Эх мама-мамочка... этот эпизод начинаешь ты, твои слова:
До слез, конечно.
Я помню 26 число. Идём такие счастливые, а ты стоишь у окна руки на стекле после кесарево...
Да уж, руки на стекле с третьего этажа... в тот момент хотелось открыть раму и выпрыгнуть, к вам, родненькие мои, к вам, счастливые мои, к 8-летней дочурке с грамотой в худеньких ручках — спортсменка завоевала победу на худ.гимнастике для братика, она ведь ничего не знала. Как я, тот ещё следак, прочитала мед.карту ее братика... и хотела забыться с вами, и стать такой же счастливой-счастливой.
А потом? Потом меня перевели на первый этаж... и я ходила к сыну, если разрешали, и уговаривала, уговаривала, уговаривала его.
И мой скудный день проходил без сына так, а было 7 дней, 7 дней я, как одинокая Луна, с тремя мечтами:
Чтобы сын был рядом
Чтобы сын был рядом
Чтобы сын был рядом
Мой день:
Посетители, их было много...
Срывы нервные, очень доставали ...
Сон — полная отключка, после которой в первые минуты я была счастлива, а потом, осознавая реальность, шла кушать.
Накрывала сама себе стол, ставила перед собой все, ВООБЩЕ все: мясо, творог, пироги, бульон, овощи, фрукты, орехи... и ела-ела-ела... и это были редкие минуты, когда я не рыдала, хотя слёзы сами собой катились по щекам, и все время вопрос: за что? почему со мной? в чем мой косяк?
Вот уж, человек, вернее человеческая природа, когда я ела-плакала, плакала и ела, подобно скотине, чувствовала я себя именно так, распустила себя до 70 кг, конечно, я выбегала потом эти килограммы, а если бы нет?
Так что не распускайте и не запускайте себя, люди! Держите себя в руках, ок?
Вот уж когда действительно я не держала себя в руках, вот уж давала выход эмоциям, вот уж это были монологи сквозь стекло больничной палаты с посетителями.
После каждого гостя, я, упав без сил, засыпала, а потом ела-ела-ела...
Спасибо всем, кто приходил:
Родители
Семья
Инка, Маринка с мужьями
Коллеги с Северной казны
Тети Таня, Зиния, Зифа, Фая...
Ах тетушки мои, такие молодые мои, такие сильные и храбрые с полными пакетами вкуснейшей еды, ваша еда спасала меня от полной депрессии, от мук совести, и, когда я пила ваш бульон, я улыбалась во весь свой рот, сыну ведь полезно жирное грудное молоко...
А вы? А вы, по ту строну окон, видели, наверно, волчицу, одинокое око которой сверкало гневом, лапы которой, жестикулируя, царапали стёкла, зубы которой скрежетали, а из горла крик ауууу-аууууу-аууууууу
Эту волчицу увезли через 7 дней, одну, без волчонка. Помню цветы, ваши отвлекающие разговоры, как едем до дома в машине, как папа делает замечание Мишке: "Не грузи ты ее, зачем ты ей рассказываешь лишнее, побереги ее"... твоя отцовская забота обо мне безмерна, ты хотел защитить меня и сберечь, для чего? Для чего-то важного, я чувствую... твои слова: не бери на себя эту ситуацию, ты не виновата, чему быть — тому не миновать, если судьба уйти ему, твоему внуку, значит так тому и быть… дали мне уверенность в борьбе! «Мы будем бороться», решила тогда я!
Я и Миша!
Я и Миша!
Я и Миша!
А мама? Мама быстро накрыла стол и сказала: «Чего грустим? Я не поняла! Поднимем бокалы!» Ты сказала тост, самый нужный тост, самый короткий тост, из двух слов:
ЧЕЛОВЕК РОДИЛСЯ!!!❤️
Люблю и обожаю вас, всем сердцем, всех, о ком я пишу в этом эпизоде!!!
