачить всюду, куда только можно, хотя данные о них слишком скупы, чтобы для этого были хоть какие-то основания.
Одно можно сказать точно – в скором времени упоминания о них исчезают. Возможно, миссионеры добились своего и окрестили воинственное племя, в котором воинственными были даже женщины.
Но гораздо более вероятно, что массовая исламизация народов Северного Кавказа поставила в этом вопросе точку и этот малый народ просто растворился в других.