Евграф Савельев
Казачество было грозной силой, пугалом басурманского мира и неуловимым противником, постоянно грозящим разрушительными набегами и морскими наездами. Лучшую охрану для русских окраин трудно было представить, тем более, что казачество служило не за страх, а за совесть. „От казака был страх на поле”, гласил официальный документ того времени, ярко характеризующий значение и воинственность Донского казачества.
Кроме этих более крупных поселений, без сомнения существовало много небольших становищ и городков, садившихся исключительно по бродам и перевозам, а также около древних шляхов. Так, без сомнения, было поселение Донцов на переправе через Дон, у Бабской переправы через Дон стоял потом Бабский городок, у Переволоки близ нынешней Качалинской станицы существуют развалины Паншинского (Пантикапеи) городища, древнего Казанского перевоза, который служил для сообщения по такому же древнему Алланскому шляху, выходящему с Кавказа из Дарьяльского ущелья и теряющемуся в Воронежских степях. По этому шляху ходили в старину с воинственными и торговыми целями жившие на Придонских равнинах Аллане, народ могучий и по тому времени довольно культурный. Можно с большим вероятием заключить, что по имени этого шляха назвалась теперешняя станица Еланская (Алланская), имеющая, без сомнения, за собой седую древность.
От берегов Волги, направляясь к Киеву, протянулся гетманский шлях, пересекая Дон в двух местах: у Паншина городища и в другом месте близ теперешней Новогригорьевской станицы. Из древнего города Атель (Астрахани) шел большой шлях в земли „При-Окские”, то есть на реку Оку близ Рязани. Этот шлях пересекал около Паншина городища шлях гетманский и шел далее на север через реки Медведицу, Хопер, Бузулук, прозываясь Старым Астраханским. Кроме того, с Кавказа проходил к устьям Дона Кабардинский шлях, а из Тамани –Приморский шлях; оба эти шляха сходились у теперешней Елисаветовской станицы, где имели привал для караванов.
Таким образом, лепясь у перевозов, бродов на шляхах и военных путях, казачество занимало стратегические и торговые пункты края и приобретало тем самым важное значение у окрестных племен и народов.
Главенствующее участие черкас в образовании Донских поселений ясно представляется всякому интересующемуся своей родной историей уже из одних географических названий. Так, главный городок Донцов назывался Черкасск, а недалеко от него существовал Монастырский остров с городком того же имени. И у Киевских черкас был город Черкасы, а недалеко от него на Днепре также Монастырский остров. Эти названия уже в силу их числа не могут быть простыми созвучиями. Они показывают, как дорого было старинному черкасу его родное слово, его национальность, ярко отразившаяся потом в казачьей сословности.
Старыми казачьими и русскими былинами утвердительно устанавливается участие Донских казаков во взятии Казани в 1551 году Иоанном Грозным и в дальнейшем покорении Казанского царства. Новейшими же изысканиями доказано еще раннее участие Донцов в царских походах на Литву и Польшу.
По историческим документам видно, что Донские казаки под начальством походного атамана Федора Павлова приняли добровольное и в высшей степени деятельное участие в покорении Астрахани в 1554 году, где часть их поселилась на жительство под именем Астраханских казаков. Преследуя во время бегства Астраханского царя Ямгурчея Донцы отобрали у него дочерей, жен и все имущество, так что царь кое как ускакал от казаков с 20 воинами в Азов, где и укрылся. Для наблюдения за порядком в новозавоеванной земле был назначен дворянин Тургенев с казаками.
В следующем же 1555 году Ямгурчей задумал возвратить свое царство и с этой целью поднял с помощью крымцев и ногайцев восстание, но был прогнан Донцами. В 1556 году в самой Астрахани подготовлено была для той же цели восстание и измена, но Донской атаман Ляпун с казаками, не ожидая прихода царских войск бросился на татар, смял их и разбил на голову.
В царствование Иоанна Грозного на Дон переселились Мещерские казаки, основавшись преимущественно в верхних городках. Мещерские казаки жили в пределах Московского царства и происходили от племени Мещеры финского происхождения.
В 1559 году, когда крымский хан Девлет-Гирей с ордою вторгся в русские пределы, где был отражен московской ратью., Донские казаки за его отсутствие бросились на Перекоп в союзе с ногаями, разорили и разогнали несколько улусов, отбили множество лошадей и с богатой добычей вернулись на Дон. За этот подвиг царь Грозный пожаловал казакам свободную торговлю по всем русским городам.
Наконец, выведенный из себя наездами казаков и их успехами, турецкий султан Селим в 1569 году решил окончательно истребить казачество на Дону и для этой цели собрал огромное войско свыше 67000 янычарь, турок и крымских татар. Селим имел план подняться по Дону до Переволоки, соединить каналом Дон с Волгой, поставить ряд крепостей и завладеть Астраханью. Тогда казачество было бы окружено
Донские областные ведомости № 132/19.06.1913 г. стр. 3
железным кольцом и неминуемо должно было погибнуть.
Донские казаки, видя неминуемую гибель, рассыпались по необъятным степям и не показывали и признака жизни, так что турецкий флот плыл по Дону среди полного безлюдья. Достигнув Переволоки, турки потерпели полную неудачу в рытье канала и в перетаскивании судов в Волгу, так что, отправив их назад в Азов, двинулись в поход на Астрахань. Но под Астраханью они были разбиты Московской ратью и Донскими казаками и бежали безводной степью к Азову, причем по пути массами гибли от преследования казаков и черкессов.
В этом же походе против турок участвовал и князь Вишневецкий с своими Запорожцами, которые после поражения турок остались недовольны разделом добычи и решили остаться на Дону, причем поселились большей частью в низовье, где и основали в 1570 году город Черкасск, ставший главной резиденцией Донской старшины и Войска.
По непонятной слабости Иоанн Грозный стал заискивать перед недавним своим противником Селимом и искать у него дружбы, для чего послал к нему послов и согласился срыть русскую крепость на Кавказе и лишиться там влияния. Но Селим потребовал, чтобы Московский царь признал себя его данником и уступил туркам Астрахань и Казань. Одновременно с этим крымский хан, по указаниям из Константинополя, бросился с ордою на русские пределы и подступил к Москве, из которой Грозный едва успел выехать. Татары взяли и сожгли Москву, причем в пожаре погибло до 800 000 человек до отведено в Крым пленниками более 100 000 человек.
В 1572 году во время ужасного голода в Крыму Донцы беспощадно опустошали татарские улусы и даже взяли Азов, но не могли в нем удержаться и отступили с богатою добычей на Дон.
В 1576 году крымский хан Девлет-Гирей с 50 000 всадников двинулся походом к Российским городам с целью погрома и грабежа.
Но в это время Донские казаки, соединившись с черкесами, бросились на Крым, взяли штурмом город Ислам-Кермен и ограбили окрестности.
Это заставило хана быстро повернуться назад и отказаться от своего намерения. Таким образом Донцы спасли русский народ от нового погрома.
В 1585 году претендент на крымское ханство Сайдет собрал свыше ...... ногайцев и примкнувших с нему несколько Донских атаманов с казаками и вторгнулся в Крым, победил и свергнул Ислам-Гирея с ханства, причем захватил его жен и казну и сам сделался крымским ханом. Пользуясь этим удобным случаем, казаки жестоко опустошили татарские улусы и с богатой добычей вернулись на Дон. По поводу участия Донцов в этой крымской распре Московское правительство строго наказало ехавшему в Турцию посольству заявить султану, что воевавшие Крым казаки не русские и что они ходили с Сайдетом без ведома Москвы и так далее... Между тем само правительство послало еще в 1584 году на Дон Гура Вердеревского с городовыми казаками для поддержки Сайдета и в особой грамоте предписывало Донским атаманам нужные на этот случай инструкции. Эта трусливая политика ясно рисует тот страх перед восточными соседями, который невольно был унаследован со времен татарского нашествия, и внутреннее неустройство Московского царства, только что пережившего эпоху царствования Грозного. Казачество, исполняя свое историческое призвание пограничных защитников и оберегателей Руси, в то же время не раз увлекалось молодецкими наездами по примеру дедов, причем, к сожалению, бывали случаи разорения русских местностей. Эти наезды пугали Москву и заставляли ее относиться подозрительно к казакам, так как московские люди, большей частью мирные земледельцы и торговцы, никак не могли понять условий окраинной жизни, воинственности и своеобразного рыцарства казачества. Московское боярство отлично понимало пользу для государства, охраняемого на протяжении многих сотен верст единоверными лихими воинами, а также и опасность от признания их перед Турцией и Крымом своими поданными. Это двойственное положение и заставляло отчасти вести двойственную же политику. Кроме того общество той эпохи не могло относиться к казачеству с открытой душой уже потому, что в рядах казачьих попадалось не мало беглецов от притеснений и произвола боярства и помещиков. Но самих казаков такое отношение ни мало не беспокоило, и они живя совершенно особой замкнутой в своих старинных обычаях жизнью, постоянно промышляли себе ясыря (добычи), не заботясь о международных отношениях и полагаясь лишь на свою казацкую саблю и сметку.
Так, в 1587 году Донцы на голову разгромили улусы ногайского князя Як-Шисата, кочевавшего по Кубани, захватили в плен массу людей и имущества и даже пленили его дочь.
В 1590 году Донцы, соединившись с Запорожцами, осадили и взяли штурмом город Воронеж, разорили его, сожгли и убили тамошнего воеводу князя Долгорукова.
В том же году и также в союзе с Запорожцами Донские казаки, несмотря на то, что еще в 1586 году турки для преграждения им выхода в море засыпали каменьями Донские гирла, предприняли морской поход, причем ограбили и пустили ко дну много турецких торговых кораблей, а потом, высадившись в Малой Азии, взяли приступом и сожгли до тла турецкие богатые города Трапезонт и Синоп, после чего благополучно вернулись домой с несметной добычей.
В 1589 году значительная часть осевших по Донцу казаков, подкрепленных прискакавшими на конях из Украйны Запорожцами и Малороссийскими казаками, спустились по Дону на стругах в Черкасск, где, соединившись с всем Войском, весною ударили на Азов, разорили его окрестности и посады под самой крепостью, захватили много пленных и богатую добычу и отступили в Черкасск.
В том же году казаки громили Крым, разорили многие улусы татар у Овечьих Вод и, захватив богатую добычу и стада, вернулись на Дон.
В 1592 году в один из таких набегов на Дон нахлынули азовцы, ногайцы и черкасы, разорили многие городки, побили большое число казаков и захватили в плен около 100 человек, причем беспощадно их мучили посадив на каторги (турецкие гребные суда) и из ненависти к казакам отказавшись на обычный выкуп.
За это Донцы в том же году снова ходили под Азов, причем опустошили его предместья, побили много турок и на зло азовцам поставили под самим Азовом крепостцу.
Кроме того, тогда же удалые головы под начальством атамана Василия Жегулина совершили морской поход, причем погромили и потопили многие корабли с турецкими товарами в Азовском море.
В этом же году, мстя черкесам за набег на Дон, казаки поймали и увели в плен знатного черкесского князя Кабана с пятью союзными князьями и с ними захватили еще
Донские областные ведомости № 132/19.06.1913 г. стр. 4
турецкого Чауша (азовский вельможа). За этих пленников Донцы требовали с азовцев 32000 золотых выкупу.
Царь Феодор, находясь под влиянием коварного Годунова, искал дружбы с султаном, почему приказал отправленному в Турцию послом дворянину Нащокину уговорить казаков отпустить захваченных пленников без выкупа и немедленно помириться с Азовцами и турками.
В 1592 году Нащокин жаловался в Москву, что казаки отняли у него царские дары и наотрез отказались отпустить пленников без выкупа, причем на бурном кругу, по этому поводу собранном, разгорячившись, отрубили даже одному из пленных черкесов руку и кричали: „Мы верны Царю Белому, но кого берем саблею, того не освобождаем даром”. Потом, рассердившись на пробовавшего их уговорить одного из атаманов Вышату Васильева, били дубинами и утопили в Дону. Возмущенный этими поступками Царь Феодор послал на Дон следующую грамоту, очень характерную по тому времени.
„Посланник Нащокин доставил вам повеление Наше жить с Азовцами мирно, а ныне до Нас слух дошел, что вы проводив Посла, с Азовскими людьми размирье учинили, а к Нам писали вы, что Азовский Князь отпустя Посланника, захватил 130 ваших Казаков, да двух толмачей, многих казнил, а прочих посадил на галеры. Посланник же Наш к Нам писал, что ему за ваше размирье великое в Цареграде было изтязанье. По получении сей грамоты, сославшись, с Азовцами немедленно помиритесь, хотя бы вам и досада какая от Азова произошла; помирившись же отнюдь в море на грабеж не ходите, и тем Нас с Турецким Султаном не ссорьте. Послушайтесь, тем службу свою прямую Нам покажете, и жалованья Нашего не лишитесь; не послушаетесь, на всегда лишим вас и жалованья и милости Своей. Если же, паче чаяния, и после сего Нашему делу с Турками какую поруху учините, опалу на вас возложим, в Москву для ласки никогда вас не призовем, пошлем на вас рать, велим на месте вашего Раздора (*) поставить свою крепость, изгоним вас с Дону, и вместе с Султаном не позволим вам воровать, как ныне воруете. Страшитесь моего гнева, с Азовцами неукоснительно помиритесь; Турецкого Чауша, долженствующего прибыть на Дон с Нащокиным и посылаемого к вам для встречи их Измайлова примите и препроводите до нашей Украйны с честью, дав в распоряжение Измайлова от 200 до 300 человек. Лучший отряд доброконных и вооруженных Атаманов и молодцов, пошлите погромить Араслана Дивеева Улус, что на Калмиусе, и добудьте там языков, чтобы Нам про Ханово умышление узнать своевременно. Если до прибытия послов Татара и Азовцы пойдут войною на Украйну, вы ступайте на шляхи и перевозы в тыл врагу, и сошедшись на Донце с Путивльскими и Запорожскими Черкасами, там по Указу Нашему с Гетманом Хриштопом Косицким находящимся, действуйте совокупно и за одно. На Казыев и Арасланов Улусы придут Нагайцы со многими людьми, с Нашим Боярским сыном и им помогайте усердно, и где нужно перевозите их через Дон. Ныне, с вашим Атаманом Венюковым с товарищами, посылаем вам только по три пуда свинцу и зелья; а с Измайловым, смотря по нынешной службе вашей и раденью, пришлем более. Какие у вас вести поновятся, не мешкавши присылайте к Нам Атамана с товарищами, коньми в станице”.
Благодаря отчасти этой грамоте, а отчасти посредничеству Нащокина, обе стороны пошли на уступки, и казаки, согласившись отдать пленных только за 14000 золотых, отпустили их домой, после чего был заключен с азовцами торжественный мир.
Но как только Нащокин отъехал от Азова, турки захватили провожавший его, как посла, конвой из 130 казаков с атаманами, заперли их в тюрьмы и каторги и многих истерзали в ужасных мучениях.
Узнав про это, казаки на Дону исполнились негодованием и жаждой мщения, сейчас же собрались, поскакали на конях и поплыли на лодках к Азову. Полагаясь на мир, коварные азовцы не ожидали нападения и попали в беду. Казаки ворвались в город, сожгли его и жестоко опустошили, причем убили множество жителей и захватили кто познатнее в плен, после чего с торжеством вернулись в Черкасск.
Это нападение причинило Московскому послу в Константинополе много неприятностей и настолько обострило отношения с турками, что присланное на Дон царское жалованье казакам в том же году велено было отдать Донцам тайно, чтобы об этом турки не знали и не заподозрили бы покровительства к казакам со стороны Московского правительства, усиленно уверявшего через Нащокина султана о непричастности Москвы к казакам и их набегам.
В 1592 году в Москве некий Хлопка Косолап объявил себя защитником крестьян, особенно терпевших от насилий и притеснений Годунова и покровительства с его стороны таким же притеснениям от помещиков, и поднял восстание, но был разбит царскими войсками, после чего с многими сообщниками бежал на Дон и присоединился к казачеству.
В 1593 году казаки внезапно прискакали на конях в крымские улусы, разорили и избили татарскую заставу у Перекопа и так же быстро скрылись в степи, увезя с собой пленных татар.
----------------
*) Главный на Дону городок, ныне Раздорская станица
Во времена седой древности, когда и в зачатке еще не существовало русской национальности, а разрозненные малочисленные племена полудиких славян вели полукочевой полуоседлый образ жизни, лепясь преимущественно по берегам Днепра и его притоков, в огромных цветущих степях, простирающихся по всему югу теперешней России от Карпатских гор к Кавказу и Уралу и далее до самого Алтая, обитали кочевые воинственные народы, в непрерывных войнах беспощадно уничтожавшие друг друга огнем и мечом.
Незадолго до образования Киевского княжества и начала славянской государственности в южной части степей, примыкающих к берегам Азовского и Черного морей, то есть, в нынешней Кубанской области, переднем Кавказе, на Дону и восточных окраинах Малороссии, жил многочисленный и мужественный народ Узы или Азы, разделявшийся на несколько родственных племен.
Так, жившие при самых берегах Черного моря назывались „чигами”, у гор Кавказа – „ассами”, по берегам реки Тора и отчасти Дона, – „торками” и проч.
Все же, вообще, Узы, – народ по своим привычкам и характеру весьма схожий с теперешними черкесами, – были прозваны окрестными славянами за высокие черные бараньи шапки „Черными клобуками”. (Живущие в настоящее время в средней Азии потомки Узов называют сами себя „кара-калпаками”, то есть черными шапками). Восточные же соседи Узов дали им за воинственность и беспрестанные набеги прозвище „Черкасов” (серкеш по персидски значит разбойник).
Под этими наименованиями Узы несколько столетий благоденствовали в своих степях, размножаясь и укрепляя политическое положение свое среди окружающих народов, как вдруг, приблизительно в конце 10 столетия по Рождестве Христовом, то-есть около 1000 года, с северо-востока хлынули в землю Узов дикие орды еще невиданных врагов, уродливых лицом и необычайно свирепых по характеру.
Беспокойные наездники эти, по всей вероятности родоначальники нынешних калмыков, скоро стали известны всему славянскому и кавказскому миру под именем половцев.
Половецкие полчища, разоряя до основания все на своем пути, прошли по течению Дона с верха до низу и, уничтожив Хозарское царство, разорив его главный город Саркелы, расположенный, как думают, недалеко от теперешней Цымлянской станицы Войска Донского, обрушились всей своей массой на разрозненные племена Узов.
Прежде всего пострадали черкасы „чиги”, принужденные частью долгое время скрываться, лишившись всего имущества, в неприступных болотистых низовьях Дона и Кубани, где впоследствии основали поселения, из которых особенно стал известен Азов, частью же бежать на север на территорию будущего Рязанского княжества.
Затем очередь дошла и до других племен Узов, причем одни из них принуждены были скрыться в неприступные горы Кавказа, другие, спасая свою жизнь и имущество, откочевали в Азию, где, смешавшись с монгольской расой, живут и доныне под именем Кара-калпаков.
Последние из народа Узов, Торки, храбро отстаивая грудью нашествие врагов, были все же оттеснены из родимых степей к Киеву, где остатки их приняли подданство князей Киевских и были поселены по правую сторону Днепра в местности, называемой Поросью, лежавшей по берегам реки Роси.
Устроившись на новых местах, черкасы торки составили постоянную конницу Киевских князей и были за свою храбрость, самоотвержение и преданность отмечены в современных летописях.
Живя свыше 200 лет среди славян, черкасы переняли понемногу у них язык и обиход, сохранив в чистоте национальное платье и духовные особенности.
Самым прочным связывающим звеном, навсегда соединившим славян и черкасом, была христианская религия, призывавшая и учившая единению, так необходимому в те воинственные времена.
Текли века, славянство крепло и ширилось, захватывая в свое владычество все новые и новые территории и подчиняя себе окрестные родственные племена.
Но на ряду с наружным могуществом, внутренний организм подтачивался неудержимо княжескими междоусобицами и раздроблением на уделы.
Вражда между отдельными княжествами достигла своей наивысшей напряженности, когда с востока надвинулся на Русскую землю новый бич человечества, монгольское нашествие, так называемых, татар.
Собственно, словом „татары” русские называли всех вообще монгольских воинов, хотя на деле их полчища состояли из многих племен и народов.
В татарских рядах были и разбитые ими половцы, и некоторые народы Кавказа, часть персидских народностей, чисто монголы, и народы тюрко-татарского происхождения. Но особенно выделялся своей подвижностью, воинственностью и национальным единодушием полумонгольский многочисленный кочевой народ „Казаки”, постоянной родиной которого были низовья Урала и Волги и среднее течение Иртыша.
Татары шли, как саранча, поедая все на пути и в сущности действую с большим порядком и тактикой в попутных сражениях.
Казаки вились впереди, с боков и в тылу монгольских полчищ, служа им завесой, разведчиками и фуражирами.
Татары, разорив дочиста страну и не оставив, что называется, камня на камне, уходили в свои степи и долгое время совсем не показывались, наслаждаясь мирной жизнью.
Казаки же долго еще не покидали разоренной страны, рыская в поисках добычи и зачастую нападая и на недавних своих союзников монголов в их ставках и улусах.
Народ этот, сохранившийся в относительной чистоте и до сего времени, по непонятной ошибке назван „киргизами”, тогда как собственно киргизы живут совершенно в стороне от казаков и почти ничего общего с ними не имеют, по крайней мере в исторической роли.
Сами себя киргиз-кайсаки называют только „казаками”. Также их зовут и соседние народы. Кроме того, в характере, духовных особенностях, выражениях, платье и обычаях киргиз-кайсаки поразительно сходны с основными чертами нашего казачьего типа.
Например: киргиз смел, изворотлив, в совершенстве знает лаву, великолепный наездник, хитер, воздержан в пище и питье когда необходимо, послушен начальнику, предан товарищам. В частной жизни от гостеприимен, любит старые песни героических времен, весел и остроумен, любит каламбурить и шутить.
В мирной жизни киргиз (казак) довольно ленив и всеми силами избегает домашних работ, которыми занимаются преимущественно женщины. Киргиз любит оружие и военные рассказы. Он в большей части своих представителей знаток коня и коневодства. Кочевник по природе, он с трудом переходит на занятие земледелием и отрывается от охоты и рыболовства. Даже современный киргиз, стесненный в своих землях русским крестьянином и потерявший большую часть своих былых владений, отошедших под русскую колонизацию, все ж в большей мере скотовод, чем земледелец.
Песни киргизские заунывны и тягучи, но при всем том не лишены приятности и красивых переходов. Манера петь очень похожа на нашу староказачью. Вот этот-то народ, эти природные казаки, и дал толчок к образованию славянского казачества, примешавшегося впоследствии к первоначальному „казакованию” в степях целый ряд оригинальных традиций, навеянных религией, историческим прошлым и смутным сознанием своей мировой роли.
При первом нашествии монгольских полчищ весь юг России был разорен до тла; народы, кочевавшие в Черноморских и Азовских степях, частью вырезаны или бежали куда глаза глядят, частью поневоле примкнули к завоевателям. Земледельческая Киевская Русь и примыкающие к ней племена были разорены в конец, и только благодаря густым лесам, покрывавшим тогда Киевскую область, спаслась от плена и избиения большая часть населения. Нечего и говорить, что наиболее пострадавшими от татар явились черкасы, жившие на рубеже Киевской области. Они прямо обратились в бездомовников и принуждены были для спасения своего и семейств бродить, скрываясь в степях и низовьях Днепра, куда лишь слабо докатилась монгольская волна.
Но вот, татары отхлынули от разоренной Руси и скрылись в таинственной Азии.
Жизнь Киевского славянства была потрясена и разрушена в корне.
Все наиболее родовитое и богатое, опасаясь новых нашествий и погромов, стало усиленно эмигрировать в Литву и мало еще известную, но предоставляющую некоторые шансы к безопасности Москву.
На Киевских местах осталось лишь в небольшом числе славянское земледельческое население, уклонившееся от переселения за своей знатью на север, да не потерявшие еще своей родовой воинственности, разоренные до тла и пылавшие ненавистью к татарам черкассы.
По уходе батыевых полчищ в Приднепровских и Придонских степях расположились составлявшие его арьергард казачьи станы (то-есть теперешний киргиз-кайсацкий народ. Русские ошибочно называли уже в ХVІІІ столетии кочующих до сего времени в Азии казаков „киргиз-кайсаками”; наименование „киргиз” присвоено им от соседних с ними киргизских племен, слово же „кайсак” есть испорченное „казак”.)
Из этих казачьих станов беспрестанно производились налеты отдельных шаек в поисках добычи и пленных на медленно оправляющуюся от разгрома Киевскую Русь. Но тут киргизские казаки, к величайшему своему удивлению, встретили в лице черкас опасного соперника, ловкого наездника и легкого неустрашимого воина, одушевленного вдобавок непримиримой местью.
Эта малая война – казакованье – между разоренной и лишенной государственных устоев и руководителей народностью и действовавшими вразброд мелкими разбойничьими шайками кочевников, длилась долгое время и содействовала с одной стороны развитию воинственных традиций и отвращению к земледельческому и вообще мирному труду, навсегда укоренившихся в миросозерцании черкасов, а с другой стороны выработала у лишенного руководителей и высшего класса населения непреодолимое влечение к свободолюбию, независимости и тот удивительный, построенный на прочных демократических устоях, порядок самоуправления, которому мы доныне удивляемся, знакомясь с прошлой жизнью Запорожья и Дона. В этой малой войне черкасы и казаки научились взаимно уважать друг друга за храбрость и изворотливость.
Черкасы переняли у казаков многие военные хитрости, лаву, джигитовку, оружие, посадку и даже часть обычаев и одежды. (Сравнить современных Кавказских казаков с горцами).
Постоянно находясь в соприкосновении с казаками, проводя жизнь так же, как и они, в молодецких наездах на вражеские станы и степном единоборстве между отдельными воинами, черкасы научились „казаковать” и мало-по-малу слово „казак”, служившее ранее племенным названием кочевников, стало в среде черкасов синонимом молодца-наездника, военного ремесла, а позднее, перейдя на целую общину, укоренилось в родовом и наследственном значении так, что название черкас стало неразрывно связано с словом „казак”. Другими словами, каждый черкас называл и до сих пор называет себя казаком.
Укрепившись и проникнувшись общими идеями, черкаские казаки потеснили из Приднепровских полей своих учителей азиатских казаков. Шаг за шагом преследовали они принужденных уходить под воинственным напором к востоку кочевников. Конечно, последние не сразу уступили понравившуюся им степь и борьба эта длилась года, вызвав подражание и аналогичные действия черкасов Азовских (бывших „чигов”) и удалившихся еще при половецком погроме на север их родичей (Рязанских казаков).
Соединенными усилиями черкас, действовавших с разных сторон и образовавших как бы огромную лаву, упиравшуюся одним крылом в берега Черного моря, а другим в Волгу, была образована как бы завеса, препятствующая вторжению на беззащитную Русь мелких монгольских шаек. В силу особых условий и создавшейся неблагоприятной обстановки казачья (киргизская) орда откочевала на старые места за Урал и Волгу, где обитает и до сих пор, под именем киргиз-кайсаков. Придонские же и Приднепровские степи, отстаиваемые в вековой упорной борьбе с преемниками киргиз, – крымскими и кубанскими татарами, а потом и турками, сделались колыбелью славного нашего казачества, родоначальниками которого надо считать храбрых черкас, в главной степени вошедших в коренной состав Донцов, Запорожцев и Рязанских казаков, трех первых ветвей великого казачьего дерева.
Об этом, помимо общности идей, неотразимо свидетельствуют исторические изыскания и названия казачьих центров. Так, центром Приднепровья в эпоху укрепления казачьей общины был город Черкасы, существующий и доныне; на Дону также появляется центральное старинное поселение Донской казачьей общины, под наименованием Черкасска. Кроме этих географических имен и массы различных бытовых и военных особенностей, оригинальное, свойственное только казакам, идейное и в то же время в высшей степени реальное миросозерцание, а главное неотразимое тяготение друг к другу и общее всем казакам свободолюбие, воинственность и рыцарство свидетельствуют о едином происхождении всего современного казачества, нивелировавшего и переработавшего в своем могучем влиянии массы примкнувшего к нему со всех сторон люда, – от одного общего корня, – лихих и духовно стойких воителей черкас.