In the black madness of the skies,
The ruby disc of moon is frozen still.
The clouds of the prison crypt behind,
A baptized monologue is being born within.
At first, she will check the lilac's railing
The wounds of the flowers she tickles by then.
By next, she will reach a canopy of grave and
Will snort: "What a horror!" of what it has meant.
She will color the angel now long forgotten
In her devilish scarlet tones of red.
Sitting down upon stone where time's left the notes,
Will start her quiet story of things that she's had.
Her listeners are the wind that's soaked wet
And the restless for centuries souls out there.
Interrupt her with howling in the quartet
Cursed by blood, the flocks of the wolves' lair.
She does not care, reading the monologues instead,
Right until the cockfighting-like menacing part.
She has seen quite a lot and of so much to know she had,
Yet her voice is all-silent, as if beyond and apart.
В чёрном безумии неба
Застыл луны рубиновый диск.
За облаками тюремного склепа
Она окрещённый монолог творит.
Сначала проверит перила сирени,
Пощекочет раны цветов.
Потом дойдёт до могильной сени
И фыркнет «Ужас каков!»
Окрасит ангела позабытого
В свой дьявольский алый окрас.
Усевшись на камне, от времени битого,
Заведёт свой негромкий рассказ.
Её слушатели – промокший ветер
Да неприкаянные души веков.
Перебивают её лишь воем в квартете
Стаи проклятых кровью волков.
Ей нипочём, она монологи читает
До петушиных боёв.
Она видела много, и многое знает,
Но беззвучен голос её.
