Я не мог решиться выпить этот эликсир. Просто не мог. Такое чувство, будто в этом пузырьке не средство для стирания памяти, а простой яд.
Представьте, что перед вами два прозрачных стакана. Один наполнен молоком, другой, скажем, крепким чаем. Не думая о веществах, чем они различаются? Глубиной. Чай, он темен. Смотря в него достаточно долго, возможно, получится познать все тайны вселенной, ибо она в нем есть. Молоко же... В нем нет глубины. Оно абсолютно непрозрачно и бело. Оно выглядит как ничто, как белый лист бумаги. Таким же был эликсир. Белым, даже каким-то молочно-белым. Пустым.
Наконец, мне надоели попытки разглядеть вселенную в пузырьке эликсира, и я решил почитать брошенный в глубины сумки дневник. Мало ли, может быть, я зря его не прочитал. Может быть, там есть подсказки или прямые намеки на то, что возвращать память совсем не стоит. И да, по идее, я должен помнить, что написал в нем, но мы никогда не помним всю нашу жизнь, до последнего момента. Есть вещи, которые стираются даже через несколько минут. Также оказалось и с днем, когда я выпил эликсир. Он полностью стерт из моей памяти.
Когда удалось расшифровать первую после базовой информации страницу - почерк был вроде бы моим, по крайней мере, таким же корявым, но все же было в нем что-то неправильное - я понял, что это дневник не о прошлом. Он описывал не мою жизнь до договора, а то, что случилось за эти несколько дней, с того самого момента, как я выпил эликсир забвения. Каждый шаг, даже каждая моя реплика в эти дни были расписаны от и до. А в самом конце, после того как я выпиваю... выпью эликсир, подчеркнута фраза: "Вернитесь на первую страницу"
И все идет заново. Раз за разом. Сколько раз я играл в этой пьесе, сам того не подозревая? Сколько раз я пил воду из того колодца и покупал зелья у торговца?
Прихватив горящую свечу, я спустился вниз и спросил у трактирщика:
"У вас не найдется пера и чернил?"
Вернувшись в комнату уже с канцелярией, я снова сел за стол. Еще раз пролистав пьесу моего беспамятства, я вырвал последнюю исписанную страницу и дописал пьесу по-своему: "Норд выполнил непровозглашенное условие господина и ушел со сцены. Навсегда."
