Прозрачный пузырек с молочно-белой жидкостью и выгоревшей наклейкой с надписью "Для памяти" поблескивал в свете единственной свечи на всю комнату таверны. Комнаты, наполненной огромным количеством нужных и ненужных вещей: пара мечей, скованных крест накрест под старым щитом без герба; пустой сундук... хотя нет, судя по дыре и тихим поскребываниям, не пустой - там завелось несколько мышей. Или крыс. В этом трактире на забытой всеми богами дороге чего только нет: крысы, мыши, блохи, клопы...
"Н-да, стоило бы поселиться в трактире на большой дороге. Или вообще в Вене," - подумал Норд, медленно переводя взгляд с темной комнаты на горящую свечу.
Норд откупорил пузырек и залпом выпил его содержимое. Молочно-белая жидкость была ужасна на вкус. Так и хотелось выплюнуть ее. Но договор подразумевал обратное. Я должен это сделать.
Через несколько секунд горящая свеча стала меркнуть. Норд погрузился в сон.
Проснулся он от того, что все его тело затекло. Он едва мог двигаться, но все же открыл дверь трактирщику.
Норд прошел всю пьесу заново, до последнего написанного не ним аккорда, после чего вернулся в деревню, размотал колодезную веревку, закрепил ее на рукояти и соорудил петлю.
Говорят, что с наступлением вечера неизвестный в плаще достал Норда из колодца и похоронил его на кладбище в лесу неподалеку. Больше этого неизвестного никто никогда не видел.
Феодал же был освобожден от уплаты пособия бывшему личному убийце.
