Дорогой дневник... как-то для конкурса переводил рассказ "Spider the Artist" автора Ннеди Окорафор. Это американская писательница, нигерийского происхождения. Рассказ находится в свободном доступе. Легко можно найти введя в поисковик - SPIDER THE ARTIST BY NNEDI OKORAFOR.
Если вдруг тема понравится, то буду пробовать переводить и дальше. Если есть предложения что мне перевести - смело кидайте ссылку в меня.
Паук - музыкант
Зомби* не пойдет, пока не прикажешь
Зомби!
Зомби!
Зомби не замрет, пока не прикажешь
Зомби не повернет, пока не прикажешь
Зомби!
Зомби не думает, пока не прикажешь
- “Зомби” Фела Кути, Нигерийский музыкант и самопровозглашенный глас угнетенных
*(“зомби” - нигерийское уничижительное прозвище солдат и глупых людей)
✱✱✱
Мой муж бил меня. Поэтому я и решила в тот вечер прогуляться за дом, через кустарник и высокую траву к трубопроводу. Наш маленький дом стоял на отшибе, рядом с лесом. Поэтому, никто никогда не видел и не слышал как он избивает меня.
Такая прогулка была лучшим, что я могла сделать, чтобы не спровоцировать очередной приступ его гнева. Когда я уходила за дом он знал где я, и что я одна. Но он был слишком поглощен собой, чтобы предположить, что я думаю о том, чтобы убить себя.
Мой муж пил, как и большинство членов Народного Движения Дельты реки Нигер. Так они контролировали свой гнев и ощущение беспомощности. В водоемах рыбы, креветки и раки вымирали. Выпив воды из реки, женщины теряли способность рожать, а мужчины вскоре начинали мочиться кровью.
Тут был ручей, где я набирала воду. Недалеко построили насосную станцию, и теперь он был грязный и вонючий, покрытый маслянистой радужной пленкой. На фермах, где выращивали маниоку и ямс с каждым годом сокращался урожай. Воздух же оставлял на коже грязь и смердел мертвечиной. А где-то всегда было светло, как днем от ярких газовых факелов.
Моя деревня - дерьмо.
Ко всему прочему, люди из Движения мрут как мухи. Солдаты из “неприкасаемых”* ( “Kill-and-go” - прозвище специальных отрядов мобильной полиции Нигерии) стали вести себя ещё наглей. Если ты состоишь в Народном Движении, они тебя могут просто застрелить, ты можешь попасть под колеса их машин или твоё тело может оказаться на болотах. И больше тебя никто никогда не увидит.
Я пыталась сделать мужа хоть немного счастливей. Но за три года я так и не смогла забеременеть. Легко можно понять причины его разочарования и грусти… но боль есть боль. И он мне её причинял постоянно.
Моё единственное сокровище, все что у меня есть - это отцовская гитара. Она сделана из полированного дерева Абура c прекрасной накладкой из черепашьего панциря. Отец говорил, что материалом для гитары послужило одно из последних строевых деревьев остававшихся в дельте. И если поднести её к носу, можно в это поверить, потому что хоть гитаре и было уже пару десятков лет, пахла она так, будто дерево из которого её сделали - только что срубили, она пахла историей.
Я бы и на свет не появилась без отцовской гитары. Ещё молодым человеком отец бывало сидел с гитарой у входа в поселок и играл для всех, а народ танцевал, хлопал в ладоши, они закрывали глаза и слушали его. У кого-то мог зазвонить телефон, но люди, увлеченные музыкой, могли и не заметить того. Так и моя мама однажды просто остановилась послушать.
Я часто подолгу наблюдала как пляшут по струнам длинные пальцы отца. О, как он играл. Закрыв глаза и слушая его музыку, можно было унестись в прекрасные места, где радуги, рассветы и мерцание утренних лучей, таящихся в капельках росы на паутинках. Мои старшие братья не очень интересовались музыкой, в отличии от меня, и отец учил всему, что умел сам, именно меня. И вот теперь, уже мои пальцы ласкают струны. Я всегда умела слышать музыку, а мои руки были проворней чем отцовские. И у меня получалось, и получалось хорошо.
Но я вышла за этого идиота. Эндрю. И теперь играла только за домом. Подальше от него. Моя гитара была моим прибежищем.
В тот роковой вечер, я сидела на земле перед нефтяной трубой. Её проложили за крайними домами поселения. Моя деревня, была нефтяной деревней, так же как и деревня где я выросла. Моя мать жила в такой же деревне, прежде чем выйти замуж, так же как и её мать. Мы Народ Трубы.
Моя прапрабабушка, бывало лежала прямо на самой трубе, которая шла через её деревню. Она могла лежать так часами, слушая и дивясь, что же за магические жидкости текут в этих огромных стальных трубах, у которых нет ни начала ни конца. Это было ещё до появления Зомби, конечно. Если бы она попробовала так сделать сейчас, её бы ждала жестокая смерть.
Как бы то ни было, когда мне становилось особенно грустно, я брала гитару и выходила сюда, к трубе. Я знаю, что это была игра со смертью, но в таком состоянии мне было всё равно, мне хотелось умереть. Чудо, что мой муж, до сих пор, не разбил мою гитару в один из своих припадков алкогольной ярости. Если бы он так сделал, я бы сама бросилась на трубопровод. Может, именно поэтому для него лучше было разбить мне нос, чем гитару.
В тот день он ограничился сильной пощечиной. Я не знаю за что. Он просто зашел, увидел меня на кухне и хрясь! Возможно, у него был плохой день на работе - он много работал в местной забегаловке. Может, одна из его баб позволила себе унизить его. Может быть, я что-то сделала не так. Мне было всё равно. Мой нос только что перестал кровоточить и в глазах мельтешило уже не так много звездочек.
Мои ноги почти касались трубы. Безрассудство. Воздух казался более влажным и теплым. Или это так казалось из-за горящей после пощечины кожи на лице. Даже комары не особенно донимали. Вдалеке я могла видеть Ннеку, соседку с которой мы почти не общались, она купала своих малышей в большой лохани. Ещё через несколько домов какие-то мужчины играли в карты за столом. Было уже темно, поблизости росли маленькие деревца и кусты, а соседский дом, располагался не так уж и близко, поэтому меня никто тут не увидит.
Я вздохнула и положила руки на струны. Закрыв глаза, я начала играть одну из мелодий моего отца. Мне всегда будет его не хватать. О, это чудесное чувство вибрирующих под пальцами струн.
Я глубоко погрузилась в музыку, нежась в закатном золоте, которое уже коснулось верхушек пальм как …
Щёлк!
Я застыла. Руки все еще на струнах, но мелодия оборвалась. Я не осмелилась пошевелиться или открыть глаза. К лицу прилила кровь.
Щёлк! На этот раз звук был ближе. Щёлк! Ещё ближе. Щёлк! Ближе.
Сердце забилось, внутри неприятно закололо от страха. Несмотря на то, что я рисковала, находясь так близко к трубе, все же такой смерти я бы не хотела. А кто хочет, чтобы Зомби разорвал его на части? Я тихо чертыхнулась, помянув и Нигерийское правительство. Наверное, такими же словами честерит их и каждый житель деревни, по сто раз на дню.
Дзынь!
Я попыталась заглушить случайно задетую струну, зажав ее пальцем. Руки затряслись, но я так и не разомкнула веки. Что-то острое и холодное коснулось моего пальца. Я чудом подавила рвущийся крик. Палец скользнул по струне.
Дзиинь!
Незажатая струна воспроизвела звук намного громче и ярче. Очень медленно я открыла глаза. Сердце замерло. Эта штука стояла рядом примерно на уровне глаз. Никогда не видела их так близко. Да и мало кто видел. Эти механизмы носились туда сюда по трубе, по каким-то своим делам, как рой сверхбыстрых, но не летающих, а ползающих пчел. Я отважилась и пригляделась. У него в самом деле было восемь лап. И в темноте они блестели, отражая даже самый тусклый свет. Чуть больше освещения и я могла бы увидеть свое отражение, как в зеркале. Я слышала что они полируют и ремонтируют сами себя. Сейчас это казалось более разумным, у кого бы хватило времени содержать их в таком безупречном виде?
У правительства появилась идея - создать Зомби, а «Шелл» и «Шеврон» и несколько других нефтяных компаний (где сидели такие же ужасные люди, как и в правительстве) инвестировали в это. Зомби были созданы, чтобы бороться с хищением нефти и терактами на трубопроводе. Это даже смешно. Правительство и нефтяники испоганили нашу землю, добывают нашу нефть и потом создают машины, чтобы мы не смогли её отобрать назад.
На самом деле, они называются «Дроиды Ананси 419», но мы зовем их “хреновины ойобо” (то есть “игрушки белых людей”), но чаще всего мы называем их Зомби, как и тех солдат из “неприкасаемых”, которые приходят издеваться над нами каждый раз, как им взбредет в головы.
Поговаривали, что Зомби умеют думать. Это называется «искусственный интеллект». У меня было кое-какое образование, год-два в университете, но не в сфере естественных наук. Да и, несмотря на образование, как только я вышла замуж и мы приехали в это проклятое место, я превратилась в очередную местную женщину, простую деревенщину, живущую в районе дельты реки, где Зомби убивают каждого, кто коснется трубопровода, а мужья периодически избивают жен. Откуда мне знать про интеллект Зомби.
Он выглядел как гигантский блестящий паук. Весь из плавно движущихся сочленений и лап. Он придвинулся ближе и наклонился, чтобы тщательней осмотреть струны на гитаре. При движении, его задние лапы стучали по металлу трубы. Щёлк! Щёлк! Щёлк!
Он два раза надавил на мой большой палец так, чтобы он коснулся струны, гитара приглушенно тренькнула. Он глядел на меня своими круглыми светящимися голубыми видоискателями. С близкого расстояния, я могла разглядеть, что лампочек там нет. Это были шары, наполненные мягко переливающейся металлической жидкостью, похожей на густую ртуть. Я уставилась на них в изумлении. Никто из деревни точно не мог бы узнать того, что теперь знаю я. Никто так близко не подбирался. Глаза из светящегося голубого жидкого металла, пронеслось у меня в голове. Na Wa (Ну ни черта себе!)
Он надавил на мою руку сильней, и я всхлипнула, заморгала и попыталась отвернуться от его гипнотических окуляров. И вдруг я поняла.
“Ты… ты хочешь чтобы я сыграла?”
Он сидел и ждал, затем мягко ткнул лапой в гитару. Уже очень давно никто не просил меня сыграть. Я взяла первые аккорды моей любимой песни в жанре хайлайф. «Love Dey See Road» (любовь укажет путь) Оливера Де Кока. Я играла так, будто от этого зависела моя жизнь.
Зомби не двигался, его лапа так и покоилась на моей гитаре. Может так он слушал? Думаю, да. Двадцать минут спустя, когда я, наконец, закончила играть и пот застил мне глаза, он коснулся кончиков, моих заболевших от долгой игры, пальцев. И коснулся нежно.
***
По некоторым трубам течет уже готовое дизтопливо, по другим сырая нефть. Миллионы литров в день. Нигерия поставляет двадцать пять процентов всей, потребляемой Соединенными Штатами, нефти. В сущности, не получая ничего взамен. Ничего, кроме смертей от Зомби. Да, мы много чего можем рассказать.
Когда впервые выпустили этих Зомби, никто ничего не знал о них. Были только слухи о том, что людей кто-то разрывает на части возле труб или про то, что кто-то видел гигантских белых пауков в ночи. Слухи о взрывах и обугленных трупах, которые валялись у совершенно целых трубопроводов.
Но люди всё равно сливали нефть, и мой муж тоже. Я подозревала, что он продавал нефть и топливо на черном рынке, он иногда и домой его приносил. Если нефти дать отстояться пару дней в ведре, она становится чем-то вроде керосина. Можно использовать для готовки. Так что мне не на что было жаловаться. Но незаконный слив нефти и топлива был очень-очень опасным занятием.
Были способы врезаться в трубу без того, чтобы спровоцировать Зомби. Муж с товарищами использовали какой-то мощный лазерный резак. Такой, например, можно было украсть в больнице. Но резать трубу надо было так тихо, насколько это было возможно. Один случайный стук или неосторожное воздействие на трубу, и через минуту сразу появится Зомби. Многие погибли из-за еле слышимого звякания обручального кольца или резака о сталь трубопровода.
Два года назад, несколько мальчиков играли слишком близко к трубе, двое затеяли потасовку и упали на трубопровод. Через несколько секунд - появился Зомби. Одному мальчику удалось сбежать. Второго, паук схватил за руку и зашвырнул в кусты - перелом руки и обеих ног. В правительстве заявляют, что Зомби запрограммированы не причинять вреда, но… я в это не верю, na(то) ложь.
Это ужасные механизмы. Подошел к трубе - и ты в смертельной опасности. И вот такие чертовы хреновины носятся рядом с нашими домами.
Но мне было всё равно. В эти месяцы мой муж избивал меня до полусмерти. Я не знаю, почему. Работу он не потерял. И я знала, что он ходит к другим женщинам. Жили мы, конечно, бедно, но не голодали. Может, из-за того, что я никак не могла зачать от него. Это моя вина, я знаю, но что можно с этим поделать?
Я все чаще уходила на задний двор. И этот зомби приходил меня навещать каждый раз. Мне нравилось играть для него. Он слушал. Мне даже казалось, что его чудные глаза лучились удовольствием. Может ли машина чувствовать удовольствие? Я верю в то, что разумные, такие как эта - могут. Часто днем я наблюдала на трубе много Зомби, снующих по своим делам, что-то чинящих или просто охраняющих. Не знаю, был ли среди них и мой Зомби?
Где-то на десятое посещение Зомби, произошло что-то очень странное. Муж вернулся домой с жутким перегаром, от него несло - и пивом, и пальмовым вином и духами. Целый день я думала о своей жизни. О том, что я в тупике. Я хотела ребенка. Мне хотелось выбраться из дома. Мне хотелось пойти на работу. Мне нужны были друзья. Думала я и о том, что я должна быть смелой. И я знала, что я то не трусиха. Я же столько раз так близко находилась рядом с Зомби.
Я собиралась попросить разрешения у мужа поработать в начальной школе. Я слышала, что им требовались учителя. Он пришел, поприветствовал меня неловкими объятиями и поцелуем и сразу плюхнулся на диван. Включил телевизор. Было уже поздно, но я принесла его ужин - густой суп с перцем и козлятиной, курицу и большую креветку. Он был не слишком пьян и поэтому в хорошем настроении. Но пока я там стояла и смотрела как он ест, весь мой дневной заряд смелости улетучился, а желание перемен испарилось.
- Хочешь ещё что-нибудь?
Он посмотрел на меня и даже улыбнулся.
- Суп вкусный.
Я улыбнулась в ответ, но все равно, что-то заставило меня склонить голову ниже.
- Я рада.
Я взяла гитару.
- Пойду во двор. На улице сегодня хорошо.
- Не подходи слишком близко к трубе, -сказал он, уже полностью поглощенный происходящим на экране и едой.
Я прокралась в темноте через кусты и высокую траву, к трубе. Уселась на свое обычное место, в полуметре от неё. Легонько наиграла несколько аккордов, грустную мелодию, которую подсказало сердце. Как мне выбраться? Это и есть моя жизнь? Я вздохнула. В церкви, и то не появлялась уже целый месяц.
Когда послышался клацающий звук со стороны трубы, я обрадовалась. Глаза моего зомби светились сегодня сильней обычного. Однажды, я купила у какой-то женщины рулон голубой ткани. Цвет напоминал мне глубокий оттенок моря в солнечный день. Женщина назвала этот цвет “лазурным”. И глаза Зомби были лазурными в этот вечер.
Он остановился возле меня, ожидая. Я поняла, что это именно мой Зомби, потому что месяц назад он позволил мне наклеить на его лапу синий стикер, в форме бабочки. Я поздоровалась:
- Добрый вечер.
Он не шелохнулся.
- Мне сегодня грустно.
Он сошел с трубы, клацая по металлу и шурша по траве и земле. Он утвердил свой корпус на земле, как и обычно. И стал ждать.
Я наиграла пару аккордов и принялась за его любимую песню, “No Woman No Cry” Боба Марли. Его корпус начал медленно вращаться, насколько я поняла, так он выражал удовольствие. Я улыбалась. Когда я закончила, он направил свои видоискатели на меня. Вздохнув, я взяла минорный аккорд и откинулась назад.
- Моя жизнь - дерьмо, - сообщила я ему.
Внезапно, с легким жужжанием, он поднялся на своих восьми лапах. Он вытянул свои суставы и стал на 30 сантиметров выше, чем обычно. Из-под корпуса, из самого центра его тела, начало опускаться нечто металлическое и белесое. Я охнула и вцепилась свою гитару. Разум подсказывал мне, что нужно убегать и как можно быстрей. Да, я “подружилась” с этим искусственным созданием. Но что я на самом деле знала о нем? Почему он делает то, что делает? И почему он вообще начал приходить ко мне.
Металлическое нечто стало опускаться быстрей, скапливаясь на траве. Я пригляделась. Это была проволока. Я могла видеть, как Зомби взял эту проволоку и начал производить с ней какие-то манипуляции пятью лапами, стоя на трех других. Лапы мелькали, сплетая что-то, мелькали так быстро, что мне не удавалось разглядеть, что именно. Дерн летел в разные стороны и жужжание слегка усилилось.
Лапы, наконец, прекратили движение. Какое-то время можно было расслышать пение сверчков и кваканье лягушек и как бриз шелестит в верхушках пальм и мангровых деревьев. Я даже ощутила запах от шипящего на сковороде где-то недалеко плантана или ямса.
Я взглянула на то, что получилось у Зомби. Губы сами собой сложились в улыбку. Я все улыбалась и улыбалась. Я прошептала: “Что это?”
Он держал “это” двумя передними лапами и постучал задней лапой по земле, как и каждый раз, когда хотел донести что-то до меня, что-то, чего я не могла обычно понять.
Он выдвинул три лапы вперед и начал играть то, что сначала казалось попурри из моих любимых песен - от Боба Марли и Санни Ада до Карлоса Сантаны. Постепенно музыка переросла в нечто настолько сложное и прекрасное, что я не сдержала слез счастья, наслаждения и блаженства. Должно быть, люди слышали, как он играет и выглядывали из окон и дверей. Но нас невозможно было увидеть в сумерках за кустами и деревьями. Я не могла остановить слезы. Сама не зная от чего - я плакала и плакала. Интересно, понравился ли ему произведенный эффект? Думаю да.
Следующий час я пыталась разучить его мелодию.
***
Десять дней спустя, группа Зомби напала на нефтяников и солдат, на отдаленном месторождении. 10 мужчин просто разорвали на части, их кровавые останки валялись по всей болотистой местности вокруг. Кто смог выбраться поведали прессе о Зомби, которых было не остановить. Кому-то даже удалось кинуть гранату в одного из пауков, но силовое поле для защиты от взрывов на трубопроводе, не позволило причинить ему вред. Солдат сообщил, что это поле было похоже на сверкающий пузырь из молний.
“Вахала! Проблемы!” - возбужденно сообщил солдат репортерам. Его лицо блестело от пота, глаза дергались. “Зло, злые вещи происходят! Я знал с самого начала! Посмотрите на меня с гранатой! Йе Йе (бесполезно) Я ничего не мог поделать!”
Трубопровод, который только начали монтировать люди, оказался полностью собранным. Но Зомби могли только производить ремонт, но не строить. Все это было очень странно. В газетных отчетах говорилось, что Зомби самообучались. Что они начали выходить из повиновения. Что-то действительно менялось.
“Это всего лишь вопрос времени, прежде чем эти проклятые штуки перебьют всех нас,” - сказал мой муж, держа в руке пиво и читая про этот инцидент.
Я подумала, что, возможно, мне не стоит приближаться к моему Зомби вновь. Они стали непредсказуемыми и, возможно, вышли из-под контроля.
***
Но в полночь, я была на своем месте вновь.
Уже несколько недель мой муж не трогал меня. Думаю он ощутил перемены и во мне. Я действительно изменилась. Теперь он мог чаще слышать, что я играю. И я играла даже дома по утрам после того, как готовила ему завтрак. Я играла и в спальне когда его друзья расходились по домам. А он слушал, и я знала, что моя музыка вызывала у него прекрасные чувства, будто каждый аккорд и нота тщательно изучались и отбирались учеными, чтобы максимально вызывать ощущение счастья.
Мой Зомби решил проблемы в браке. По крайней мере самые острые. Муж уже не избивал меня, ведь я играла а он, заворожено слушал и уносился мыслями в пьянящие и ласковые дали. У меня даже появилась надежда - надежда забеременеть. Надежда на то, что однажды, я все же смогу ненадолго оставлять мои обязанности по дому и ходить на работу учителем музыки в начальную школу. Надежда на то, что деревня получит хоть что-то с той нефти, которую получают с нас нефтяники. И ещё мне иногда снилось, что меня поглощает лазурный жидкий металл, паутина из проволоки и музыка.
Я проснулась в ту ночь, после одного из таких странных снов. Я открыла глаза, улыбка блуждала на моем лице. Я проснулась с чувством, что меня ждет что-то хорошее. Муж крепко спал рядом. В тусклом свете луны он выглядел так спокойно. И от него не пахло алкоголем. Я потянулась поцеловать его в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из кровати и надела штаны и рубашку с длинным рукавом. Сегодня много комаров. Прихватила гитару.
Я назвала моего Зомби Udide Okwanka. На моем языке это значило - “паук музыкант”. По легенде, Удиде Окванка - Верховный Музыкант. И он живет под землей, забирает обломки с поверхности и превращает их в нечто иное. Он даже умеет сплетать духов из простой соломы. Так что это было хорошее имя для моего Зомби. Интересно, какое прозвище дал мне он. Я была уверена, что он как-то меня называет, хотя я сомневалась, что он сообщал про меня кому-либо. Не думаю, что ему бы позволили вообще со мной видеться.
Удиде уже ждал меня, будто чувствовал, что я приду в эту ночь. Я улыбалась, на сердце было так легко. Я устроилась поудобнее, а он слез с трубы и приблизился ко мне. Он нес свой инструмент на голове. Нечто, напоминающее сложносоставную звезду, сплетенную из проволоки. Все это время он добавлял туда новые элементы из проволоки, где потоньше, где потолще. Я часто гадала, куда же он прячет свой инструмент, когда рассекает по трубе с собратьями, звезда была слишком большая, чтобы он мог её спрятать где-то в корпусе.
Удиде держал ее перед своими визорами, начал играть простую мелодию, услышав которую, хотелось смеяться от радости. Мелодия вернула меня в те времена, когда мама и папа были ещё молоды и полны надежд, а мы с братьями были ещё слишком маленькими для того, чтобы вступать в браки и покинуть родительский дом. Ещё до того, как спасаясь от “неприкасаемых” старший брат был вынужден уехать в Америку, а младший на север страны… В те времена, когда казалось, что все дороги открыты.
Я смеялась и вытирала слезы, потом начала подбирать аккорды, чтобы играть вместе. У нас получилось нечто настолько сложное, чарующее и головокружительно запутанное… Chei! (Вау!) что, казалось, мы говорим напрямую с богом. Ah-ah (черт возьми) эта машина и я. Невозможно вообразить.
- Эме!
Наша музыка стихла.
- Эме! - мой муж позвал меня снова.
Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не двигался.
- Пожалуйста, -прошептала я. - Не причиняй ему вреда.
- Самуэль написал!” - сказал мой муж, глядя в свой телефон, пробираясь ко мне через высокую траву.
- Там возле школы разрыв в трубе! И пока ни одного проклятого Зомби поблизости! Оставь свою гитару, женщина! Пошли…
В этот момент он поднял голову, и на его лице проступило выражение ужаса.
Казалось, мы стояли, застыв, целую вечность. Муж замер, так и не выйдя из травы. Удиде застыл возле трубы, держа инструмент перед собой как щит. И я между ними, слишком испуганная чтобы шелохнуться. Но вот я повернулась к мужу. “Эндрю,” - сказала я, как можно мягче. “Позволь мне объяснить…”
Он медленно перевел взгляд на меня и по его выражению лица можно было заключить, будто он видит меня впервые в жизни. “Моя собственная жена?!” - прошептал он.
“Я…”
Удиде поднял две передних лапы, будто в мольбе или предлагая обняться, но через мгновение он стукнул ими друг о друга c разрывающим уши звуком, так, что высек большую красную искру.
Мы зажали уши руками. В воздухе запахло серой. Даже через руки я слышала, как щелкают в ответ другие Зомби, откуда-то издали. Казалось, что по трубе бьет град из мелкой гальки. Удиде дернулся, отбежал назад и залез на трубу в ожидании. Их было очень много. Я насчитала около двадцати. Первое, на что я обратила внимание - видоискатели у всех горели зловещим красным огнем.
Они бегали вокруг Удиде, выбивая своими лапами замысловатую дробь. Я не видела, какого цвета глаза у Удиде. Но вскоре они все унеслись на восток по трубе с ошеломляющей скоростью.
Я оглянулась, мужа уже не было.
***
Слухи распространялись как чума, почти у всех были мобильные телефоны. Когда прорвало трубу все начали писать сообщения “Разрыв у школы! Зомби нет!” и “Скорей к школе, захвати вёдра!” Мой муж никогда не позволял мне иметь мобильный. Лишний мы не могли позволить себе и он считал, что мне он и не нужен. Но я знала в какой стороне находилось здание школы.
Люди, наверное, решили, что Зомби совсем вышли из-под контроля, и забросили свою работу, и ушли жить на болота, и заниматься своими делами. Обычно, если кто-то начинал сливать нефть, даже со всеми предосторожностями и в полной тишине, Зомби все равно примерно через час появлялись и ещё через час труба уже была как новая. Но сейчас, уже прошло два часа, а топливо так и хлестало из трубы. И кто-то решил сообщить всем.
Я же знала Зомби лучше них, да они и вовсе не были “зомби”. Они мыслящие существа. Умные создания. Во всех их казавшихся непонятными поступках был смысл. И они не очень-то любили людей.
Столпотворение у пробитой трубы, освещалось фарами нескольких машин и грузовиков. В этом месте трубопровод, который шел на юг, был на опорах, кто-то воспользовался этим и снял целую секцию трубы. Розовое дизтопливо било из обоих концов, как гигантский фонтан. Люди сгрудились у хлеставшего потока, как слоны на водопое. Они наполняли канистры, бутылки, миски и ведра. Один даже попытался наполнить мусорный пакет, пока топливо не разъело пластик и не залило ему всю грудь и ноги.
Всё что натекло, собиралось в большие темно-розовые лужи, которые быстро стекали к школе, скапливаясь на игровой площадке. Я почувствовала запах паров дизтоплива ещё до того, как увидела здание школы. От этого запаха глаза начали слезиться, а нос свербить. Не помогла даже рубашка, натянутая на нос и рот.
Люди съезжались на машинах, мотоциклах, автобусах, приходили пешком. Все отправляли смс, все больше распространяя новость. Давно такого не было, чтобы даже тем, кто не занимался постоянно незаконными врезками, удалось получить хоть немного бесплатного топлива.
Повсюду сновали дети. Они бегали туда-сюда по поручениям родителей или просто так, чтобы поучаствовать во всеобщем возбуждении. Возможно, они никогда и не видели, чтобы люди находились так близко к трубе и при этом оставались в живых. Из колонок машин и джипов надрывался хип-хоп и хайлайф. Басы шибали в мозг не хуже дизельных паров. У меня не было сомнений, что Зомби прекрасно знали, что тут происходит.
Я заметила мужа, он направлялся к фонтану с большим красным ведром. Пятеро мужчин начали о чем-то спорить друг с другом. Двое начали пихаться и толкаться и едва не упали в фонтан.
“Эндрю!” - пыталась я перекричать весь этот шум.
Он повернулся. Когда он увидел, что это я, его глаза сузились.
“Пожалуйста! Прости меня” - попросила я.
Он выругался и развернулся уходить.
“Ты должен убираться отсюда! Они придут!” - крикнула я.
Он резко развернулся и подошел ко мне. “Откуда ты знаешь, черт возьми? Ты их что ли вызвала?”
И будто в ответ на это люди неожиданно начали орать и разбегаться. Я выругалась. Зомби надвигались со стороны улицы, загоняя людей к луже топлива. Я выругалась громче. Муж смотрел на меня. Он смотрел и на лице у него было написано отвращение. Он что-то крикнул мне у убежал.
Я пыталась увидеть Удиде в гуще Зомби. У всех, по прежнему, глаза светились красным. Были ли он там вообще? Я искала взглядом мой стикер в виде бабочки. И нашла. Ближайший паук слева. “Удиде!” - позвала я.
Сразу после этого я заметила двух Зомби в центре, которые начали поднимать передние лапы. Моя улыбка превратилась в безмолвное “О”. Я упала на землю и закрыла голову руками. Люди все ещё барахтались в этой луже из топлива, пытаясь добраться до здания школы и укрыться там. Из динамиков все так же ревел хип-хоп и хайлайф, а фары продолжали освещать все это безумие.
Те двое, наконец сомкнули свои передние лапы, высекая, с оглушительным звоном, две искры.
Все утонуло в огне.
***
Свет, жар, запах паленых волос и горящей плоти, нечеловеческие крики переходящие в ужасное гортанное бульканье. Все это я слышала будто сквозь вату, а запах был просто невыносим. Вот так, скорчившись и закрывшись руками я целую вечность пребывала в этом чудовищном чистилище.
***
Никогда мне не доведется учить музыке в начальной школе. Она испепелилась вместе с большинством учеников, которые туда ходили. Мой муж тоже погиб там. Погиб, думая, что я какой-то шпион, который якшается с врагом… ну или вроде того. В тот день там погибли все, кроме меня. До того как вспыхнуло пламя, Удиде успел укрыть меня своим силовым полем.
И я выжила.
И ребенок внутри меня тоже. Ребенок, который, возможно, и появился лишь благодаря нашей с Удиде терапии музыкой. Удиде сообщил, что это девочка. Откуда ему знать такое? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Могу лишь предложить, как же ей там хорошо. Но в каком мире она родится? В таком, где лишь Удиде и я стоим между Зомби и людьми, создавшими их и не даем вцепиться друг другу в глотки?
Остается лишь молиться, что нам удастся убедить дроиды и людей прийти к миру, в противном случае дельта продолжит утопать в крови, огне и металле. И знаете что? И вам стоит помолиться, чтобы эти зомби не соорудили себе какие-нибудь плавники и не пустились через океан.
2008 by Nnedi Okorafor
Originally published in Seeds of Change,
Перевод - Дорогой дневник (2018)