Сегодня я снова поссорилась с дочерью. Да так, что разругались в пух и прах, и я сказала: собирай свои вещи и живи как знаешь. Хорошо, что дочь не такая гордая, как многие подростки и просто закрылась в своей комнате, но что будет завтра? Вдруг она так и поступит?
На самом деле у нас в семье все не так плохо, но вот увлечение дочери театральными подмостками и богемной жизнью, по моему мнению, не доведет ее до добра. В последнее время она настолько ударилась в это сомнительное, на мой взгляд, творчество, что совсем забыла про свою учебу, а ведь последний курс, нужно дожимать, ведь немного осталось...
Но так думаем мы взрослые, а что же творится в головах наших детей? Убравшись на кухне я без сил опустилась на диван, мне просто хотелось посидеть в тишине и темноте, но вдруг раздался звонок. Я даже вздрогнула, было уже поздно и я никого не ждала, а у мужа есть ключ. Но, измученная душевными переживаниями я открыла дверь, даже не спросив кто там.
За дверью стояла высокая седовласая женщина в чопорном белоснежном чепце и сером монашеском одеянии века, примерно так, шестнадцатого.
- Чем могу помочь? - удивленно спросила я.
- Мы забираем Вашу дочь! - уверенно сказала женщина. Голос ее жутким скрипом вонзился в мой мозг и от неожиданности я отступила, чем дала возможность монашке шагнуть в квартиру.
- Минуточку! - наконец смогла возразить я, - кто это мы?
- Комитет искусств...
- Но на каком основании? - не дала ей договорить я, - и что это за комитет такой?
- Мы заставляем талантливые души творить, пока у них есть силы. Она начала говорить, а перед моими глазами словно фильм в кинотеатре, развернулись движущиеся картинки. В каменной постройке средневекового вида за вполне современными столами, мольбертами и верстаками располагались люди. Каждый из них занимался творчеством, и картина выглядела весьма вдохновляюще, но в моем мозгу четко засела фраза, "пока есть силы".
- А если силы закончатся? Или вдохновение иссякнет? - задала я мучавший меня вопрос.
- Мы отправляем их в переработку - проскрипел ответ, - талант не должен пропадать, от должен приносить прибыль... я слушала этот голос а перед глазами проплывали стройными рядами измученные, стенающие люди в кандалах, отправляясь в черную неизвестность распахнутого, словно пасть какого-то великана, грота на морском берегу, из другого конца которого выходили уже не люди, а марионетки, без лиц, словно выточенные из дерева и подергивающиеся, как на веревочках, заполняли стоящие тут же дилижансы и возвращались в каменный замок творить новые шедевры...
- Я не отдам Вам дочь! - сказала я.
- Ты не сможешь нам помешать! - зазвенел голос, дама стала увеличиваться в размерах заполняя комнату и, вдруг, рядом со мной появилась белая монашка, выставив перед собой маленькие руки, создавшие странную воздушную перегородку перед страшной гостьей. Та вернулась к нормальным размерам и стала рассказывать мне, насколько я не права и какое великое будущее ожидает мою дочь, если она попадет в их конвейер, производящий и перерабатывающий таланты. Что у нее никогда не будет творческих кризисов и проблем с тем, как продать свое творчество... Я внимательно слушала и постепенно поддавалась на уговоры, воздушная прослойка перед страшной женщиной медленно таяла, а она все сильнее проходила в комнату. сдвигая нас в глубь квартиры.
- Ну помоги же мне, это же твоя дочь! - закричала монашка, сдерживающая неприятную гостью, и я, словно очнувшись от гипноза старухи, выставила вперед руки и попыталась вытолкать страшную гостью за дверь, однако не смогла сдвинуть ее даже на пару сантиметров. Женщина злобно засмеялась, а я вложив все силы в руки резко ударила ее в грудь и от столь дикого напряжения потеряла сознание.
Очнулась я возле двери. Меня приводила в чувства дочь.
- Мама, ты что прямо здесь уснула? Как так получилось?
- Да я не знаю, вроде на диване засыпала, может я хожу во сне? - предположила я и прошла к дивану.
Наверное мне все это приснилось, - решила я, - под воздействием сильных эмоциональных переживаний, после скандала с дочерью, только руки почему-то болели, словно я накануне серьезно занималась спортом, и на душе было неспокойно. С дочерью мы помирились, я извинилась и больше никогда не скажу ей: собирай свои вещи, уходи и живи как знаешь. Я до сих пор вздрагиваю, вспоминая, как конвейер талантов перемалывает людские души, выплескивая из своих недр страшные полуфабрикаты обезличенного человека.
Этот страшный сон напомнил мне взрослую жизнь, ведь мы все проходим такой конвейер, кто-то деформируется больше, кто-то меньше, но в итоге все под кого-то прогибаются и творят только то, что продается.
И пока у меня есть возможность дарить дочери свободу творчества, я сделаю все возможное, чтобы она смогла обходить этот конвейер стороной как можно дольше...