Всех приветствую, дорогие читали! Самый страшные годы были в период Великой Отечественной Войны, где не было никакой пощады. В этот период на войну шли не только мужчина , но и женщины, которые всеми силами пытались защитить Родину. В этой статье я вам предлагаю почитать историю от слов сильных и храбрых женщин. «Первый раз страшно... Очень страшно... Мы залегли, и я наблюдаю И вот замечаю: один немец из окопа приподнялся. Я щелкнула, и он упал. И вот, знаете, меня всю затрясло, я слышала, как стучали мои кости. Стала плакать. Когда по мишеням стреляла – ничего, а тут: я - убила! Я! Убила какого-то незнакомого мне человека. Я ничего о нем не знаю, но я его убила. Потом это прошло. Как это случилось... Мы уже наступали, было это где-то возле небольшого поселка. Кажется, на Украине. И там, когда мы шли, около дороги стоял барак или дом, невозможно было уже разобрать, это все горело, сгорело уже, одни угли остались. Обгоревшие камни... Многие девочки не подошли, а меня как потянуло... В э
Всех приветствую, дорогие читали!
Самый страшные годы были в период Великой Отечественной Войны, где не было никакой пощады. В этот период на войну шли не только мужчина , но и женщины, которые всеми силами пытались защитить Родину. В этой статье я вам предлагаю почитать историю от слов сильных и храбрых женщин.
«Первый раз страшно... Очень страшно... Мы залегли, и я наблюдаю И вот замечаю: один немец из окопа приподнялся. Я щелкнула, и он упал. И вот, знаете, меня всю затрясло, я слышала, как стучали мои кости. Стала плакать. Когда по мишеням стреляла – ничего, а тут: я - убила! Я! Убила какого-то незнакомого мне человека. Я ничего о нем не знаю, но я его убила. Потом это прошло. Как это случилось... Мы уже наступали, было это где-то возле небольшого поселка. Кажется, на Украине. И там, когда мы шли, около дороги стоял барак или дом, невозможно было уже разобрать, это все горело, сгорело уже, одни угли остались. Обгоревшие камни... Многие девочки не подошли, а меня как потянуло... В этих углях мы увидели человеческие кости, среди них звездочки обгоревшие, это наши раненые или пленные сгорели После этого, сколько я ни убивала, мне уже не было жалко. Как увидела эти черные косточки...
...Вернулась с войны седая. Двадцать один год, а я вся беленькая. У меня тяжелое ранение было, контузия, я плохо слышала на одно ухо. Мама меня встретила словами: «Я верила, что ты придешь. Я за тебя молилась день и ночь». Брат на фронте погиб. Она плакала: – Одинаково теперь – рожай девочек или мальчиков. Но он все-таки мужчина, он обязан был защищать Родину, а ты же девчонка. Об одном я Бога просила, если тебя изуродуют, то пусть лучше убьют
У нас недалеко от дома, а родом я из Челябинской области, так у нас там велись какие-то рудные разработки. Как только начинались взрывы, а это происходило всегда почему-то ночью, я моментально вскакивала с кровати и первым делом хватала шинель – и бежать, мне надо было скорее куда-то бежать. Мама меня схватит, прижмет к себе и уговаривает... «Проснись - проснись. Война кончилась. Ты - дома». Я приходила в сознание от ее слов: «Я - твоя мама. Мама...» Говорила она тихо... Тихо... Громкие слова меня пугали..."
Мы ходили парами, одной от темна до темна сидеть тяжело, глаза устают, слезятся, рук не чувствуешь, тело от напряжения немеет. Перед весной и весной особенно трудно. Снег, он под тобой тает, ты - в воде целый день. Плаваешь, а, бывает, что и примерзнешь к земле. Только забрезжит рассвет, выходили и с наступлением темноты с передовой возвращались.
Двенадцать, а то и больше часов лежали в снегу или забирались на верхушку дерева, на крышу сарая или разрушенного дома и там маскировались, чтобы никто не заметил, где мы, откуда ведем наблюдение.
Старались как можно ближе найти позицию: семьсот-восемьсот, а то и пятьсот метров нас отделяло от траншей, в которых сидели немцы. Ранним утром даже их речь была слышна. Смех. Не знаю, почему мы не боялись... Сейчас не понимаю...
Ночью у нас, конечно, разговоры. О чем мы говорили? Конечно, о доме, каждый о маме своей рассказывал, у кого отец или братья воевали. И о том, кем мы будем после войны. Как выйдем замуж, и будут ли мужья нас любить. Командир смеялся: – Эх, девки! Всем вы хороши, но после войны побоятся на вас жениться. Рука меткая, тарелкой пустишь в лоб и убьешь. Я мужа на войне встретила, в одном полку служили. У него два ранения, контузия. Он войну от начала до конца прошел, и потом всю жизнь был военным. Ему не надо объяснять, что такое - война? Откуда я вернулась? Какая? Если я поговорю на повышенных тонах, он или не заметит, или отмолчится. А я ему прощаю. Тоже научилась. Двоих детей вырастили, они окончили институты. Мы с ним счастливые...
Я до сих пор помню запах трупов, смешанный с запахом махорки... Но так девчонкой и осталась. В вагоне, когда ехали... Возвращались уже из Германии домой... Мышь у кого-то из рюкзака выскочила, так все наши девчонки как повскакивают, те, что на верхних полках, кубарем оттуда, пищат. А был с нами капитан, он удивлялся: «У каждой орден, а мышей боитесь»