Ответственность
Может ли рефлексоид выбрать, кем ему стать – бандеровцем или коммунистом? Сталинистом или либералом? Не может, выбор рефлексоида предопределен уровнем его подверженности источнику зомбирования, в том числе времени «облучения» и его интенсивности.
Пример: Такое ощущение, что многие люди готовы отдать лидерам общественного мнения право принимать решения об этом обществе в обмен на порядок, безопасность, приватность и изобилие.
Всё подобные идеи неверны, поскольку приписывают «многим людям», или представителям масс, какие-то решения. Представители масс – рефлексоиды, они не способны к решениям.
Все статьи цикла можно загрузить здесь.
Рефлексоид обладает свободой выбора в вопросе украсть или не украсть – поскольку он обучен этому выбору. Это просто, у животных тоже формируется такой условный рефлекс. Но рефлексоид не может сопротивляться информационному пропагандистскому зомбированию, поскольку он не обучен этому сопротивлению, не выдрессирован на это сопротивление. Но прошитый в рефлексоиде символ сопротивляться зомбированию может – но только на уровне символа, на уровне «не согласен, и всё».
Программируют – посредством и культурных программ, и чистых установок – всех. Но логик, занявшись рефлексией, может вычислить эти программы и оказать им какой-то противодействие. А рефлексоиду кто-то должен задать контр-программу, и тогда контр-программа может оказать противодействие программе. Но при состязании программ в рефлексоиде побеждает более повторяемая и более комфортная. Могут конкурировать повторяемость и комфортность, но не логика в понимании программ.
Рефлексоид – это, конечно, человек; но это человек, обладающий сниженной свободой воли.
Рефлексоид, как и любой человек, может и обладать, и не обладать таким внутренним механизмом, как эмпатия (способность к состраданию). Эмпатия в рефлексоиде может захватить управление, и рефлексоид поступит не по предписанным правилам. В плане эмпатии рефлексоид может быть человечнее логика; рефлексоид в данном выборе даже обладает свободой воли, когда эмпатия вступает в конфликт с исполняемой командой. Это делает классификацию «человек» – «не человек» на основании деления “не рефлексоид” – “рефлексоид” невозможной.
У рефлексоида может быть чувство эмпатии, но поставить себя на место другого человека он все равно не может. Поэтому рефлексоид с эмпатией, наблюдая страдание, обычно пытается подавить в себе эмпатию, что приводит его к агрессивному психозу, иногда направленному против жертвы. Психоз этот может быть незаметен даже и для самого рефлексоида. Тогда он начинает рационализировать, и приходит обычно к тому, что виновата сама жертва.
Почти каждый человек лишен какого-либо свойства. Но это не делает его недочеловеком, как принадлежность к одной из муравьиных каст, что предполагает специализированные ограничения, не делает муравья недомуравьем. Скорее можно признать, что человек, обладающий всеми свойствами, является сверхчеловеком. Таких не бывает. А недочеловеком человека делает отсутствие нескольких человеческих качеств.
С другой стороны, сострадание может быть реализовано как программа: вижу боль – зеркальные нейроны – чувствую боль – действую против боли. Так что сострадание не может быть критерием человека в положительном смысле – в смысле характеристики по наличию. Его отсутствие может быть критерием человека в негативном смысле – у кого нет чувства сострадания – тот вроде как и не совсем человек, а нечто другое.
Человек обладает свободой воли настолько, насколько он обладает информацией об этой свободе. Если человек в каком-то вопросе не знает о возможности выбора, но знает только одно решение, то в этом вопросе человек не обладает свободой воли.
Морально отсталый – это или не знающий моральных правил, или не способный их интерпретировать правильно. Человек морально отсталый из своего сострадания, исходя из своих лучших человеческих побуждений, может наделать гадостей на основе собственной моральной отсталости. Потому что не знает и не понимает, как его благие намерения могут трансформироваться в его же аморальные действия и создание проблем.
Моральные нормы и представления рассчитаны на людей целостных, у которых все поведенческие черты связаны друг с другом. Но может быть такой человеческий экземпляр, нецелостный, фрагментарный, который последнее всё друзьям отдаст, а потом их же и кинет на деньги – совершенно не соединяя это в мозгу. Здесь стандартный моральный подход просто не подходит.
Люди программируются. В той области, в которой человек запрограммирован (заколдован, зомбифицирован), он не обладает свободой воли. Существуют различные области человеческой активности. Есть множество областей, в которых рефлексоид может быть запрограммирован; для логиков число таких областей намного меньше.
Наличие или отсутствие в действии или бездействии свободы воли полностью изменяет принципы ответственности. Аппарат не несет ответственности за программы, которые были в него заложены; ответственность несет программист.
Живое, здоровое общество склонно исповедовать идею существования свободы воли. Стареющее общество обращается к идее отсутствия свободы воли. Собственно сам догмат, лежащий где-то в общественных бумагах, может быть любым. Исповедание не зависит от написанного догмата.
Одна политическая система не может принять обе идеи – и существования свободы воли, и его отсутствия. И потому в технологиях общество начинает склоняться к её отсутствию, а это означает, что оно склоняется от воспитания людей к их дрессировке. В результате дрессировки не-рефлексоиды становятся психопатами.
Исторические факты организованности людей и народов – это редкие исключения, которые настолько удивительны, что включены в историю. История в большинстве из них и состоит, из их последовательности. И это создает ложное представление, что люди вообще способны к организации.
Существует и широко применяется ещё одна технология, основанная на спекуляции свободой воли. Из свободы воли проистекает ответственность. Эта ответственность широко используется в политике. Задается ложная установка, что люди располагают свободой воли вообще, в том числе в массе. И потому должны нести ответственность за свои поступки. Речь идёт об ответственности народов.
В мире происходят войны, и кто-то кого-то побеждает. Нациям-победителям нужно разграбление противника. Но в соответствии с принципами мировой религии победы добра, нельзя просто так взять и наложить на кого-то дань. Чтобы противник платил, он должен быть признан виновным, а для того, чтобы признать его виновным, ему приписывается свобода воли. Отсюда появляются виновные нации, которые должны платить и каяться. А то, что большинство наций – это большие и глупые рефлексоиды, которые свободой воли не располагают, в расчет, естественно, не принимается. Да, во внутренних войнах ситуация аналогичная: избиратель несет ответственность за политиков, которых он избирает путем программирования избирателя.
Там, где виноваты все, не виновен никто; признания в коллективной вине — это лучшая гарантия против обнаружения настоящих виновных. (с) Ханна Арендт.
Чем больше система, тем меньше у неё свободы – за счет увеличения количества внутренних структур и связей. Нации – это большие системы. Свободы у них практически нет, а у наций, превратившихся в массы, свободы нет вообще.