К партизанам мы попали когда мне было 17 лет, а брату – 16. До этого мы спокойно жили в своей деревеньке, помогали матушке по хозяйству. Отца забрали на фронт еще в самом начале войны, но связь мы не теряли, он исправно писал нам письма, а мы в свою очередь старались незамедлительно отсылать ему ответ. Год без отца прошел сложно, работа разом свалилась на наши юные плечи.
По отдаленным звукам взрывов, всем было понятно, что линия фронта медленно движется в нашу строну. Мы с братом стали слышать по ночам, как мама тайком плачет в подушку, стараясь не показывать свои опасения по поводу нашей дальнейшей судьбы.
Вскоре через нашу деревню пошли караваны отступающих солдат и уцелевшая техника. Мы отдавали изголодавшимся красноармейцам все, что у нас было, настолько плохо они выглядели. Некоторые солдаты, опустив глаза, извинялись, что они вынуждены отступать и сдают наши деревни немцам. Я уже тогда понимал, что немцы - враг, действительно сильный и так просто нам с ним не справиться.
Немцы заняли нашу деревню примерно через сутки после того, как ее покинула последняя подвода с нашими раненными. Они сразу распределили наши административные постройки для своего начальства. Небольшими группами солдаты обыскивали каждый дом и забирали юношей. Мама, увидев, что они собирают молодежь, тут же велела нам бежать в лес. Собрав в сверток минимум вещей первой необходимости, мы побежали в лес и плутали целые сутки.
С партизанами мы встретились случайно, когда перебирались через полувысохшее болото.
- Стоять! – приказал нам хриплый голос и когда мы замерли спросил. – Кто такие?
- Мы с Липовки! – испуганным голосом произнес я. – Немцы деревню взяли, а мы смогли сбежать!
Партизан оказалось трое, самый главный из них - его называли Игнатьич, был большим, здоровым дедом. Он приказал нам следовать за ними и вскоре мы пришли к обустроенному лагерю партизан. Лагерь был небольшим, я насчитал всего 50 человек. Среди них были и женщины и дети. Нас приняли хорошо, накормили, напоили, дали сменную одежду, поскольку наша была насквозь сырая после болота.
- Куда шли? – спросил Игнатьич после того, как мы немного отдохнули.
- К вам! – не задумываясь ответил я. – К кому еще здесь в лесу идти.
- С оружием умеете обращаться? – поинтересовался дед, на что мы с братом отрицательно покачали головами.
- Ну ничего! – улыбнулся он. – Всему научим!
Первые дни я чувствовал себя обузой для лагеря, потому что отряды партизан каждый день ходили на какие-то задания, связывались со связными с близлежащих деревень, а мы только ели и спали. Единственное, что каждый день мы обучались владению оружием и рукопашному бою. Эта подготовка в дальнейшем нам очень даже сильно пригодилась.
На первое задание нас отправили только спустя четыре месяца нашего пребывания в лагере. Игнатьич собрал группу из 6 человек и стал объяснять суть задачи. Со слов осведомителя в одной из деревень остановилось на ночлег целых 8 цистерн с горючим. Все понимали, что все это горючее должно было быть доставлено на фронт немецким танкам. Когда я услышал про цистерны, сразу же понял в чем замысел.
- Так вот эти цистерны нам необходимо уничтожить! – подытожил Игнатьич.
Каждому члену группы была отведена своя роль в выполнении этой задачи. Я был хоть и старше, но телосложением помельче своего брата, поэтому я и еще двое партизан должны были обеспечивать прикрытие основной группы. А в основную группу входил сам Игнатьич, мой брат Коля и еще один партизан, они должны были непосредственно поджечь цистерны с помощью ручных противотанковых гранат.
Ближе к полуночи мы двумя группами подошли к деревне и заняли небольшой холмик у крайней улицы. Чтобы подобраться поближе к цистернам, которые стояли по другую сторону улицы, прямо на дороге, нам пришлось перебраться через чей-то заброшенный огород. Каждую цистерну охраняли двое автоматчиков. Мы залегли чуть подальше от основной группы и стали ждать, когда Игнатьич даст команду кидать гранаты. Прошло пол часа, но почему-то старший группы не предпринимал никаких действий. Я стал нервничать, возможно что-то пошло не по плану.
- Сергей! – вдруг услышал я голос своего брата. - Игнатьич просил передать, чтобы ты отошел метров на сто вдоль улицы и взорвал гранату.
Он передал мне гранату и объяснил смысл этого маневра.
- Если автоматчики нас заметят, то мы с винтовками не сможем от них отбиться, поэтому нужно отвлечь их внимание на несколько секунд.
Долго объяснять мне не пришлось, обменявшись пожеланиями удачи, мы с братом разошлись в разные стороны. Я огородами побежал вдоль улицы…
Отбежав достаточно далеко, я отдышался и швырнул гранату прямо посередине дороги. Ночную мглу озарила яркая вспышка. Взрыв, как мне показалось, был такой мощный, что даже заложило уши на какое-то время. Это была первая пущенная мной граната. Я схватился за винтовку и стал издалека стрелять одиночными в сторону колонны с цистернами.
Через несколько секунд после того, как я немного пошумел, возле цистерн взорвались гранаты, пущенные товарищами. Две из них взорвались прямо под ними, а вот третья не долетела и взорвалась вхолостую. Наш план частично сработал и немцы, отвернувшись в сторону взрыва, не заметили откуда были брошены гранаты. Однако цистерны с топливом не взорвались, как мы рассчитывали. Топливо просто побежало тонкими струйками через образовавшиеся отверстия, как через сито. Партизаны вдогонку бросили еще несколько гранат и стали отходить в сторону леса. Я тоже не стал задерживаться и побежал к заранее обусловленному месту встречи.
- Почему не взорвались цистерны? – запыхавшись спросил я Игнатьича.
Тот молча смотрел на полыхающие цистерны и чесал затылок.
- Не знаю! – буркнул он. – Главное топливо загорелось.
В этот момент раздался очень сильный взрыв и большой огненный шар озарил ночное небо. За ним последовательно прозвучали еще несколько взрывов и теперь всю деревню озарило ярко-красным светом.
- Вот теперь взорвались! – улыбнулся Игнатьич.
Прибыв в расположение полным составом, мы еще раз обсудили проведенную операцию.
- Молодцы, молодежь! – похвалил нас с Колей Игнатьич. – Проявили себя, как храбрые бойцы! Поздравляю с боевым крещением!
После этого мы с братом стали полноценными партизанами и пробыли с ними вплоть до того момента, как освободили нашу деревню. Мы благополучно вернулись к маме и продолжили жить мирной жизнью.