Все-таки наиболее адекватное восприятие подобного памфлетного текста должно происходить в то время, когда он был создан, и в той стране, где он был написан. Нынче исполняется 45 лет, как этот роман Александра Зиновьева был издан в швейцарском издательстве и якобы наделал много шуму на Западе. У нас же его публикация имела личные последствия для автора – потеря работы в Институте философии Академии наук, исключение из рядов КПСС, а далее – лишение советского гражданства и высылка из страны (вместе с семьей). Он, действительно, достиг высот в карьере научной, но соблазн литературного творчества привел к падению с достигнутых высот. Хотя, судя по тексту романа, товарищ Зиновьев не очень-то ценил обретенное им благополучие. Недаром его высоты стали «зияющими».
Книга правдами и неправдами прорывалась на родину автора в оные годы. Впервые же она увидела свет в Советском Союзе на излете его существования в 1991 году.
Здесь все символично – от дат до судьбы самой книги, которая тогда читалась с огромным интересом. Нынче же ее страницы переворачиваешь скорее с любопытством, чем с восторгом упоения по принципу: «Вот это – да!».
История отношений персонажей и их жизни в вымышленном городе Ибанске изложена Александром Зиновьевым с той долей сарказма и злой насмешки, которая вынуждает подозревать философа и писателя в затаенной злобе на советскую власть. Хотя она, эта власть, и дала крестьянскому сыну все возможности для личного роста и – извините – карьеры. Но, видимо, где-то случились с властью идейные разногласия, потом – обиды, а потом началось сведение счетов исключительно интеллектуальным способом, весьма характерным для отечественной интеллигенции (или тех, кто явочным порядком включает собственную персону в ее число): обиженный сводит счеты с государством путем написания книги (статьи).
Понятно, что Зиновьев, как умный и образованный человек, опирался на мировую и отечественную традицию подобного формата идеологической и художественной полемики. Традиции Свифта и Салтыкова-Щедрина ему явно не чужды. Но именно сравнение и является тем «троянским конем» нашего восприятия «Зияющих высот», когда ожидания не оправдываются, и ты просто-напросто вынужден следовать за саркастическими извивами постоянного авторского издевательства над всем, чему он верой и правдой служил до того решения отправиться в направлении зияющих высот, на которых его ждали исключительно пустота и абсурд. Хочется читать про людей и их отношения друг с другом, а ты принужден продираться через бурелом сплошных социологических экзерсисов и персонажей, не имеющих имен и фамилий. Истории как нарратива здесь нет и в помине. Поэтому сторонники Зиновьева и придумали ему формат – «социологический роман». Однако при этом слукавили, как и сам автор.
Роман предполагает линейное и последовательное развитие сюжета, включая перипетии судеб персонажей как в социуме, так и в личной жизни. И если в первом случае намеки на некие коловращения персонажей зиновьевского текста еще присутствуют, то вторая составляющая отсутствует в знаменитой книге напрочь.
Более того, автор делает все, чтобы чтение его романа не было легким. Текст уложен плотно. Без принятого правилами грамматики деления знаками препинания на прямую и косвенную речь, а временами и с наличием ошибок (хотя допускаю, что их проглядели швейцарские издатели). Первую страницу читаешь взахлеб, вторую с упоением саркастического восторга третью – привычно посмеиваясь над остроумием автора. На четвертой странице начинаешь замечать повторение стилистических приемов. На пятой странице текста подавляешь первый зевок. На шестой вдруг останавливаешься и заглядываешь в конец издания, дабы узнать: сколько страниц еще тебе мучаться…Перевернув седьмую страницу, останавливаешься, закрываешь книгу и откладываешь ее в сторону, чтобы потом прочитать ее когда-нибудь до конца.
Может быть, это только меня накрыла такая пелена незаинтересованности. Но почему-то я вспомнил, как читал с огромным интересом роман Владимира Войновича «Москва 2042», где автор также сводит счеты с советской и постсоветской реальностью (в будущем). Чтение же «Зияющих высот» Александра Зиновьева напомнило мне чтение канонического текста другого борца с советским режимом и то же Александра. Солженицына. Речь идет о его труде «Архипелаг ГУЛАГ»,
Читалось трудно. Сначала с интересом. Потом – с точкой ожидания окончания текста. Хорошо еще, что читал журнальный вариант («Новый мир»). Понятно, что НАДО было дочитать до конца. Свой читательский и гражданский долг я в обоих случаях выполнил. Но вряд ли в минуту раздумий или грустного смятения чувств я сниму с книжной полки текст под названием «Зияющие высоты». Или отправлюсь за ним в библиотеку. Меня ждут более актуальные книги, которых я еще не читал.
Сергей Ильченко