Через неделю состоялась выписка из роддома. С цветами, шариками и прочими атрибутами столь знаменательного события. Борис Дмитриевич, полностью поседевший за одну ночь, держался бодрячком, но Кира почему-то заметила, как сильно и резко он постарел. Сердце царапнул страх, несмотря на то, что в такой день ее сердце должны были занимать другие мысли. Было ли это предчувствием? Она и сама не понимала, но почему-то вспомнила слова мамы о том, что времени у него немного. Но то было 7 лет назад, а сейчас отец выглядит счастливым, не выпуская из рук розовый кричащий сверток. Он все-таки дождался внучку.
- Поехали уже домой, ты, наверное, себя неважно чувствуешь – побледнела что-то, - голос мужа вывел ее из этого странного состояния.
- Да-да, это я задумалась. А как похолодало, однако, вот-вот снег пойдет.
- Луиза Генриховна такой стол накрыла – закачаешься. Особенно после больничной еды.
- Да, уже представляю… Поехали.
Дом… Снова гостиная наполнилась близкими людьми, в воздухе восхитительные ароматы домашней еды, смех, шум, путающиеся в ногах Мурзик и Шарик, плач ребенка на руках у дедушки, который никак не может насмотреться на внучку.
А потом ночь в комнате, где прошло ее детство. За время ее отсутствия Александр перевез туда вещи и даже заботливо развесил в гардеробной. Купил пеленальный столик, кроватку и кучу всего необходимого для малышки. Не иначе, как Елена и Луиза Генриховна помогли, - улыбнулась своим мыслям Кира.
Варя-маленькая тихо сопела в кроватке, Александр тоже спал без задних ног – день выдался длинным и полным событий. А Кире приснился странный сон – или на самом деле она не спала, происходящее не было сном? Но она увидела склонившуюся над кроваткой фигуру в длинном белом платье. Черные волосы лились шелковым полотном на белоснежное одеялко, а в тишине еле слышно звучала колыбельная. До боли знакомая мелодия и голос… но мама никогда не пела ей колыбельных. Или пела до ее рождения?
- Мама, - позвала Кира.
- Тише, - та обернулась и приложила палец к губам.
- Мама, ты вернулась?
- Ты же помнишь, я всегда рядом. Пришла посмотреть на внучку. Ты назвала ее как меня.
- Я так давно тебя не видела, я скучала.
- Я не могла не прийти к тебе в такой день. Я тоже очень скучала. Но скоро мне не будет так одиноко – Боря уже идет ко мне.
- Папа?
- Да. Его время подходит к концу. Мне так жаль, что он больше не может задержаться здесь… увидеть ее первые шаги, услышать ее первые слова. Но я и так очень долго просила за него ТАМ, чтобы он смог увидеть, как продолжается его род.
- ТАМ существует?
- Конечно, иначе мы бы никогда не встретились с тобой. Меня бы просто не стало – без следа, без отпечатка. А я здесь, и существую… пусть и в такой… форме. Дочка, только об одном я тебя попрошу – не говори ему ничего. Просто будь с ним рядом и скрась ему последние дни. Сейчас он счастлив, сбылось все, чего он хотел. Он уйдет спокойно.
- И совсем-совсем ничего нельзя сделать?
- А стоит ли? Он уже давно готов к этому пути, только просил дать ему увидеть внучку. И его просьба была услышана. А теперь ему пора… Он очень задержался.
- А его я увижу еще? Как тебя?
- Этого я не знаю… Но мне пора идти. Ты хорошо запомнила, что я тебе сказала?
- Да, мама… Я запомнила.
____________
Борис Дмитриевич ушел в рождественское утро. Когда Кира не дождалась его к завтраку, поднялась в комнату и увидела, как под дверью лежит Шарик, положив морду на лапы и тихо поскуливая, она все поняла. Отец лежал на кровати со спокойным лицом, губы тронула легкая улыбка, но его уже не было. Рука была еще теплой. На столике у кровати стояла фотография Вари – наверное, в самый последний момент он видел перед собой ее лицо, и ему было не больно и не страшно. Как и обещала мама.
Кира присела рядом, не отпуская его руку. Слез не было. Даже странно… или это была внутренняя готовность к тому, что неизбежное случится? Когда каждое утро она прислушивалась к его шагам на лестнице и успокаивалась, когда слышала их – ровно до следующего дня, когда тревожное ожидание начиналось снова. Но сейчас она смотрела на его лицо и понимала, что он ушел счастливым. Пусть он прожил непростую жизнь, натворил много разных дел, которые тяготили его полжизни, но момент смерти не был омрачен болью.
В доме было тихо. Варя-маленькая спала после утреннего кормления, Александр разгребал во дворе свежевыпавший снег. Шарик перестал скулить – подошел, заглянул Кире в глаза и лег рядом на полу. Наверное, и мама сейчас тут, и мы все собрались, - подумала Кира. На несколько секунд в комнате стало светлее – это луч солнца пробился сквозь тяжелые серые тучи на мгновение, а потом снова исчез. Значит, она здесь…
Пришла весна. Первая весна Вари-маленькой, первая весна без папы.
Кира высаживала вечнозеленый плющ вдоль оградки на старой части кладбища. На мгновение залюбовалась недавно раскрывшимися бутонами желтых тюльпанов около памятника маме. Папа говорил, что она любила желтые тюльпаны, и всегда приезжал высаживать их по весне. А теперь и он здесь. На большом участке под полувековым дубом два памятника и холмик с крестом. Мама, брат, папа. И еще есть место для меня, - почему-то подумалось ей. Но это случится еще нескоро, у нее впереди много лет – надо вырастить дочь, а может быть и еще пару детишек, спасти еще много четвероногих, увидеть мир и попытаться сделать его чуточку добрее.
- Кира, я закончил, - Александр докрасил скамейку. – Елена звонила, Варюша капризничает и ждет маму.
- Да еще минутку, только полить осталось.
- Я пойду мусор вынесу и жду тебя на парковке. Попрощайся с ними и догоняй.
Он ушел. Кира закончила свои дела, оглядела участок и осталась довольна – все прибрано, вымыто, высажено. Последнее пристанище, которого не избежишь в жизненном круговороте. Что-то начинается, что-то заканчивается, - подумала она. Мама ушла, пустив ее в этом мир, а теперь началась жизнь Вари-маленькой, но закончилась папина. Но они живы, пока я их помню, и я буду жить, пока кто-то будет помнить меня, даже когда меня в этом мире уже не будет, - подумалось ей.
Кира оставила калитку полуоткрытой и пошла к выходу. Через несколько шагов она остановилась – услышала тихое пение. Сухонькая старушка в платочке убирала могилки на соседнем участке и напевала колыбельную, ту самую, которую пела мама. Кира остановилась.
- Доброго дня, - поприветствовала ее старушка, внимательно всмотревшись в ее лицо васильковыми глазами.
- И вам доброго дня. Тоже пришли навестить своих?
- Да, полвека уже навещаю. Пережила и мужа и дочь, одна осталась. Все живу и живу… И все никак Бог не хочет меня забирать к себе.
- Значит, не пришло еще ваше время, - не нашла, что ответить Кира.
- Уж скорее бы, - вздохнула она. Глаза у тебя, деточка, хорошие. У моей дочки такие были… Мне почудилось, что ее сейчас вижу перед собой. Да что с меня взять, слепая почти стала. Ну иди, что тебе со старухой-то балакать, тебя дома ждут. А в воздухе дождем пахнет, прольется скоро.
- Здоровья вам, бабушка.
- Иди. Свет с тобой.
Они уже подъехали к дому, когда разразилась гроза, и пока добежали от гаража до крыльца, промокли насквозь. Потом, уже переодевшись, выпив горячего чаю, сидя на веранде с Варей-маленькой, наблюдали, как над рекой встала двойная радуга.
- Красиво, - протянула Кира, - такое торжество над грозой. Она часто бывает после дождя именно в этом месте, и я каждый раз восторгаюсь как ребенок, когда ее вижу.
- И сколько у нас будет еще таких радуг, рассветов и закатов. У нас и у наших детей, и у внуков…
- Да погоди ты, мне и одна-то егоза покоя не дает.
- Ну у нас же еще полно времени, впереди целая жизнь.
- Иначе и быть не может.
_______________________
Конец.
Начало тут
https://zen.yandex.ru/media/koshka_shredingera/zerkala-chast-1-6015c63a7fd0a5390fdeb1b5