Я какой то конкретики не ищу, да и вообще, знал бы кто что творится у меня в голове когда я начинаю думать

сахар на проводе сзади,

и не малявка

сразу заканчивает,

а успеет

и бежит ко мне на стол,

затаскивает в рот

и вылетает.

Чтоб его,

он же все ищет язык

и никак не найдет.

А у нас

свисток в полголовы,

они не знают,

где он у меня.

А я и подавно,

мне не до свистка,

что толку

с его стороны,

если мы с ним одинаково слышим,

только он старше.

Значит, мама,

переверни его.

Но мама не понимает,

в чем дело.

Тогда я ему объясняю,

я учу его, как надо:

кусай,

кусай,

киндер,

кинишка.

Если будет стараться,

то ему и подано,

добегается,

доедет,

это же мой сын,

все понимает.

Иет,

главное – не дергать,

нужны же ему

руки,

чтоб все в порядке.

Смотри,

вот он уже

схватил

кусок,

вытянул все,

ломает.

Зачем?

Неважно.

Я раскусываю,

едим.

Молодцы!

Ляжем,

сладкие,

полежим.

Ага.

Хорошо.

Можно

ныть,

лежать,

давай,

крути.

Крут.

Это не так просто.

Мы крутим,

меняем.

Пока рано,

рано,

пока не началось,

но надо,

надо.

Куда нажимать, я еще не знаю,

гениально же,

открывает лапой

окно, ладно,

поймаю, а вот и начал,

значит,

там стекло,

там,

чуть ниже,

наконец,

есть стекло, и вот мы на подступах,

на коврике,

мы лежим,

нет,

сидим,

головка не боиться,

ничего,

животик не болит,

у него нет живота.

Ничего,

еще чуть-чуть,

сейчас спинка

и еще

опять,

как мало времени,

кажется,

уже можно,

так вот они...

Шины!

Шина!!!