Повесть «Звёздочка» глава 16
Чайник вскипел, недовольно фыркая из-за нерасторопности хозяйки, замешкавшейся и не сразу выключившей электрическую плитку. Татьяна заварила чай в пузатом фарфоровом чайнике с небольшой щербинкой на носике. В комнате Иван продолжал играть на баяне и петь песни.
Соседки в квартире за стенкой обсуждали весёлое соседство.
— Эх, Зинуша, — вздохнула мать Зинаиды, баба Варя, — теперь мы с тобой похоже, что ни день, то концерт слушать будем.
— Да, мам, и заметь — концерт без заявок слушателей, — ответила матери Зинаида Митина.
— А поёт-то как, — покачала головой старушка, — слёзы на глазах наворачиваются, заслушаться можно.
— Ой, мама, чую я что концерт этот плохо закончится.
— Думаешь, напьются да буянить начнут?
— А это мы скоро узнаем. Ты что не слышала, как Танька горло сегодня с самого утра дерёт?
— Слыхала, как такое не услыхать, поорала, да песни петь начали. Любовь у них ведать такая: щас орут — щас милуются. Закончилась похоже наша с тобой тихая жизнь. Это что же за стены в доме такие — всё слышно, что не скажи. Ну надо же…
Тем временем Татьяна достала из холодильника винегрет, палку колбасы, кусок сала. Посмотрела в раздумьях на сестру, сестра предложила:
— Тань, давай я хоть колбаску да хлеб порежу.
— Ну уж если резать, то уж в зале*, тут теснота у нас — это не то, что в двушке.
— И правда, Тань, вроде и квартира новая, а кухня малёхонькая. Почему они на кухне-то сэкономили?
— Да кто их знает: партия сказала — строители сделали. Наверное, чтобы в зале по культурному сидели, а не на кухне. Бери, Ир, колбасу, сало, хлеб да в зал пойдём. — распорядилась Татьяна, взяв кастрюлю с винегретом и отправилась в гостиную. Иван пел с надрывом в голосе:
— Ой, рябина кудря-а-вая, бе-е-лые-э цветы-ы, ой, рябина, ряби-и-ну-у-шка, что-о взгрустну-у-ла ты**. — а Юра ему подпевал в полголоса.
Прошка, Тёмка и Пашка катали машинки по полу и радостно визжали.
— Вань, хватит глотку драть. — входя в комнату прикрикнула Татьяна на мужа, — Гости пришли ты бы хоть стол раздвинул, ну никакой заботы, что только за мужик такой.
Иван, повинуясь жене отложил баян, кивнув свояку, сидящему на диване, попросил:
— Пойдём, Юр, стол поставим.
Юра без лишних слов встал и помог пододвинуть полированный стол к дивану. Татьяна поставила кастрюлю с винегретом на подоконник и стала вспоминать, где лежит у неё клеёнка, чтобы застелить ею стол, но так и не вспомнила. Огорчённо она выдавила из себя:
— Да что же такое-то, а, прям одно к одному: клеёнка куда-то запропастилась.
— А может газетками обойдёмся, а? — предложил Иван и услышал язвительный ответ жены.
— Ты-то может и обойдёшься, а я привыкла культурно за столом сидеть.
Жилка на правом виске Ивана запульсировала, лицо его покраснело от нервного напряжения и волосы стали на вид ещё рыжее, чем были. Он хотел сказать жене пару ласковых слов, но сдержался, надеясь, что она прекратит до него докапываться. Татьяна пофыркала, огляделась и согласилась:
— Ладно, тащи газеты. Сервиз чайный разбил, теперь как нищебро́ды будем пить чай из чего попало, да ещё и на газетах.
— Татьяна, — обратился к ней Юра, — да мы же деревенские ко всему привычные, не волнуйся.
Татьяна тут же ему заметила:
— Тут так-то город, а не деревня и жить нужно по-городскому, — взглянув на сестру, Татьяна скомандовала, — Ир, клади колбасу, сало и хлеб на стол, а я сейчас за досточкой схожу и нож возьму.
— Тарелки бы ещё, Тань, не мешало и вилки, — напомнила ей Ира.
Татьяна позвала дочь:
— Алёнка-а, хватит ерундой заниматься, иди хоть тарелки принеси и вилки.
Дочь вышла из комнаты и молча отправилась на кухню. Тарелки стопкой стояли на подоконнике. Она выбрала из стопки тарелки получше, сверху на них положила вилки. С матерью она столкнулась в коридоре. Мать, заметив, что тарелки разные, прикрикнула:
— Ты ещё-то хуже взять не могла?
Дочь стояла и хлопала ресницами не понимая, что имела ввиду мать.
— Одинаковые возьми.
— А там столько нет одинаковых.
— Точно, он же их в прошлый раз перегрохал. — вспомнила мать, — Ладно, тогда неси эти, да поживее.
Алёнка рванула в комнату, отец уже расстелил газеты на столе, она расставила тарелки. Татьяна принесла из кухни разделочную доску и нож. Ира нарезала колбасу и сало.
— Мама!
— Что?
— А можно вазу взять? — спросила дочь.
— Какую ещё вазу?
— Хрустальную.
— Зачем? — переспросила Татьяна.
— Для винегрета. Прямо из кастрюли что ли накладывать его в тарелки будем, мы же в городе, а не в деревне.
Татьяна стояла и не знала, что ответить дочке: хрустальную салатницу ей было жалко, но свой статус городской жительницы хотелось подчеркнуть и она решилась:
— Можно конечно, что ты спрашиваешь. Она под койкой в коробке.
— Я мигом, — обрадовалась Алёнка и рванула в другую комнату, ей давно хотелось попробовать винегрет именно из хрустальной салатницы, но раньше мать этого сделать не разрешала. Она достала одну коробку, но то, что искала в ней не нашла, потом другую и вдруг увидела, что салатница разбита. — Мама-а!
— Ты что мамкаешь, неси её сюда.
— А она разбита…
— Как это разбита?! — переспросила Татьяна, надеясь, что не расслышала то, что сказала дочь.
— Сама посмотри.
Татьяна пошла проверить и увидела в коробке разбитую на несколько кусков хрустальную салатницу.
— Вань, а, Вань, — окрикнула мужа Татьяна, — это твоих рук дело? Иди-ка сюда…
Иван нехотя пошёл, Юра с Ирой переглянулись, явно назревал новый скандал.
— Ты разбил, я тебя спрашиваю? — переходя на крик задала вопрос мужу Татьяна.
— Тань, да ты чего? Мне и сервиза хватило… — ответил Иван первое что пришло ему в голову.
— Так ты сервиз нарочно разбил, да?
— Нет, конечно, ты чего, Тань? — оправдываясь произнёс Иван, не зная, как угомонить жену, — Ты же сама видела, что я запнулся и упал с коробкой вместе.
— Видеть-то видела, но я твою подлую натуру знаю…
Иван замахнулся на жену, Алёнка закричала:
— Папа, не надо-о…
Двойняшки сразу притихли, боясь нового скандала, а Прошка заревел от испуга. Татьяна заявила мужу:
— Хоть бы Прошку пожалел раз меня не жалко, испугал же ты его.
Иван взял ревущего сына на руки, приговаривая:
— Не плачь, маленький, не плачь. Мамка больше кричать на нас не будет.
— Ты чему его учишь, а? Опять из меня крайнюю делаешь? Сам значит добреньким прикинулся, а я значит плохая, так что ли?
— Угомонись, а, по-хорошему прошу.
Алёнка, чтобы отвлечь мать, сходила на кухню и принесла эмалированную миску:
— Мама, я тогда в миску винегрет положу?
— Да клади ты его куда хочешь, — махнула рукой в сердцах Татьяна и замолчала. В квартире Ширяевой воцарилась тишина.
Зинаида Митина в соседней квартире обрадовалась:
— Ну знать-то угомонились, а то телевизор толком посмотреть не дают.
— Ой, Зинуша, и как мы с ними жить-то теперь будем через стенку? — спросила баба Варя у дочери, — Может квартиру-то всё же обменять?
— Не знаю, мама, не знаю… Смеётся судьба над нами — не иначе.
Ира нарезала колбасу, хлеб и сало, потом, вспомнив про купленные в кулинарии пирожки и беляши, всполошилась:
— Я про пирожки-то совсем забыла. Пойду схожу за ними.
— И я с тобой пойду, чайники ещё надо захватить, а то поди уж остыли, — сказала Татьяна и пошла следом за сестрой на кухню.
Вернувшись с кухни Татьяна, поставила на алюминиевую подставку эмалированный чайник, а потом принесла заварочный чайник и жалуясь выговорила вслух:
— Что же это за день-то такой суматошный… Ой-ё-ёй… Бутылку-то достать или чаем обойдёмся?
— Конечно, царица моя, обмыть переезд-то надо.
— Пока стопки ищу, на улице стемнеет! — пошутила Татьяна, настроение у неё явно улучшилось.
— Да можно и из стаканов, — предложил Юра, — мы же деревенские ко всему привычные!
Татьяна зыркнула глазами на дочь и дала указание:
— Неси скорей стаканчики с кухни и кружки захвати, а то мы так никогда за стол не сядем. — а потом сказала сыновьям, — А вы, архаровцы, несите табуретки, сейчас есть будем. — но двойняшки не реагировали на мать, а продолжали катать машинки в комнате напротив.
— Ту-ту-ру-тут-ту… — громко произнёс отец и двойняшки бросив машинки, последовали на кухню за табуретками. — Вот так и живём! — улыбнулся Иван, надеясь, что жена выпустила словесный пар и скандалить больше не будет.
— А запивать-то чем будем? — спросила Татьяна мужа и не дождавшись ответа, предложила, — Пойду, хоть морс намешаю с чёрной смородиной.
— О! Самое-то! — оценил её идею Иван.
Сыновья принесли табуретки, Алёнка несколько раз сбегала на кухню за стаканчиками и кружками, Татьяна поставила на стол кувшин с морсом и празднование переезда началось.
Гости закусили винегретом, салом и варёной колбасой, наелись пирожков и беляшей. Когда дело дошло до чая, Татьяна вспомнила про разбитый мужем чайный сервиз и периодически косо поглядывала на своего мужа и ворчала, тот еле сдерживал себя, чтобы не запустить в неё что-нибудь. Слушать ворчание хозяйки надоело всем без исключения. Юра мысленно искал причину ухода и когда нашёл, озвучил её:
— Ой, я же забыл, кошка-то у тёщи не кормлена с вечера.
Ира тут же поддержала его:
— Точно, кормить надо срочно Муську.
— А может ещё посидите, или вернётесь, как накормите? — спросил Иван, надеясь в душе, что они вернутся, иначе ему не сдоброва́ть.
— Вань, кошка-то кошкой, а у нас ещё и печка не топлена, как бы рассада на окне не помёрзла, потом ведь сам знаешь, тёща-то меня с потрохами съест — ей только повод дай.
— Ну тогда да, — грустно произнёс Иван.
— Спасибо этому дому, пойдём к другому! — вылезая из-за стола, сказал Юра.
— Хорошо, посидели, — направляясь к коридору произнесла для приличия Ира.
— Так приходите почаще, мы гостям рады! — приветливо предложил Иван.
— Спасибо, будет время — придём!
— А квартира-то понравилась? — поинтересовалась Татьяна у сестры.
— Да ничего так, но, темновата… — замялась сестра, глядя на стены в коридоре, выкрашенные тёмно-коричневой краской.
— Ну какую уж дали, в такой теперь и будем жить. Ладно хоть стены в коридоре я вовремя перекрасила, а то бы уже белить пришлось сразу после переезда, — гордо заявила Татьяна.
— Да, царица моя, ты у меня молодец, — похвалил Иван жену, боясь, что с уходом гостей она опять закатит ему скандал. Татьяна это почувствовала и резко его оборвала:
— Не подлизывайся, пока сервиз мне новый не купишь я не успокоюсь… И салатницу тоже.
— Так её-то я не бил, что я враг себе что ли?
— А пианино кто поцарапал? — продолжала наезжать на мужа Татьяна.
— Да я, кто-кто?! — не сдержался и закричал Иван, — Достала ты с этим пианино. Знал бы, так в двушке его оставил…
Пока новосёлы выясняли отношения, гости оделись и поспешно стали прощаться:
— Ну мы пошли, счастливо оставаться! — уходя пожелал Юра, и за руку потянул Иру к выходу.
— Пока-пока! — помахала Ира рукой.
— Пока…
— Спасибо что помогли! — прокричал вслед уходящим гостям Иван и закрыл за ними дверь.
— Помог, а не помогли, — поправила мужа Татьяна. — Юрка-то, молодец — хорошо помог, а Ирка обещала мне пол смыть, а сама чая напилась и умотала. Вот тебе и сестра.
— Да ладно тебе, Тань, забудь.
— Я те забуду… Опять мне рот затыкаешь…
Обстановка продолжала накалятся.
Пояснение:
Зал * — гостиная, самая большая комната в квартире или в доме.
Слова из песни «Уральская рябинушка» ** — сл. М. Пилипенко, муз. Е. Родыгин
© 21.05.2021 Елена Халдина, фото автора
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной статьи.
Продолжение 17 Пап, а ты домой вернёшься
предыдущая глава 15 Сирень-черёмуха, или терпи, коль женился
Прочесть роман "Мать звезды", "Звёздочка", "Звёздочка, ещё не звезда"
Прочесть Именины