Проснулась утром рано, сразу стала готовить завтрак на троих. Сына, как всегда, было трудно разбудить. Пошла в спальню. Присела на край кровати, чтобы полюбоваться спящим Никитой. С закрытыми глазами он проговорил:
- Я сейчас встану. Хорошо кофе пахнет.
- Никита, а там ты сам варишь кофе?
- Да, не волнуйся, все делает машина. – Раскрыл глаза и улыбнулся. – У меня сегодня будет мало времени. Поэтому послушаю сейчас, о чем вчера обещала рассказать.
Вздохнула, знала, что этот разговор должен состояться. Никита, в положении лежа, приготовился слушать мое признание.
- За эти два месяца несколько раз виделась с Кириллом. Даже была на свидании в следственном изоляторе. Хорошо, что сейчас он дома. – Остановилась, чтобы набраться сил. – Знаешь, много думала о нем, о нас с тобой. Я так виновата и перед тобой, и перед ним.
Закрыла глаза ладонью, так больно было смотреть в лицо Никиты. Тут он вмешался, взял меня за руку:
- Аля, ты помнишь мое прощальное письмо?
Это было так неожиданно, что мои слезы застыли в глазах.
- Я там просил тебя о прощении, сожалел, что не сделал тебя счастливой. Сейчас тоже виноват перед тобой, оставил одну, когда тебе так нужна была поддержка. И взять с собой не было возможности. Нет никаких условий для этого.
- А для тебя есть условия?
- Что ты все беспокоишься обо мне, о Кирилле? Кто виноват перед тобой, это только я да он.
- Никита, ты не понимаешь, что я хочу сказать.
- Да все понимаю. – Отбросил одеяло и встал. Я подала ему халат, но он отвел мою руку и обнял. – Моя хорошая, знала бы ты, как я хочу видеть тебя счастливой. Сам не смог подарить тебе счастья. Наконец-то ты сама задумалась о том, что тебя сделает счастливой. Ты из-за сына сделала свой выбор?
Внимательно посмотрел на меня. Я пробормотала: «Не только». Снова обнял. От его доброты не сдержалась, заплакала.
- Не плачь. За меня можешь не беспокоиться. В который раз мне тоже надо делать выбор. И это означает – снова наступать на горло собственной песне. Такая у меня судьба. Ну, давай завтракать. Труба зовет.
Ушел в ванную комнату. Я осталась стоять неприкаянной. Ведь не сказала ему и сотой доли, что хотела сказать. Не сказала и то, что Кирилл меня вряд ли готов простить.
После завтрака сыну и мне надо было торопиться в детсад и на работу. Никита довез сначала Митю, потом и меня. Прощаясь, сказал, что сегодня будет решено, когда вернется обратно – вероятно, уже завтра.
В обеденный перерыв никуда не пошла, сидела за рабочим столом без дела и как-то бездумно. Зазвонил внутренний телефон, с поста охраны передали, что ко мне пришел посетитель.
Спустилась в вестибюль. Это был Костя. Схватил меня за руку, торопясь, заговорил:
- Аля, я на несколько минут. Меня ждут. Что у вас с Кириллом происходит? Я все делаю, чтобы загладить свою вину, чтобы вы не страдали из-за моей несдержанности. И все впустую. Разберитесь со своей жизнью, со своей любовью. Чтобы я… да и все остальные порадовались бы за вас.
- Костя, да за что ты винишь себя?! Наоборот, если бы не ты… Хоть кто-то из Полозовых думает обо мне, заботится...
- Господи, да знала бы ты, как мы все зависим от ваших отношений! Костя хмурый, не выходит к ужину, только на телефоне висит. Ты бы хоть Митьку привезла… Вот все обрадуются.
Я с грустью потрепала его по щеке.
- Беги, рада была тебя видеть.
В конце рабочего дня позвонил Никита. Был уже дома и ждал меня. Когда вышла из офиса, чтобы пойти на остановку, меня остановил еще один член семейства Полозовых. Максим Максимович – вот кто всегда неожиданно появлялся, чтобы в очередной раз сыграть какую-то роль в моей жизни.
- Что-то случилось? Как хорошо, что вы здесь! Узнаю сейчас о новостях.
- Аля, как догадалась, что у меня есть новость для тебя?
- Да говорите же, Максим Максимович!
- Новость хорошая: обвинения сняты, в ответ от нас требуется отменить ответный иск. Так что стоило пойти ва-банк, чтобы противная сторона отступила.
Я в порыве чувств обняла, поцеловала в щеку дядю, поздравила. Но тут же задалась вопросом:
- Почему не Кирилл сообщает мне эту новость?
- Ну, тут он меня озадачил. Хотя рад, но настроение не ахти. Попросил сообщить тебе, чтобы не волновалась.
Мне это совсем не понравилось.
- Вы могли бы просто позвонить.
- Да вот… захотелось увидеть твою радость. И получить поцелуй.
Согласился довезти меня до детсада.
И вот мы с сыном дома. Вошли в квартиру и увидели в коридоре дорожную сумку. Никита говорил по телефону. Закончив разговор, подошел, поцеловал меня. Митьку приподнял, чтобы тоже поцеловать.
- Аля, не волнуйся. У меня ЧП, улетаю вечерним рейсом. Еще надо успеть заехать к своим – не удалось их увидеть, совсем закисли без меня.
- И когда тебе надо уезжать. Прямо сейчас?
Кивнул. Был не спокоен, и глаза были грустные. Добавил:
- Отец сожалеет, что так и не познакомился с тобой. И мне жаль…
Сказать, что я расстроилась – ничего не сказать. Никита снова покидает меня. Прижалась к нему и с раскаянием подумала: «И когда теперь я увижу тебя?»
В дверях оглянулся и смотрел так, что поняла: хотел запомнить эту минуту. Я рванулась к нему, но он вышел и плотно закрыл за собой дверь.
Так прошла рабочая неделя. В пятницу зашла к НикНику.
- Простите меня, пришла с просьбой об отпуске. Без сохранения.
- Что это с тобой? Чего вдруг захотелось в отпуск? Бежишь куда-то?
- Да. Хочу домой съездить. К маме.
Прятала глаза от всевидящего взгляда своего начальника.
- Давай рассказывай. У Кирилла вроде все в порядке, все утряслось...
- Все дело во мне. Хочу домой.
- Да где твой дом, дорогая?! Разве не здесь?
Замотала головой, сдерживая слезы. Разве у меня есть здесь мой дом?
- Надеюсь, вернешься?
Закивала головой и выскочила из кабинета.
На другой день с утра сбегала на вокзал, купила билеты. По пути приобрела в магазине подарок маме. Надо еще было до отъезда окончательно привести в порядок квартиру, чтобы не оставлять ее не прибранной. Что-то подстегивало меня в моих действиях. Наверно, желание покончить с одиночеством в большом городе. Дома мама, все привычно. А работу можно будет найти, если захотеть. Соглашусь на любую. Вот и Ленкин муж Вася звал…
Сын, совсем потерянный, слонялся по квартире и жалобно повторял:
- Я снова пойду в другой детсад. Я скучаю без моих друзей.
У меня сердце было не на месте. Но другого выхода не видела: так устала от переживаний, от тоскливых мыслей. Успокаивала сына:
- Ничего страшного. Тебе разве не хочется к бабушке?
Тут раздался звонок в дверь. Митя побежал открывать – у него всегда при этом звуке возникало радостное ожидание. И хотя не жаловался, что скучает по отцу, знала, что и он тоже замирает всякий раз, когда звонят в дверь.
Митя повернул замочную ручку – и попал в объятия Кирилла. Я тоже замерла. Красивый высокий мужчина с сыном на руках прошел в гостиную. Прекрасные волосы растрепались. Держа за руки танцующего на месте ребенка, с ожиданием смотрел на меня. Спросила его:
- Тебе НикНик сообщил?
- А что он должен был сообщить?
Огляделся. Увидел пустую от вещей комнату. Прошел с сыном в другую – и все понял.
- Я, как всегда, еле успеваю за тобой, Аля. Что ты задумала?
Не глядя на него, сообщила, что собралась в отпуск.
- Какой отпуск? И полугода не прошло, как приступила к работе.
Подошел близко-близко. Я отвернулась.
- Аля, еще немного, и я снова опоздал бы?
Я скрывала от него лицо, боясь, что вот-вот из глаз потекут слезы. Мужские руки нежно обняли меня за плечи, и я оказалась прижатой к его груди. Тут я не выдержала и горько заплакала. Слушала его горячий шепот:
- Прости меня, Алечка. Я снова долго шел к тебе. Прости меня, дурака. Не знал, что ты с Никитой рассталась. И чего ждал – сам не знаю.
Стояли, обнявшись, пока я не перестала плакать. Сын тоже обнимал нас за ноги. Помолчал вместе с нами, а потом попросил:
- Папа, поцелуй мамочку!
Я посмотрела в глаза Кирилла и улыбнулась сквозь слезы. Он в ответ прикоснулся к моим губам и с каким-то полустоном стал страстно целовать их, то вжимаясь, то отрываясь, чтобы еще с большим желанием снова впиться в них. Я прильнула к нему всем телом. Боже, неужели это сейчас со мной происходит? Такой долгожданный, родной, прекрасный мужчина любит меня, не разлюбил меня! Какие сладкие у него губы!
- Аля, как давно я тебя не целовал!
Схватил сына, и мы трое крепко-крепко обнялись, счастливые, смеющиеся.
Весь вечер уже в квартире Кирилла мы не отходили друг от друга даже на небольшое расстояние, так хотелось лишний раз прикоснуться, зарыться лицом в волосы, шею, пальцами трогать любимое лицо, припоминая забытые ощущения от этих ласк. И ждали очень ночи. И она наступила, стала драгоценным подарком нам, изголодавшимся, измучившимся от разлуки и тоски.
- Кирилл, любимый, ты мне делаешь больно! Ты как безумный меня тискаешь!
- Терпи, любимая, я скоро привыкну, но сейчас не могу сдержать себя!
- Что ты делаешь? Ты уже всю меня обцеловал!
- Алечка, прости! Здесь еще я не прикасался к тебе…
- Кирилл, наконец-то войди меня! Я просто изнываю… от желания.
- Можно, да?
- Дурачок!
Потом мы замолчали и только издавали нечленораздельные возгласы. Столько сильных чувств овладело нами, которые мы страстно выражали в забытых, но только нам одним известных жарких словах. Наслаждение приносило каждое его сильное погружение в меня и каждый отклик на это моего тела. Хотелось длить это состояние, но оно быстро закончилось, когда мы стали одним организмом и вжались в губы друг друга, чтобы не закричать от сильного потрясения, от нескончаемой дрожи удовольствия.
Настала минута покоя, когда Кирилл заметил, как мало потребовалось нам времени, чтобы испытать головокружительное мгновение. Даже стал считать, как долго ему пришлось ждать этого. Я закрыла его рот ладонью и зашептала:
- Любимый, тебе еще надоест каждую ночь заниматься любовью со мной. Захочешь другую горячую женщину – и поминай, как звали…
- Ну и шуточки у тебя! Знай, никак и никогда не надоест! Кстати, чего это ты предположила такую возможность для меня? Разве не ты от меня сбежала к Никите?
Это был запрещенный прием. Но у меня был свой ответ:
- Разве не ты женился на Наташе, а потом завел роман с другой? Как ее звали?
На этом наши перепирательства закончились, настолько остро радовались тому, что все препятствия, не зависящие и порой зависящие от нас, были преодолены. Просто наша любовная история развивалась долго, были счастливые минуты, но больше было мучительных часов и дней. И одной из причин стала моя раздвоенность, вернее, непонимание собственного чувства. Понадобилось время, чтобы я окончательно поняла, кто стал моим настоящим суженым. Моим единственным мужчиной.
Конец
Если понравилось, ставьте лайки, подписывайтесь, оставляйте комментарии. Спасибо!