Итак, март 1989-го года, группа практически влетает в лондонскую «Olympic Studios»и тут же принимается за работу. Никто не знает, сколько времени отпущено вокалисту, но все понимают, что беда может случиться в любой момент. Что ж, предыдущий альбом «The Miracle» («Чудо») был так назван несколько неосмотрительно и преждевременно, потому что настоящее чудо происходит именно сейчас.
Но не следует думать, что в студии царит уныние. Роджер Тейлор вспоминал следующее:
- «Innuendo» было действительно весело делать - а так бывает далеко не всегда. Он словно написался сам. У нас с ним не было никаких проблем - и я думаю, что это заметно в конечном результате. Материал имеет глубину и зрелость, и это просто отлично срабатывает, в некотором смысле он напоминает нам о днях «A Night At The Opera».
Что ж, если один из Queen прямо говорит о том, что «Innuendo» напоминает о «A Night At The Opera», то кто я такой, чтобы утверждать обратное? Но я и не собирался ничего утверждать, только хотел сказать, что Queen окончательно вернулись к своим корням и прекратили погоню за модой.
Журналисты так надоели музыкантам, что в июле 1989-го работа над следующим альбомом была перенесена из Лондона в швейцарскую «Mountain Studios» в Монтрё. Обстановка там была гораздо спокойнее и никто не лез в душу с дурацкими вопросами. К тому же Фредди в перерывах между сессиями звукозаписи мог спокойно себе сидеть возле озера и рисовать птиц, не опасаясь при этом, что где-то рядом затаился с фотоаппаратом очередной охочий до сплетен журналист из какого-нибудь жёлтого издания наподобие «Sun».
Несмотря на то, что группа была исполнена отчаянного энтузиазма, работа над «Innuendo» продвигалась медленно. Поначалу много усилий было отдано для раскрутки альбома «The Miracle», вышедшего в мае 1989-го, а Тейлор параллельно работал над новой записью The Cross, после чего отправился с ними в небольшое турне - учитывая состояние Меркьюри на тот момент, лично мне поведение ударника Queen кажется странным и недальновидным.
Что же до Джона Дикона, то он не особенно много сделал для «Innuendo», предпочитая сессиям звукозаписи катание на лыжах c женой во Франции. На всем альбоме только одна песня написана им - да и то в соавторстве с Меркьюри. Кстати, ни за что не догадаетесь что это за композиция. Но не волнуйтесь – я обязательно расскажу, к чему приложил руку Молчаливый Джон.
Запись альбома заняла рекордное в карьере Queen количество времени: с марта 1989-го по ноябрь 1990-го, то есть 21 месяц. Стоило ли оно того? Глупый вопрос, конечно стоило. Иначе и быть не могло.
А теперь я ненадолго предамся воспоминаниям. Середина девяностых, мне пять лет и я иду со своей бабушкой по Дерибасовской, самой знаменитой улице родного города. Мы заходим в гастроном, в котором помимо овощей и фруктов продаются почему-то и кассеты. Бабушка всегда поддерживала моё увлечение музыкой – вот и сейчас она подводит меня к прилавку и предлагает выбрать себе что-то из Queen. Я, находящийся на гребне первой волны куиномании, рассматриваю стенд с кассетами. В книге Рика Ская, которую я регулярно дома перечитывал, в конце была дискография группы – и мне очень нравились обложки «Queen II» и «Innuendo». Теперь же я оказываюсь перед очень сложным выбором, ибо на стенде есть как «Queen II» с четырьмя головами на тёмном фоне, так и «Innuendo» с безумным клоуном. Выбрать очень-очень сложно и бабушка даже напоминает мне, что мы не можем стоять в гастрономе вечно и ждать когда же я определюсь. Я почему-то всё больше и больше склоняюсь к картинке, на которой изображен жонглирующий планетами жуткий клоун. Наконец я говорю:
- Белую с красными буквами хочу.
Бабушка покупает мне альбом «Innuendo», после чего мы едем домой. Я рассматриваю обложку, и она кажется мне немного жуткой. Это только годы спустя я узнаю, что для оформления альбома и синглов были выбраны работы французского художника-карикатуриста Жана Гранвилля, которые были раскрашены Ричардом Греем, тоже художником и приятелем Фредди Меркьюри. В буклете к альбому также были помещены написанные в манере Гранвилля карикатуры на членов группы — их сделала художница Анджела Ламли. Но об этом я тоже узнаю только много-много лет спустя, ибо на купленной мне кассете эти карикатуры отсутствуют.
Мы приезжаем домой, бабушка идёт на кухню готовить ужин, а я иду к себе в комнату и ставлю на новый отцовский «Panasonic» кассету и начинаю слушать…
С тех пор прошло уже много-много времени и утекло много-много воды. Но кое-что всё же осталось неизменным – мои эмоции при прослушивании этого альбома. Что ж, самое время перенести их на бумагу.