В раннем детстве с Милен случилось что-то жуткое, о чем она старается забыть всю свою жизнь. Что именно - не говорит, уверяет, что не помнит себя до 12 лет. Мари-Элен Готье родилась 12 сентября 1961 года в Пьерфоне, пригороде Монреаля. Отец, Макс Готье - инженер-мостостроитель из Марселя, мать, бретонка Маргерит, воспитывала детей - Милен, ее сестру Брижитти двух братьев, Жан-Лу и Мишеля.
«У меня практически нет детских воспоминаний. Мне кажется, что я была больна. Не помню», - говорит Милен
Милен мало общалась с другими детьми, предпочитая общество насекомых: собирала коллекцию. До отъезда из Канады училась в школе при женском монастыре Сент Марселлин. Когда контракт отца на строительстве плотины в районе Маникуаган, самом большом на земле астероидном кратере, закончился, семья вернулась во Францию. Обосновались в парижском пригороде Виль д’Эвре. После заснеженных просторов Канады - серые пятиэтажки. Милен еще больше замкнулась в себе. Во французской школе соученики третировали угрюмую «канадку»: говорит с акцентом, вся в веснушках и вообще похожа на мальчика.
Когда ей напоминают даже о забавных мелочах из ее детства, она мило улыбается - и не подтверждает, но и не отрицает. Вот, например, история о том, как ее совсем маленькую, еще в Канаде, оросил своей струей скунс, и как мама потом купала ее в томатном соке - считается, что ужасную вонь только томатным соком и можно отбить. Правда ли это?
«У меня практически нет детских воспоминаний. Мне кажется, что я была больна. Не помню. Не смею бросить камень в своих родителей, но, похоже, мне не хватало их тепла».
Самым близким человеком Милен называет свою бабушку, жившую в маленьком городке Шавиль. Милен писала ей письма, рассказывала все, что с ней происходит. Например, что ее единственные друзья - дети из больницы в местечке Гарш, неподалеку от Сен-Клу. Это специализированная больница для парализованных детей. Милен узнала о ней в воскресной школе, куда ходила по настоянию родителей. Преподаватель закона Божьего повел свой класс в больницу на экскурсию: «Он просил нас поиграть с ними. Потому что это дети, и они, как и мы, нуждаются в товарищах и играх. Страдания моих ровесников и совсем еще малышей были для меня словно электрошок, — призналась Милен. - Это было невыносимо! Я почувствовала, как Господь несправедлив к ним, и чувство негодования из-за такой несправедливости осталось со мною на всю жизнь».
Милен ездила в Гарш почти каждую неделю. Одна. Она и сейчас ездит в больницы, помогает ухаживать за малолетними пациентами: «Этих детей нельзя предавать. Предательство вообще самое страшное свойство человечества. Я так думаю, потому что меня в детстве часто предавали».
С людьми Милен не ладила. Предпочитала общаться с животными, собиралась стать ветеринаром. Много времени проводила на ипподроме, серьезно занимаясь верховой ездой в знаменитой школе в Сомюре, участвовала в соревнованиях. Если судить по ее отрывочным рассказам о школьных годах, она хотела быть «как все», просто у нее не получалось:
«Первый поцелуй? Делала искусственное дыхание манекену. Сексуально, да?»
«Первый раз накрасилась? В семнадцать лет. Помню,что попала помадой себе в глаз».
«Первый раз села за руль? На «Рено-5» в Булонском лесу. Прав у меня не было, и, естественно, меня остановила полиция. Я, естественно, соврала, что я - проститутка, на работе».
«Первое признание в любви? Записка от мальчика из Кольмара, который мне написал: «Есть у меня лишь ты и роза, одна - стихи, другая - проза». Ненавижу этот бред о любви».
Она читала странные для школы книги: Пьера Реверди, Примо Леви, Фрейда и коллекционировала созвучные этим авторам репродукции австрийского художника Эгона Шиле. Он много рисовал смерть.
Милен нравилось гулять на кладбищах. Когда-то бабушка впервые совершила с ней такую странную прогулку: Милен призналась, что все время думает о смерти. «Я совсем не боюсь кладбищ. Они не кажутся мне ни мрачными, ни трагичными. Напротив, я ощущаю там полный покой. И когда я чувствую, что заблудилась в жизни, потеряла какие-то ориентиры, я иду на кладбище и снова обретаю ясность».
«Я поняла, что люди умирают, когда о них забывают. Я боялась исчезнуть», - объясняла Милен стремление быть актрисой
В 18 лет, 14 сентября 1979 года, проучившись всего два дня в последнем, выпускном классе, Милен бросила лицей. Записалась на курсы при театре Даниэль Мезгиш, а потом - в популярную парижскую драматическую школу «Кур Флоран».
Ее сокурсники по «Кур Флоран» Аньес Жауи, Анна Руманофф и Валери Мэресс вспоминали, что Милен была чрезвычайно застенчивой для сцены. Было непонятно, зачем она вообще пошла в актрисы. Позднее Милен объяснила, что ей просто некуда было больше идти: «Я поняла, что люди умирают, когда о них забывают. Я боялась исчезнуть».
Она проучилась на актерских курсах три года. Родители и не думали поощрять увлечение Милен сценой, и ей приходилось самой зарабатывать себе на жизнь и плату за обучение: она торговала в обувном магазине, работала секретаршей у стоматолога, у гинеколога. Снялась в рекламе - для каталога IКЕА, а также рекламировала садовые ножницы Fiskars и стиральный порошок — для японцев.
В 1984 году она познакомилась с Лораном Бутонна. Двадцатитрехлетний французский актер и композитор Лоран Бутонна был довольно известен в парижских артистических кругах. В 17 лет он снял полнометражную черную комедию «Баллада об осеменительнице», которую разрешили показывать всего в одном кинотеатре. Фильм был плохой, но зал - полон. Бутонна написал не менее скандальную, чем фильм, книгу о детоубийцах. Занимался рекламой. Вместе со своим другом, поэтом Жеромом Дааном они написали песню «Maman a tort» — «Мамина ошибка». Содержание было довольно смелым: в песне шла речь о пятнадцатилетней девочке, которая лежит в больнице и влюбляется в медсестру. Бутонна, мечтавший о карьере кинорежиссера, решил снять видеоклип, однако задействовать в съемках клипа с явным сексуальным подтекстом несовершеннолетних исполнительниц друзья побоялись. Они распространили среди знакомых информацию кастинге, на который пришла Милен. Клип, из-за своего весьма сомнительного содержания, к показу на телевидении был
Бутонна стал для Милен своего рода Пигмалионом
запрещен. Но песня попала во французский хит-парад. Одноименный ‹сингл продавался не так хорошо, как пластинка о стартовавшей тогда же Жанн Мас, но для дебюта вполне прилично — 100 тысяч экземпляров.
Милен перекрасила свои светло-каштановые волосы в яркий рыжий цвет и сменила имя. Она назвала себя в честь Фрэнсис Фармер, американской киноактрисы 50-х годов, прожившей недолгую, но страшную жизнь. Фрэнсис Фармер пила, лечилась в психиатрических клиниках и умерла от рака. «Я шатенка. Когда запела, перекрасилась в рыжий цвет. У меня кожа рыжей. Произошла какая-то ошибка природы».
В марте 1986 года фирма Polydor подписала с Милен Фармер контракт на выпуск ее первого альбома «Cendres de Lunes» — «Лунный пепел». Этот диск — первая в полной мере совместная работа Милен и Лорана Бутонна.
Они оказались очень похожи друг на друга. «Лоран — мой двойник. Его фантазии - это и мои фантазии, и наоборот. Единственная опасность в таких отношениях двух похожих людей - в их взаимном саморазрушении», — сказала однажды Фармер. Бутонна стал для Милен своего рода Пигмалионом: это он разрабатывал ее вокальный стиль, он писал ей музыку и придумывал все более изысканные и провокационные сюжеты для клипов. И главное — он поощрял ее поэтическое творчество: большинство текстов для своих песен Милен пишет сама. Печальные, полные аллюзий на страдание и смерть. Глубоко личные. Но, как выяснилось, людей, которых волнует то же, что и Милен, много. Очень много. «Лунный пепел» разошелся огромным для дебютного диска тиражом — более миллиона.
Милен долго не решалась выйти на сцену. Первое ее публичное выступление состоялось лишь через три года, в 1989-м. За это время появилось несколько клипов Фармер, и о снявшем их Бутонна заговорили как о безусловном лидере видео-музыки. Синглы Фармер «Libertine» — «Распутница» и «Sans contrefacon» — «Без обиняков», затронувший еще одну табуированную тему — гомосексуализм, - поднялись на первые места хит-парадов. Милен выпустила диск «Аinsi soit je…» — «Итак,я есть...», одна из песен на котором, удивительно лиричная, была посвящена ее отцу, умершему в 1987 году. Диск, разошедшийся полутора миллионным тиражом, получил статус «бриллиантового». Армия поклонников Фармер, которая насчитывала уже десятки миллионов преданных фанатов, хотела видеть своего кумира не только на экране. Французская пресса иронизировала: а многого ли стоит эта звезда без клипмейкера Лорана Бутонна? Для этого были основания. В ноябре, 1988 года Фармер впервые появилась на публике во время вручения ей
Армия поклонников Фармер, которая насчитывала уже десятки миллионов, хотела видеть своего кумира не только на экране
престижной французской музыкальной премии «Victoires de la Musique». Она опередила таких звезд, как Геш Патти и Франс Галль. Но, выйдя на сцену, Милен так разволновалась, что не сумела сказать ни слова.
Ее первое выступление состоялось 11 мая 1989 года в Сент-Этьене. Большое «Турне-89» по 80 городам должно было начаться через неделю, 18 мая, но Милен неожиданно выступила с не анонсированным, пробным концертом. Ей казалось, что на него придут только самые преданные ее поклонники — узнают каким-то чудом об этом концерте и придут. В зале почти никого не было. Возможно, предположил тогда продюсер Милен, Ле Паж, люди могут слушать песни о смерти только в одиночестве, на пластинках. Не каждый может признаться на людях в том, чего он боится.
Турне началось. В первый день парижский Дворец спорта был забит до отказа. И на следующий день - тоже. И так почти восемь месяцев. 8 декабря в парижском Берси, где Милен закончила турне, зрители брали зал штурмом. «После финального концерта в Берси у меня началась депрессия. Четыре месяца я лежала пластом и не могла ни с кем говорить. Я сделала, что задумала, и одновременно поняла, что успех и счастье не одно и то же».
После первого турне она ни разу не встретилась с журналистами, а на Патрика Мило, автора ее первой биографии, вышедшей во Франции в 1989 году, подала в суд, и книгу изъяли из продажи. Хотя Мило написал о Фармер с большой любовью. Для всех, кто хотел бы знать о Милен больше, Лоран Бутонна выпустил в том же году красивый видеофильм о «Турне-89».
В 1990 году Милен Фармер впервые спела дуэтом — с никому не известным тогда певцом Жан-Луи Мюра. Тут же заговорили о разрыве с Бутонна. Вышедший в 1991 году самый мрачный альбом Фармер «l'Autre» — «Другая», - еще больше встревожил поклонников - заговорили о том, что на Милен покушались и она пережила клиническую смерть. Покушение действительно было, но Милен не пострадала.
Поклонник, вооруженный пистолетом, ворвался в помещение звукозаписывающей фирмы Polydor, где в этот момент находилась Милен. Он потребовал встречи с ней, секретарша велела ему покинуть помещение, и тогда молодой человек, застрелив ее, стал прорываться дальше. Его обезоружили охранники.
Этот случай стал достоянием гласности. И Милен пришлось его комментировать: «Да, это было... Но этот человек был болен, безумен. Он оказался одержимым мной, хотя мог быть одержимым кем-то или чем-то иным. Но я понимаю,в чем моя ответственность. Некоторые говорят, что я сама одержима смертью. Во многих моих песнях говорится о смерти, ноя, помня о том, что многие мои поклонники очень молодые люди, с нестабильной еще психикой, избегаю прямых намеков и прямых аллюзий. Я пою о своих собственных страхах. Но эти страхи есть у многих, наверное, поэтому люди и‘слушают мои песни. Я научилась жить со своими страхами и не позволяю им управлять мною. Об этом я и пою»:
А с Бутонна вопреки всяким слухам они не расставались. В 1991 году Лоран начал снимать для нее полнометражный фильм «Джорджино». Она же хотела быть актрисой!
Они работали над «Джорджино» четыре года. В производство было вложено 80 миллионов франков — личные деньги Бутонна и Фармер. Выручить в прокате удалось всего полтора миллиона. На фильм не пошли даже самые преданные поклонники Милен. Они полагали, что это «что-то музыкальное», но что это за клип, который длится три часа?
Провал «Джорджино» на время разлучил Фармер и Бутонна. Она уехала в Лос-Анджелес, где записала свой знаменитый альбом «Аnamorphosee». В нем она представала уже новой, зрелой личностью — Бутонна удерживал ее в образе эдакой Лолиты. Клипы для песен с альбома снимали голли- вудские режиссеры, в том числе и Абель Феррара.
Милен вернулась во Францию, дала серию концертов, которые были прерваны неприятным происшествием в Лионе: певица упала в оркестровую яму и сломала руку. Но после выздоровления она вернулась на сцену,а в 1999 году выпустила альбом «Innamoramento», выступив в нем не только как автор текстов, но и как композитор.
Альбом вышел с посвящением одному из братьев Милен, Жан-Лу, незадолго до того погибшему в автокатастрофе.
Это было еще одно скупое упоминание о том, что происходит в жизни Милен за стенами концертных залов и студий. Поклонники продолжали строить самые немыслимые предположения. Они расшифровывали и истолковывали тексты ее песен, гадали по видеоклипам — но все попытки разбивались о несокрушимое молчание Милен и Лорана Бутонна, с которым она возобновила сотрудничество.
Конец прошлого столетия Милен Фармер и Бутонна провели в колоссальном концертном турне «Мylenium Tour», завершившемся 8 марта 2000 года в Санкт-Петербурге. И снова молчание, продолжавшееся пять лет. Оно было прервано в пятницу, 13 января 2006 года, на парижском стадионе «Берси», где начался новый цикл концертов Милен Фармер «Avant que l'ombre» — «Пока не наступили сумерки». Он продолжался... 13 дней. Перед концертами Милен дала свое первое за десять лет телевизионное интервью (три предыдущих были чрезвычайно короткими и касались исключительно музыки). Это было настолько неожиданно, что потом журналисты интервьюировали интервьюера — телеведущего Тьерри Демизьера.
Фармер рассказала о себе: что у нее в доме нет зеркал, что единственный спутник ее жизни — обезьянка-капуцин, живущая у нее уже двадцать лет, что у нее язва желудка, которая разыгралась перед этим интервью. Вот, собственно, и все личное.
Почему этого личного так мало, она объяснила подробно:
«Я понимаю, что молчание опасно, что оно неблагоразумно, но что я могу поделать? Я не умею рассказывать o себе... Я работаю в шоу-бизнесе, но я — не часть шоу-бизнеса и не буду делать шоу из своей жизни. Позвольте мне быть собой.
Когда ты не входишь в систему, система пытается тебя разрушить, и мне просто повезло, что публика хранит мне верность...»
После чего заявила, что это интервью — первое за десять лет — будет последним. И больше она так мучиться не собирается. Ее все-таки успели спросить: избавилась ли она, как надеялась, от страха смерти?
«Нет, — ответила она. — Я по-прежнему все время думаю о смерти. Может быть, это меня теперь не так сильно пугает, как раньше, но зато мне становится все интереснее об этом думать»