Буквально вчера поговорил с интересным человеком. Николай Иванович Година уральский поэт долгое время жил в Миассе, возглавлял литобъединение, потом переехал в Челябинск. Там руководил местным отделением Союза писателей. Сегодня ему 85, но он постоянно занимается творчеством. И вот я увидел Николая Ивановича на встрече с миасцами.
Он проникновенно читал собственные стихи, делился творческими планами. С удовольствием отвечал на многочисленные вопросы публики… Знаете, интересно. Поднимал тему духовно-нравственного развития и воспитания. Не ожидал от него такой глубины мыслей. Выписал несколько цитат. Например:
«Сейчас модно говорить, что мы стремимся к тому, чтобы наши люди богатели. Но я хочу спросить: сколько можно жрать? Остальной жизни словно нет. Почему у нас не учат даже растениям, которые под окном растут? Спросите у ребенка, что это за трава, он не скажет, потому что помнит только баобаб, и из-за того, что слово необычно звучит».
– Без духовной жизни мы ничто, – продолжал отвечать на вопросы Николай Година. - На хлеб налегаем, на мясо, на колбасу и меньше на духовную пищу. Сегодня у нас все меньше человека в человеке. Помните, как все говорили еще при советской власти: что у нас колбасы нет. Все погнались за колбасой» и потеряли государство.
По словам Николая Ивановича, литераторы сегодня должны нести все лучшее людям, что происходит не всегда. И это очень мягко сказано. А они должны следить за чистотой русского языка.
– Не пойму, о чем сегодня говорят. Когда упоминают «кешбэк», мне представляется что-то колючее, лохматое, с таким зубами... Это не язык. Я употребляю старые слова, которыми мы сегодня не пользуемся. Я их «высаживаю». Чтобы они отросли. Потерям язык – потеряем все!
Оказывается, литератор на дух не переносит нецензурную лексику.
– Меня можно упрекать за то, что я применяю старые слова, которыми мы сегодня не пользуемся. Я их «высаживая». Хочу, чтобы они отросли...
А еще поэт не терпит женщину в татуировках. Как он заметил: «Я не нахожу в этом большого искусства».
Тут же посмотрел на свою татуировку на руке и добавил: «А это мне мальчишки сделали во время войны…».
Проникновенная речь!
На встрече Николай Година рассказал и малоизвестных фактах из его биографии. Оказывается, в юности в своей деревне он содержал мини-библиотеку, в которой сначала было 18 книг. Будущий поэт вел читательские карточки, в которых записывал, какие книги и кому выдает. В домашней библиотеке были произведения Шолохова, «Сказки дядюшки Римуса» Джоэля Харрисса, «Зверобой» Джеймса Купера.
В завершение встречи Николай Иванович подарил местным литераторам множество своих сборников.
Я ушел со вечери воодушевленный, но в голове так и остались звучать строки «Все погнались за колбасой» и потеряли государство».
Возможно он прав?
Замечу, что Николай Иванович Година – автор 20 книг. Он долго время дружил с писателем Виктором Астафьевым и ездил к нему в гости в Овсянку.
С уважением, Владимир Мухин.
Да, кстати, у меня дома хранится несколько книг автора.
Понравилась статья? Поддержите канал подпиской, лайком и комментарием.