Глава 8
Через два часа, на станции московского метрополитена Профсоюзная Елена решила победить, она собрала всю свою волю в мужицкий кулак. Шутки закончились. Служба началась. Виктор Васильевич поставил молодого девушку бойца на пост с опытным, прослужившим десять лет, и задержавшим не одного преступника, парнем по имени Денис. Сын татарского народа, по фамилии Вахромеев, в ладно сидящей на нём форме, черноволосый, опрятный. Он выделялся среди личного состава абсолютной невозмутимостью. Вывести его из себя не могло ничего на свете. Он был настолько органичен в образе милиционера, что опытный глаз майора Волкова, нередко подмечал в старшем сержанте Вахромееве, какую-то эксцентрическую пародию на постового, исполняемую талантливым актёром. Как будто Денис, всем своим видом рисовал карикатуру на сотрудника МВД. В связи с частичным несоответствием внешнего и внутреннего содержания, Денис часто получал замечания в служебную книжку, от залётных командиров - проверяющих из управления. Это было вдвойне обидно, но Денис старался не подавать виду. Ретивые служаки никак не могли понять, что у этого парня высокие нравственные качества развиты с рождения, и он не издевается, над отцами – командирами, а реально является хозяином как вверенной ему станции, так и своей судьбы. Но, несмотря на взыскания, как наставник, и человек, первым познакомивший будущего милиционера приставленного к нему, с изнанкой служивой жизни, он был незаменим. Чернобровый малый, так ненавязчиво умел показать достоинства и недостатки службы, что молодой боец втягивался в это дело безболезненно, своим чередом, поддерживаемый дельным советом и личным примером наставника.
Именно Денис научил Лену дружить с бомжами и городскими клошарами, ошивающимися, особенно морозной московской зимой, в переходах станций. Там, среди мрамора и колон, отчаявшемуся человеку, можно погреться, пострелять мелочь у прохожих под каким-нибудь благовидным предлогом. Эта категория городских низов на самом деле обладает уникальной информацией. Кто, где, что и у кого своровал. Кто кого побил за дело, или просто по злобе. Эти люди первые заступятся и защитят милиционера попавшего в беду, но только в том случае, если он не будет их гнать, в лютую стужу, на улицу помирать, а проявит милосердие и оставит ночевать в переходе, или в каком-нибудь другом помещении, коих в метрополитене не счесть. Они, не задумываясь, придут на помощь, только позови. Улица научила их отвечать добром на добро, и добро они никогда не забывают.
«Давай так, Лена. Сегодня до двенадцати ночи, ты ходишь со мной. Как овечка за деревенским мальчиком с жичиной. Куда я, туда и ты. Время сейчас к обеду. Нам надо оформить пару распитий. Так что смотри в оба, если кого увидишь распивающим алкоголь на нашей территории, сразу дуй ко мне. Знаешь где у нас комната приёма пищи? Пойдём, провожу. Ты чего-нибудь из дома брала, бутерброды там, колбасу. Взяла – молодец, наш человек. Выпить не предлагаю, пооботрись пока. Мало ли Волк приедет, или ещё кто, повыше. Я тебя покамест прикрою, можешь даже подремать. Ну и закройся, само собой. Привыкай, одним словом», - Денис проводил девушку стажёра до вожделенной комнаты, показал, где что лежит, и удалился.
Елена осталась одна. Скользкие мысли безумными медведями, лезли в девичью, опрятно причёсанную головку. За покрашенной дурной, грязно – зелёной краской стеной, слышались потусторонние звуки, напоминающие крысиную возню. Девушка достала завёрнутые в газету «известия» бутерброды с колбасой и сыром. Разложила их на столе в шахматном порядке, заварила индийского чайку, и крепко задумалась: «Неужели, мне придётся всё это пережить? А как же иначе? Если я не закреплюсь на станции, если дам слабину, все подумают Лена Обрыдлова – самая натуральная трусиха, она не сможет в одиночку одолеть татуированного врага. Временные трудности, а у кого их нет. Дадут получку, приедет Мишка, попрошу подругу исчезнуть на одну ночь. Мы будем смотреть друг другу в глаза, и говорить, болтать не о чём, навскидку. Только не глобальное одиночество. Вот парадокс – в метро столько проходит за день людей, а я – как бы одна, машу плавниками, красной рыбёшкой, в мутной, глубокой тишине. Здесь каждый день совершается неприкрытое чудо. Здесь злые и добрые волшебники водят разноцветные хороводы. Они, суровые ленинские рабочие и праздношатающиеся зомби, на какой-то отрезок времени появляются в ярко освещённом вестибюле станции. До многоколёсного богатыря со щитом, их подвозит, молчаливый эскалатор, а потом – с треском всасывает вагон синего поезда с двумя горизонтальными белыми полосками. И всё, приехали – они исчезают в чёрной дыре тоннеля, может быть навсегда. Остаётся - только звук от многотомного комка металла, скребущего по рельсам. А некоторые пассажиры, проделывают этот путь десять раз в неделю, туда, на север, на юг, на запад, на восток и – обратно, к тёплому дому, к пузатой жене, в махровом халате. Сколько же времени жизни забирает метро. Кто-то из завсегдатаев подземного царства, пытается спрятаться за книгу, кто-то спит, кто-то оживлённо беседует с сослуживцем. Таким образом, неприкрытым самообманом, люди пытаются выиграть время у подземного царства. Но, не получается. Пока, кто-то отчаянный или неадекватный в вере, ни спрыгнул на рельсы или не сломался многоколёсный состав, от станции, до станции – три, четыре минуты ровного хода, и ни центом больше. В этой системе пыльных координат, кротовых нор, опутавших под землёй весь славный огромный город, Ершалаим - Москва, всё подчинено невидимому постороннему глазу ритму, сверхточный маятник, отмахивает каждый шаг городского командора».
Сидеть тихо, затаится, грызть ногти и думать, шевелить мозгами, как же выйти из царства мёртвых без потерь. Как освободится от пут мраморного имперского стиля. Как не заболеть душевно и остаться человеком с большой буквы. Один среди людей. У них свои дела, делишки, делята. А у тебя что? На разводе говорят «охранять спокойный сон советских граждан». А если граждане всё время будут спать, а ты уже проснулся. Выглянуло первое весеннее солнышко из-за стеклянных мартовских туч, запели уверенные дрозды, зазвенели городские дорожные ручьи с детскими клетчатыми корабликами. Тебе хочется задрать ноги, побежать без оглядки в утреннюю свежесть, плакать и смеяться, закрыть лицо руками. Тебе хочется припасть иссушенными губами к весеннему беловежскому ручью, вдыхать запах мать и мачехи, прильнуть к первым жёлтым цветам после долгой, тяжёлой, мраморной зимы. Ты готов делать что угодно, только бы не слышать больше никогда, грохот адского поезда, раскалывающего накалённую топотом тысячи ног, человеческую голову, напополам.
Жизнь человека, в форме он или без шинели и набедренных повязок, умный или глупый, красивый или уродец, совершенно не кончается с прекращением рабочей деятельности. С момента высовывания светлой лошадиной головы из государственного или частно поместного ярма, залихватское житиё только начинается. Можно захватить тело милиционера, нарядив его в каску и бронежилет, но его широкая душа, белой птицею возвысившаяся над обстоятельствами и мракобесием, не подвластна никому из ныне живущих. Потеряв настоящую работу, нужно вовремя сориентироваться и не переть по старой привычке, как баран на новые ворота. Чем чаще человек меняет место, среду обитания и способ зарабатывания на хлеб насущный, тем закалённее и прагматичнее становится его сущность, если он конечно, ещё не молодой пенсионер.
Пенсионера, во всех странах и на всех континентах, а особенно в капиталистическом обществе, считают отработанным материалом. Нахлебником, мерзким прыщом на здоровом теле общества. Поэтому, ему постоянно приходится перед всеми людьми унижаться, даже самыми отвратительными, если он не хочет помереть с голоду. Природа даёт ему шанс выжить, только исключив из черт сформировавшегося характера, гордость и самолюбие. Какой он работник, если еле передвигает нижние конечности по серому асфальту, всемерно отягощая врачей в поликлиниках, всеразличными своими страшными болезнями. Ему нужно поменять, в конце концов, мировоззрение, чтобы не стать окончательным идиотом, помешанным на болячках. Если молодого пенсионера преследовал по пятам армейский командир, если унижал завистливый менеджер среднего звена, если ему в начальники попался отставной горе – складской крадун вояка, мнивший себя Наполеоном, не теряй, дружище, рассудка, замкнись в себе, собери волю в кулак. Отруби хвост сомнений – расхлебайся с государством навсегда. Создай свою Брестскую крепость на собственной даче, держи стойкую оборону, как завещали наши предки. Любое государство никому и никогда не даёт материальные блага просто так, за красивые глазки. Только за дело, за присутствие на правовом поле бытия. Сознательный гражданин, за сладкие пряники денежных знаков, в любом случае, заплатит сполна. Временем своей жизни. И уже время, проведённое на рабочем месте, определяет стоимость работника в глазах начальника и капиталиста. Пенсионер - первый попадает под гнусное предательство бывшего работодателя. Его, как бы нет фактически на рабочем месте – а платить хозяину приходится. Не в таких, конечно объёмах, как прежде, но всё же. Естественно, раскошеливаться капиталисту крайне неохота – за что платить человеку, если он уже не приносит прибыль, а сидит дома и зализывает болячки прошлых свершений. Каждый работящий человек – потенциальный пенсионер, будущий инвалид, городской сумасшедший. Доказательством служит неизбежный процесс старения человеческого тела. Работник, даже сверхответственный и покладистый – не немецкая машина блицкрига. Он может и заплакать от радости, и напиться горького зелья от усталости. Сядет такой парень на промасленный стул у токарного станка, обхватит крепко буйну головушку трудовыми ладонями, да так задумается – из пушки стреляй, не прошибёшь: «Как давили нас капиталисты, так давят и коммунисты. Потом, нас оставили подыхать на улице, разрушили заводы, фабрики и колхозы. Потом, пришёл опять капиталист, новый эксплуататор, ещё жаднее и гаже. Тот, уже эксплуатировал под присмотром империалистического дяди Сэма и европейской порнодевки. Он, путём мошенничества и подкупа, а где и прямого насилия, отжал себе общенародные огромные богатства, а нам, взамен, разрешил приватизировать собственные квартиры. Безыдейный монстр, беспринципный вороватый гриф – падальщик, паразитирующий на разлагающемся трупе некогда работящей страны. Как ни странно, капиталисту, работник интересен только мёртвый, в конце своей рабочей карьеры. А тем более, ему ни в коем случае нельзя допускать объединения этих будущих трупов. Если проплаченные им же самим профсоюзы, толстый буржуй ещё как-то терпит, то независимые рабочие объединения во главе с социалистами – агитаторами, являются его вечными кровными врагами.
Пенсионер, отдавший всего себя во славу и на благо родине, отставной спецслужбист, большая редкость в наши дни. Когда государственные военизированные образования, служащие инструментом подавления инакомыслия и проявлений самостоятельности действий, сращиваются с частным капиталом, а частенько и руководят им, являясь своеобразным прикрытием и, как правило, манипулятором, направляющим финансовые потоки за рубеж, на вечное хранение и приумножение. Тогда - то и возникают непримиримые противоречия между работодателем – государством, и будущим пенсионером – сотрудником МВД, КГБ, ГРУ, ФСБ, ФСО, ОМОН и т. д. Как можно охранять свою собственную руку, от вражьих поползновений снаружи и изнутри? Капиталист не имеет ни половых признаков, ни национальности, ни лица, ни расы: он полностью растворяется в амбициях преступного захвата власти в любой стране мира. Он рассматривает любую суверенную территорию земного шара, как собственный колониальный огород, полученный в бородатые годы за холуйство перед сильными мира сего. Он привык к решению любого вопроса путём шантажа и подкупа. Кто останется на разорённой им территории, и что эти люди будут там делать, его совершенно ни интересует. Скорее всего, они схватятся между собой в адовом гражданском поединке за остатки собственных ресурсов, недоворованных капиталистом.
Любой и каждый капиталист – потенциальный вор и развратник. Он никогда не уйдёт на заслуженный отдых. Ему не стать заслуженным пенсионером. Не существует такого понятия: пенсионер капиталистического значения. Существует понятие – пенсионер всесоюзного значения. Такому товарищу полагалось удостоверение, которое открывало абсолютно все двери высоких и низких кабинетов СССР.
Настоящие капиталистические отношения существовали в стране советов только на уровне теневого сектора (организованных преступных групп, цеховиков, крупных махинаторов, под крышей властей национальных республик), а Торгпредство, являлось институтом, созданным для защиты и охраны экономических, культурных и прочих интересов РСФСР. Этот орган осуществлял за границей монополию внешней торговли. Из него вышло множество достойных, видавших виды за бугром, молодых пенсионеров. Перешагнув, не замочив ноги, через развал СССР и перестройку, они с нескрываемым воодушевлением, возглавили стройные ряды новых русских псов – капиталистов.
Елена Обрыдлова совершенно не интересовалась вопросами пенсионного обеспечения ветеранов государственных органов. Грамотно забеременеть и родить, состоя на службе – вот это, высший пилотаж для любого девушки - постового. Денис рассказывал ей про майора с тремя детьми. Эта сноровистая дама ни дня не простояла на станции, и не имела ни одного взыскания, вследствие чего, находясь в декретных отпусках, исправно получала повышения по службе, а начисленное ей денежное довольствие вырастало с каждой новой звёздочкой на погонах. Плод в чреве матери, в системе МВД, даже на ранних сроках беременности, взывает к лёгкому труду. Он помогает будущей роженице заняться бумажной работой - волокитой при отделе, порой даже без формы и оружия, ни один командир, если он не законченный маньяк и жёноненавистник, не осмелится поставить женщину в интересном положении на пост. Это вам не сорок первый год, найдется, кому постоять.
Забеременеть мечтает каждая женщина, если она не имеет явновыраженных психических отклонений, медицинских противопоказаний, или не довела свои внутренности абортами, до невозможности совершить сакральное таинство разрешения от бремени. Во время интересного положения, будущая мать расцветает, становится мудрой, осторожной, как чёрная кошка. Полноценный бабий век короток, репродуктивный возраст ограничен сорока пятью годами. После рокового возрастного рубежа, природа уготовила женщине медленное угасание и, художественно оформленное превращение, в брюзжащее на каждом шагу, старухообразное существо. Поэтому, все будущие старушки мечтают омолодиться. Это справедливое желание в свете внешнего образа, но невыполнимая задача в аспекте внутреннего состояния.
Посмотрите на женщин всю свою жизнь положивших на служение искусству, или науке, посмотрите на большинство стареющих актрис или балерин. В них нет ни капли старухости, как будто вечный тлен православных кладбищ, не обжёг их своим прикосновением. Они милы, бодры, материально обеспечены, открыты в общении и с превеликим удовольствием вспоминают о годах проведённых в знаменитых мужьях и творческом экстазе.
Милицейские дамы стареют особым образом. Во первых, пенсионный возраст, вследствие особенностей рода деятельности, наступает у них гораздо раньше чем у представительниц других, более мирных профессий. Женщина, достойно отслужившая во благо Родины, снявшая форму на десять лет раньше не служивых дам, выходящих на пенсию в положенные пятьдесят пять лет, отнюдь не потеряна для общества. С таким багажом знаний и жизненным опытом, который не купить ни за какие деньги и не накопить, сидя в кабинетах и наращивая потенциал канцелярских задниц. Они незаменимы во многих отраслях промышленности, в сельском хозяйстве, в системе образования. Они слишком приспособлены для этой жизни, чтобы быть выброшенными на помойку истории, на обочину человеческого существования.
Лена потёрла нос и негромко чихнула. Скрипнула тяжёлая дверь, в комнату приёма пищи вошёл человек невысокого роста, одетый в гражданское платье, с коричневым «дипломатом» под мышкой. Девушка быстро свернула недоеденные бутерброды в газету и машинально привстала со стула.
Привычка к холуйству, или атавистические причуды рабского прошлого, живёт в советском, американском, негритянском человеке в независимости от него самого. Процесс выдавливания из себя раба может продолжаться всю жизнь. Казалось бы, жизненная телега мерно катится к логическому концу: износился организм человека, исчезла быстрота и смелость мышления, выросли и разъехались по собственным сотам чёрно-жёлтые дети. Так старей, гражданин, спокойно: мудрей, готовься лечь в землю прямо, осознанно, не неси с собой в могилу злобу и ненависть ко всему человечеству, за его пристрастие к зелёному дьяволу, золотому тельцу. Ан нет, «разрешите представиться, садитесь, я принесу стул, чего изволите, рука руку моет, не подмажешь, не поедешь». Так собственная, пусть даже сиюминутная выгода, побеждает человеческое осознание свободы, равенства и братства.
««Постовой, встаньте, представьтесь. По форме, как положено. Значит, Елена прекрасная, Обрыдлова. Отца Виктором величают, знаем, знаем. Так, так… Ваш внешний вид не отталкивает, уже хорошо. Стрелки на брюках имеются. Причёска опрятная. На пальцах не должно быть никаких колец, кроме обручального, если вы женаты. Серьги носить можно, но прилегающие к ушам, а не висящие на плечах, как хрустальные люстры. Ведь преступник может воспользоваться оплошностью бойца, и оторвать ему мочку уха вместе с неуставной серьгой. Такие случаи бывали уже не раз, а в нашем нелёгком труде, запомните, постовой, - как в семье, так и на работе. Объясню, коль не понимаете: если у вас всё в порядке в семье, мир да любовь, значит, ладится и на работе. Ваше психологическое состояние в норме, вы спокойно отслуживаете сутки на станции, без ущерба для душевного здоровья. Вы, не так агрессивно настроены к нарушителям мирного сна граждан. Вы можете планировать хитроумные операции, направленные на предотвращение преступлений. Одним словом, в случае благоприятного семейного бытия, вы – полноценная единица нашей организации.
Если всё нормально в семье – милиционер может реально рассчитывать со временем на повышение по службе. Как говорится «крепкий тыл - залог общей победы». У вас, Елена присутствует крепкий тыл? Вижу, трудности есть, но они преодолимы. Теперь представимся мы. Меня зовут Дудук Николай Михайлович. Полковник милиции, начальник отдела ПДН. Запоминайте, читаю по слогам - по делам несовершеннолетних. Сегодня я, лично, исполняю роль проверяющего, отряженного нашим родным управлением. Покажите, пожалуйста, вашу милицейскую книжку. Так – так, замечаний нет, первый день на службе, отлично. Присядьте постовой, и ответьте-ка мне на такой вопрос. Зачем вы пришли на работу в милицию? Какие цели преследуете, кто вас привёл и за вас поручился, если таковые имеются»», - Николай Михайлович положил кожаный пузатый портфель на стол и аккуратно присел, сомкнув синие колени со стрелками.
Елена Викторовна, обладая от природы острым чутьём на разного рода неприятности, мысленно прокрутила словесную пластинку полковника назад - вперёд, заезженная игла старого патефона остановилась на слове «присядьте». Круг замкнулся. Вопрос прозвучал, подчинённый должен отвечать, эта проверка на вшивость, первый серьёзный вызов милицейской природе человека.
«Я пришла в милицию, потому что не могу выносить, когда обижают слабых, насилуют детей, когда любой вооружённый кепочник, может ворваться к вам в дом и делать там всё, что придёт ему в больную голову. Я хочу бороться и искоренить этих фиксатых пацанчиков, хозяев, как они себя позиционируют, воли и чёрных лагерей. А ещё, я хочу бороться с предателями внутри наших рядов. Надо вырывать с корнем крохоборов, алкашей, сексуально распущенных элементов, зазвездившихся командиров. Судить их народным судом, расстреливать в назидание другим. Я хочу работать, на процветание и мощь нашей великой страны, на свободу, братство, равенство и справедливость. Но какая же это свобода, когда кучка богатых олигархов владеет нашей прессой, когда сексуальная свобода приводит к моральному падению общества, когда кто угодно может приезжать и жить в Москве. Россия всегда будет отвергать демократию, потому, что демократия ведёт к анархии. Так говорил Владимир Ефимович Семичастный, и я с ним полностью согласна в этом вопросе. Вот вы представьте на секундочку, Николай Михайлович, что развалилась на мелкие кусочки наша необъятная родина. Озлобленное народное стадо от голода и безысходности вываливает на улицы и площади русских городов. Среди них, как черти из табакерки, а на самом деле, проплаченные капиталистами всех мастей враги советской власти. Они вооружены, прекрасно подготовлены и готовы на любые провокации. Заведённая полоумными экзорцистами - ораторами толпа колышется, выкидывая в зелёное от тоски небо, правые и левые конечности, высвобождается неистовой силы энергия многих тысяч человеческих тел. Толпе нужен выход, она требует извращённого сексуального контакта с призрачным врагом. Чтобы неприятель материализовался, обязательно понадобится невинная жертва. Кровь должна породить ещё большую кровь. Мы с вами, Николай Михайлович, работники внутренних дел, являемся заложниками революционной ситуации. Партия и комсомол, поставили нас, незримой стеной между гневной толпой, несущей кровь, смерть, разрушения и власть имущими мира сего, одной шестой территории всей суши земного шара. Может быть, я коряво выражаю свои мысли, но по сравнению с тем, что нас ждёт впереди славного пути, вопросы, подобные «зачем и почему пришла в милицию», искренне считаю неуместными. После того, как прольётся первая кровь на соборной площади, начнётся массовый психоз анархического обжорства. Не правильно говорить, что Нестор Махно и иже с ним, не знали или не ведали о массовых случаях зверств, грабежей, насилиях, творимых его чёрными стаями. Люди от сохи, от жирной земли, могут сокрушить любое государственное образование. Но, вернувшись с кровавой площадной жатвы на собственный огород, они считают свою миссию оконченной. Мать земля манит, жирное лоно тянет, натруженная спина протяжно ноет. Это далеко не так, революции и перевороты начинают пшеничные колхозники, а заканчивают кабинетные бюрократы и крючкотворцы всех мастей. Революция пожирает своих детей. Но виноватыми в пролитии «невинной» крови всегда назначают тех, кто стоит между толпой и бюрократами. То есть нас с вами, дорогой Николай Михайлович. Я пришла в милицию чистым, незамутнённым человеком и гражданином, а уйду, скорее всего, надломленным генетическим мусором, неспособным к адекватным действиям. Поймите меня правильно, товарищ командир, я понимаю приказы, я принимала присягу, эти великие слова до сих пор стоят восклицательным знаком в моих нежных ушах: торжественно клянусь до последней капли своей, рабоче-крестьянской крови, защищать и охранять от ненасытных врагов нашу великую Родину. Но, ни при каких обстоятельствах я не буду стрелять в свой народ. Ни при каких. Провокаторы, наёмные убийцы, несут смерть нам в спины, они не разбирают где свои, где чужие. Да им, по большому счёту, всё равно. Для отравивших всё вокруг зелёной долларовой бумажкой, бравых ребят из ФБР и ЦРУ, звон иудиных монет дороже человеческой жизни. Где их идеалы, на каком суку повисла гегемония США на всей планете, жирные от фасфуда латиноамериканские предатели и ленивые от природы негры. Вот он – основной электорат белых и чёрных тамошних президентов. Посмотрите на эти лица – товарно-денежные отношения сделали из них идиотов. Они сеют смуту, разогревая адскую коптильню братоубийственной войны. Они приехали убивать, или быть убитыми. Чем больше злобные зомби янки настреляют мирных людей, включивших гражданское самосознание, тем полнее станет их иудейско-католическая мошна. Под шумок, и вой скорых сирен, они исчезнут, уничтожив орудие убийства, скрыв следы преступления так же тихо и незаметно, словно ночная тать, крадущаяся воровать индийских детей. Как будто, сластолюбивый гражданин, истекающий слюнями вожделения, спускается с крыши мира, при свете луны, от чужой, сладкой жены, бармалей оторван от липкого дела, нечаянным звонком в железную дверь. Ах, милый, это мой пришёл. И неверная мужу блудница, выгоняет ряженого скомороха через окно на свежий воздух, в чёрную липкую ночь, навсегда. Рация заговорила на английском языке: эй ты, джордж, уходи немедленно, дело сделано. Бравых звёздно-полосатых вояк пригреет посольство враждебной нам страны. Мы никогда не увидим их настоящие клыкастые лица, имя им – легион, но мы твёрдо знаем, откуда дует смрадный ветер. Кто роет нам яму, и сам в неё попадёт. Николай Михайлович, неужели вы не помните демарш генерала Крылова, основателя академии МВД, серого кардинала Щёлокова, идейного вдохновителя большинства «щелоковских» реформ. Человека, ведшего советскую милицию на небывалые высоты, мечтавшего сформировать поколение таких офицеров, которые превыше всего будут ценить жизнь и достоинство личности и никогда не смогут поднять руку на человека. Преданный и ошельмованный убойной связкой небожителей - Щёлоковым и его заместителем по политчасти, зятем самого Леонида Ильича Брежнева, Юрием Чурбановым, санкционировавшим ревизию в академии МВД и выявив недостачу двух телевизоров и какого-то дурацкого мебельного хлама, похожего на шкафы. Красавчик, маниакальный Жигало, командир Юра, больше всего на свете любивший звон монет, женщин, славу и незаслуженные награды, обвинил в этом вопиющем нарушении генерал-лейтенанта, профессора Крылова. Такого унижения Сергей Михайлович стерпеть не смог. Он поставил точку пули в своём конце, оставшись незапятнанным навеки, настоящим офицером и честным человеком. Вот фрагмент его предсмертного письма: «я верил в идеалы, но они растоптаны, я верил в справедливость, но она распята. Я идеалист, романтик, оказался в этом мире банкротом. Господи, как я горел, как работал, как боролся. И чем благороднее была цель, чем вдохновеннее труд, тем больше ненависть власть имущих. Я оплодотворил своим талантом и фантастическим трудом интеллектуальную пустыню органов внутренних дел…и за всё это я плачу жизнью. Это мир рабов, холуев и карьеристов». Вот так, Николай Михайлович обстоят дела в доме Облонских, а вы говорите: зачем пришла в милицию, и как попугаи, у всех спрашиваете. В наше время, дорогой проверяющий, приходят в милицию, чтобы собирать дань. Со всех подряд. Офицерьё собирает с любой, попахивающей криминалом акции и со своих подчинённых – за опоздания, за прогулы, за дежурство на халявных постах, за мёртвые души. То есть человек не ходит на работу вовсе, а командир получает за него зарплату и кладёт себе в карман. А торговля: бабки с цветами, попрошайки, индийского вида цыгане, с фальшивым золотом на лотках и прочие, ставятся в переходы метро, как правило, самими отцами-командирами. Под их крышей действуют и карманные воры. Так же, оброк исправно платится за переводы в другие отделы, за получение страховок по несчастным случаям, за назначение на достойную, опять же измеряемую в денежном отношении, должность. Рядовой и сержантский состав, собирает калым соосно со своим ничтожным положением. Как бездомные облезлые собаки, бродят они по станциям метро, и подуличным переходам. Руки растопырены, на боку кобура, резиновая дубина до пола тащится за милиционером, как батон финского сервелата в сетке у рачительной хозяйки. Я не для того, Николай Михайлович это вам рассказываю, чтобы бежать, увольнять негодяев, таким образом, вам придётся разогнать всю без исключения народную милицию. Без преувеличения - всех и каждого. Человек по сути своей несовершенен, он растёт медленно, постепенно, и то, если сам имеет к моральному росту превеликую потенцию. Менять, ломать, на мой незамыленный взгляд нужно саму систему функционирования МВД. И начинать надо каждому с самого себя, от министра, до стажёра»», - Елена нервно ходила, взад вперёд по комнате и казалось, не обращала на Николая Михайловича никакого внимания.
«Елена Викторовна, я поведаю вам одну историю, которую рассказываю не каждому человеку. Слышали вы что-нибудь о поезде – призраке? Нет? Отлично. Этот, с позволения сказать, поезд состоит из двух вагонов. Он появляется всегда неожиданно: выскакивает на станцию абсолютно бесшумно. Я сам его не видел, а кто лицезрел, описывает это незабываемое зрелище так: в кабине грозно восседает, как на императорском троне, бледный машинист, в старинной форме с серебряными пуговицами, безо рта и глаз. От этого всадника апокалипсиса веет необычайным могильным холодом, аж оторопь берёт. В вагонах фантома находятся люди в рабочей одежде, они сидят на лавках, как обычные пассажиры, друг напротив друга, кто-то из них, как будто разговаривает, кто-то спит. По свидетельствам очевидцев, рабочие подозрительно похожи на землекопов, из заваленной породой, в результате инженерной ошибки и преступной халатности, бригады метростроевцев. Пробивавших дорогу к свету, ещё во время советской пятилетки 1928 – 1932 гг. Они погибли все до одного. Кто-то был раздавлен, кто-то утонул, кто-то задохнулся в пыли. Некоторых несчастных даже не нашли, их стёрло в порошок нечеловеческое давление толщи земли. После схода тысяч тонн глины, камней, песка, грязи, следы пребывания коммунистических копателей на земле, смыли грунтовые воды. Тогдашний руководитель строительства метрополитена Лазарь Моисеевич Каганович, постарался на славу, приказав наглухо законопатить место аварии и залить его бетоном. Тоннель пошёл в обход. А законсервированные проходчики разъезжают по кольцевой линии, вне времени и пространства, наплевав на смерть и законы природы. Кроме дурацких вымыслов, сплетен и слухов, наше великолепное метро, произведение каменного искусства, мой дорогой постовой, хранит в себе множество тайн. Где сокрыты все самые главные секреты человечества, как не под землёй. Матушка-земля, надёжно спрячет любой изумрудный клад, любую правительственную трассу, любое хранилище на случай ядерной войны. Да что там склады и дороги, под толщей древних отложений, равноценно могут выживать целые города. Как во времена вселенской смуты, умиротворяющий Ной, его семья и парные животные, спаслись в затворенном Богом ковчеге, на горе Арарат, от великой воды. Так и нынешние Нои и арараты спасутся под пятиметровым особопрочным бетоном, от коварной американской агрессии. А основную роль в возрождении человеческой жизни на земле, сыграет метро. Подземные артерии, раскинувшиеся на многие тысячи километров по территории страны, как невидимые для врага серебряные нити, дадут прочную коммуникативную основу будущим поколениям. По сему, чрезвычайно важно именно сейчас, очистить современный метрополитен от мистических наветов и злых духов. Вот типичный пример кликушеской народной ереси: огромные, размером с годовалую свинью, чёрные мохнатые крысы, спокойно разгуливают по тоннелям и станциям подземки, как у себя дома. Они нападают по ночам на запоздалых пассажиров, разрывают их на части мощными лапами, и пожирают человеческое достоинство. Сделав богомерзкое дело, адовы создания исчезают в воздухе, не оставив и следа. Подобного рода гнусные инсинуации, не добавляют светлых красок в образ всенародно любимого мраморного убежища. Кто распускает нелепые слухи о мерзких волосатых тварях, достоин всеобщего порицания. Или ещё пример из городского фольклора, услышанный мной от соседки, почётной пенсионерки, у собственного подъезда: все грунтовые воды мира, перемешиваясь как алхимические растворы в котловане средне – русской возвышенности, стекаются своим ходом в районы тоннелей московского метро. Они просачиваются тонкими струйками, через металл и бетон, подтачивая надёжные конструкции. Вода всегда дырочку найдёт. Они собирают всякую химическую грязь и радиацию со всего города. Вместе с ним, жёлтым бульоном из тяжёлой водички, изотопов, большого количества химикатов, загрязнённых осколками деления, разлившимся в ямки и потайные углубления тоннелей, ни в чём не повинные граждане пассажиры, получают приличные дозы радиации, облучаясь за здорово живёшь, несанкционированно, поневоле участвуя в страшном госэксперименте. Целый комплекс, огромный район загадочных строений под вывеской Курчатовского научно – исследовательского института. Самое секретное экспериментальное поле Советского Союза. Здесь ковался и куётся непробиваемый ядерный и термоядерный щит нашего государства. Здесь укрощают мирный атом. Используя его в человеческих интересах. Маленький городок головастых химиков и физиков в черте огромного города – монстра. Каждый день там совершается делимое и неделимое таинство, которое, защищая, медленно убивает. Елена, я вам всё это для чего рассказываю? По моей памяти, а работаю я, уже тридцать с хвостиком лет, промелькнуло великое множество молодых ребят и девушек. Все они приходили на службу с горящими глазами, наивные идеалисты, верующие в непорочность нашего дела. Редко кто из новобранцев, дотягивал своим ходом до пенсии. Родившись вроде бы человеком, независимо от генетического кода, милиционеру необходимо пройти через сложный процесс очеловечивания. Проходили единицы, приплачивая за просветление жуткими производственными болячками: туберкулёзом, шизофренией, алкоголизмом, бесплодием. Каждый день облачаться в шутовской наряд и стоять прямо, на поругание бешеной толпы – удовольствие садомазохиста, а не честного советского комсомольца. Иной раз, я несказанно удивляюсь выдержки и внутренней силе русских юношей и девушек. Елена, вы случайно не подумайте, что пришёл тут дядя шизофреник в глаженых брюках, рассказывает всякие сказки, работать мешает. На этот счёт, у нас имеется секретный циркуляр о политической работе с личным составом. Последний пункт сего документа гласит: проводить разъяснительные беседы идеологического характера с личным составом, настраивая сотрудника на непримиримую борьбу с так называемой пятой колонной, с диссидентствующими предателями и преклонением перед ценностями западной цивилизации. Агенты ЦРУ, надменные рыцари белоголового орла, разработчики захвата наших кровных сибирских богатств. Эти шакалы, поджигатели войны, вероломно прошмыгнули, в святая святых, тоннель правительственной связи, в котором, Спецстроем, были проложены секретные кабеля. Через коллектор метрополитена, всерьёз рассчитывая остаться незамеченными, они чёрной татью, пролезли ночью, миновав все посты охраны. Превосходно обученные враги, ловко накинули хитроумные подслушивающие устройства на стальные электрические жилы. Рассчитывая поживиться секретной информацией, злодеи не просчитали единственный момент. Человеческий фактор, в лице сержанта Мареева, который не дремал на посту, не играл в карты или спал, а с честью и достоинством выполнял свой долг. А именно, в процессе вылезания из вентиляционного коллектора, сержантом были замечены, а впоследствии и задержаны два человека, представившиеся тоннельными рабочими метро. При личном досмотре при них были обнаружены инструменты непонятного назначения и тетрадный лист бумаги с ровными столбцами цифр. Предположительно, шифрами. Сержант Мареев оказался в нужном месте, в то самое время, когда решалась судьба родины. Проведя задержание по всем правилам и инструкциям нашего министерства, как говорится без сучка и задоринки, он утёр нос всем спецслужбам мира, вместе взятым. Я представляю, как влетело агентам КГБ, проворонившим эту операцию. А парня мы поощрили, наградив внеочередным званием, денежной премией, именными часами. Взяв с него подписку о неразглашении гостайны, в течение пяти лет после увольнения с работы. Такие, Елена Викторовна бывают герои в мирной жизни. Вот на кого надо равняться, с кого брать пример», - Николай Михайлович Дудук вытер пот с натруженного лба. Снял форменную фуражку с жёлтой кокардой, повертел её зачем–то в руках. Водрузил на преждевременно лысеющее место. Бравый полковник, лихо подхватил таинственно набитый портфель, не по уставу. А по галантному, по какому-то, одному ему известному, древнему обряду, поклонился девушке и был таков. Лена посмотрела на стол и увидела на нём сложенный вдвое лист бумаги. Она хотела догнать Николая Михайловича, вручить ему забытое письмо, но любопытство взяло верх, и девушка развернула бумагу: «Елена, вы не по годам смышлёная и целеустремленная девушка. Занимайтесь собой. Стремитесь достичь великих жизненных высот. У вас большое будущее. Не сломайтесь. Живите открыто, и внимательно следите за собой. Если у вас возникнут проблемы на работе, мой кабинет в управлении всегда к вашим услугам. Заходите, пообщаемся. Всегда, ваш, Николай».
Только бы достоять до конца. О, как же мучительно тянется время. Особенно после пяти часов утра, когда обновлённые, после непродолжительного отдыха, начинают ходить поезда. Когда подают напряжение. Когда жуки-рабочие вылезают из тоннелей и отправляются в комнаты отдыха, досыпать до окончания смены. Когда гремят металлическими совками, похожими на контейнеры с радиоактивными отходами, хмурые утренние тётки уборщицы. Когда нужно подойти, заставить себя подползти к дверям «выхода нет», и открыть их проворным ключом. Чтобы первые, страждущие полезного перемещения, в городском пространстве пассажиры, смогли уехать на любимые работы.
Вот, в вестибюль зашла, держась за руки, подгулявшая влюблённая парочка, у них нет денег на билет, молодые люди, упрашивают тучную «капку» в красном жилете, пропустить их бесплатно. Женщина ворчит, но, вспомнив молодость, незаметно улыбается в рукав форменного пиджака и открывает калитку. Утром, на дежурстве, постовому лучше никого не задерживать, не забирать в обезьянник. Нарушитель, запросто может сделать из него зверя, испортить ужимками и прыжками, ему, измученному отчаянными сутками милиционеру, настроение на целый день. Пусть пьяный прохожий уходит в свою выстраданную отвисшей губой и звоном хмельных стаканов Валгаллу, виляя рваными штанами, и ухмыляясь беззубым ртом. Пусть загулялый вор, обмотанный белым трёхметровым шарфом, как суворовский офицер на Чёртовом мосту, отдохнёт. После распутной ночи ему нужно спешить на малину, приклонить буйну головушку. Пусть жизнь бежит своим чередом, по накатанной дорожке. Кристальное сознание постового, после суточного напряжения, превращается в настолько тонкую молекулярную структуру, насколько это возможно выдержать человеческой психике. Ночной боец видит каждую пылинку, чувствует лёгкое дуновение ветерка на предрассветной улице, слышит не услышанное другими людьми волшебное меццо-сопрано оперной дивы в чёрном шерстяном балахоне крупной вязки. Он становится невообразимо – эфемерным существом, как розовая балерина Большого театра, как прекрасный эльф, шагнувший в метро прямиком из скандинавских сказок, как бабочки - нимфалиды, любящие вытекающий из ранок на коре, забродивший берёзовый сок.
Денис Вахромеев появился, как всегда неожиданно, будто вынырнул из резной, необычайной красоты, деревянной, бабушкиной табакерки, оловянный солдатик на обеих хромовых ножках: «Лен, звонил Волков, просил тебя в отдел отправить, кажется, повезло нам с тобой на первый раз. Без происшествий отстояли. Наверное, отпустит, что-то там, какие-то бумаги отвезти в управление и домой. Езжай, отдыхай. Устала, поди. Привыкай, вот тебе три рубля, мне тут занёс кое-кто, за понимание. Бери, не бойся, поесть купишь, или в общагу на такси доедешь. Я то тут, недалеко живу, пешком дойду. Давай, не тяни, а то народ сейчас на работу полезет, как бешенный».
Грозно захлопнулись двери одного из первых утренних поездов, Лена прислонилась носом к стеклу, на котором, скромно прилепился с самого начала тоннельного вагоновождения, оптимистический призыв к пассажирам – «выход». В вагоне никого нет, можно поразмышлять и расслабиться. Почему, когда состав заезжает в тоннель на душе становится тоскливо и грустно, а при въезде на станцию, как бы на свет божий, страх и грусть рассеиваются, а мысли работают в правильном направлении? Этот парадокс легко объясняется извечной тягой человека к добру и свету. Но сие определение, имеет вес только в том случае, если человек не людоед, и не страстный поклонник перманентного собственного обогащения. Такая особь хуже таракана. Тараканов хотя бы клюют воробьи, а толстого, патлатого, развращённого капиталиста не клюёт никто, даже собственная совесть, давно погибшая в муках садомазохизма. Этот лапчатый насекомый, рассматривает человека беднее себя материально, как биологический мусор, как инструмент, опять же, для собственного обогащения. Вы посмотрите на их сморщенные в дикой злобе, лоснящиеся, масленые лица. Послушайте напыщенные, брызжущие ядовитой слюной вселенской лжи, пустые речи, вглядитесь в их беспутные глаза. В них вы найдёте только страх, весёлое состояние набравшего должный вес цыплёнка, перед публичной казнью, путём отрубания миниатюрной, клюющей всё подряд, головы. Кто наделил их правом казнить и миловать, кто дал им мандат на кражу жизненных сил, а то и самой жизни у остальных людей? Каким образом они получили свои богатства? В большинстве случаев обманным путём, откровенным грабежом, а затем и полным истреблением коренных жителей, испокон веков проживавших на незаконно занятых колонистами территориях. Эти крысы разбегаются в разные стороны и плодятся с космической скоростью. Они, и смертельный яд их деяний, разлились вонючей жижей по всем уголкам земного шара. Их миссионеры с рваными бусами в закромах и при золотых часах, забрались даже в пигмейские деревни. Они привозят низкорослым племенам молотки, ножи и топоры, отравленные парами ртути, чтобы пигмеи поскорее разорвали и съели друг друга. Они небрежно обмениваются между собою мировыми природными богатствами, перемещая по планете огромные массы денежных средств, наращивая военный потенциал своих стран, экспансируя, под видом общечеловеческих ценностей, войну в каждый дом. Продавая втридорога то, что принадлежит всем по праву рождения.
Люди проснувшиеся, проповедующие идеологию равенства, свободы, братства, крайне опасны для буржуинов. Они подлежат уничтожению, а целые страны, пытающиеся сбросить это эгоистичное, смертоносное ярмо с натруженной шеи, становятся изгоями. Подбивая под гнусный грабёж идеологию империализма, замешанного на обогащении любой ценой, выделении «богоизбранного» народа, стержня цивилизации, гамбургерообразного ожиревшего индивида, единой, мифической оси добра, уже завоёванных ими территорий, они наталкиваются на отчаянное сопротивление стран, ещё не утративших свою самобытность и пытающихся, всеми силами противостоять этому милитаристскому монстру. Но силы не равны, глумливые псы войны, кровавые буржуи, покупают на корню недовольных внутри самих стран – противников дерьмоведов, создают так называемую «пятую колонну», суля им после своей победы, всю полноту власти, но, впоследствии уничтожая, как ненужных свидетелей, отработанный материал. Нечеловеческая идеология процветает, благодаря информационной войне, развязанной хозяевами жизни, по всем каналам планетарного медиапространства. Она приведёт к полному уничтожению всего живого на земле, а этим ребятам немецкие учёные выпишут билет на Марс, в один конец. И на оранжевой планете, названной в честь бога войны, они не затеряются. Через несколько лет вся вселенная услышит характерный звук разорвавшейся водородной бомбы, почувствует ударные волны, следующие одна за другой, с небольшими промежутками, увидит шляпку грибного царь – оружия. А потом, с Марса взлетит ракета с капиталистическими упырями на борту, они понесут свою гнилую, омерзительную плоть дальше, разносить смрад войны по всей галактике.
Лена открыла глаза, уверенно шагнула на станцию К., в отделе её ждало интересное и не обременительное задание: поздравить с днём рождения и вручить ценный подарок ветерану МВД. Дедушка добрый, напоит чаем с вареньем, немного растрогается от такой ежегодной заботы бывших сослуживцев, но не подаст виду. Старый разведчик привык всегда быть начеку. Не бывает настоящих разведчиков в отставке. Бывает гриф внутренней секретности, абсолютной, пожизненной. Бывают воспоминания, записки, мемуары, изъятые из пыльных ящиков столов ретивыми гончими псами, сожжённые после прочтения сильными мира сего. Или расчётливо сохранённые, в качестве будущего компромата на политических противников, закрытые, как тигры в зоопарке, под семью замками в спецхранах. А сейчас, через дедушкино окно проник утренний лучик света, девушка почувствовала какое-то умиротворение и вселенскую любовь ко всему живому. Под воспоминания ветерана, под эту неспешную мелодию московского гостеприимства и закончилось первое Ленино дежурство. Сколько их ещё будет? Одному богу известно.
Свет, покой, медленное варево мрачных гостей. Иди, иди девочка навстречу своей судьбе. Не обращай внимания на мелкие, бытовые неприятности. Преодолевай трудности с улыбкой на своём прекрасном лице. Будущее твоё, и твоей великой страны, игриво помахивает мохнатым, плюшевым хвостом. Ухватись за него и лети, преодолевай пространство и время. Занимай своё, правильное место в этой жизни, рука об руку, плечом к плечу, нога в ногу, идите вместе, только вперёд, молодые строители справедливого государства. Вас не сломают трудности и преграды, сопутствующие любому великому начинанию. Вам неведомо чувство усталости и отчаяния. Ваша цель - определена временем и местом справедливого труда. Повышайте градус ответственности за свои поступки. На вас, с надеждой взирает весь великий советский народ.
продолжение следует. подписывайтесь