Про голубизну

Божечка, Божечка, как же я все-таки люблю птиц!

Динозаврики мои, динозаврики!

Так получилось, что мы жили вместе с моей бабкой в одном подъезде.

Моя бабка по матери была патологически добрая. Она могла месяцами растирать кагором травмированного котенка, она не могла есть своих кур, когда они жили деревенским укладом. И живя в этом доме на третьем этаже, она годами кормила голубей.

По нашему стояку))) (ну, люди так говорят, смешно, да, но я не знаю, как сказать иначе) не живут счастливые люди. За 50 с лишним лет тут умерло народу больше, чем во всем подъезде. Не родился ни один ребенок. Распались все семьи и союзы.

Вот так потом и не верь в фен-шуй.

В те времена на втором этаже жил одинокий офицер, который все время пенял бабке, мол, 6 утра, а она орет "гули-гули"!

Радуйтесь, офицеры, в 6 утра я обычно только ложусь спать.

Это я про материнскую линию. У нас по этой линии очень добрые женщины.

Но отец у меня тоже был очень добрый. И птиц он любил. И голубей.

Когда меня привезли из роддома, у нас в доме жило два голубя папиных, Лека и Степан. И собака была, конечно. Спаниель Барсик.

Я их всех не помню. Но знаю, что мне всех их неизбежно совали в физиомордию. Как же удержаться-то от этого при наличии мелкого существа.

Я равнодушна к породистым голубям. Я люблю диких птиц и очень ценю их доверие. Бабка кормила их до 1975 года, пока не умерла. Я тогда был маленький зверь. Когда я начала работать, я тотчас же начала кормить голубей. Вот же беда. Тетки в магазе, наверное, думали, что я кормлю корову.

Когда моих голубей поели в 90-е, когда в 90-е нам самим не было, чего есть, я не кормила птиц. Их и не было. Пусто было в небе. Сожрали всех моих голубей.

Потом популяция голубей восстанавливалась. Помню, как приехала в Сосновый, а там у них птицы. И с рук едят. Стала кормить и обревелась. Это такое счастье, когда эти лапки в ладошку.

Когда эти лапки идут по руке .

Вот же несчастные люди, которые в голубях видят только заразу, а света и страдания - не видят.

Да, было много птиц, галку со сломанным крылом мы не вывезли.

Я несчастный человек. Наверное даже, несчастнейший. Так получилось. Но у меня же тоже было счастье на земле! Ну, вот тут оно и было. В Мересьеве. В возможности снять с них нитки и веревки. Тут все просто. И это было здорово. И чисто. Не надо было иметь дело с негодяями, лжецами и предателями.

Сложно представить, наверное, что это такое. Три месяца в жару и холод охотиться за птицей с веревками на лапах. Наблюдать, как ее пара целует эту птицу и защищает ее везде. Чувствовать себя обезьяной на ветке. А потом все же поймать. И снять с птицы всю эту человеческую гадость. Избавить от боли. Обработать лапы. А то! И отпустить в небо. К паре, который на какашки переводится. Были у меня такие Хромуля и Ухо. Ух, огромный голубь был. Для Хромули всегда занимал место, чтоб поела. Он был первый голубь, у которого я во время линьки увидела ухо. И первый голубь, который продемонстрировал мне голубиный поцелуй.

Не все голуби выживают, когда с них снимаешь веревки. Хромуля выжила.

Ну, и какое еще счастье нужно человеку, дорогие мои.)

Если по теме, я очень жалею и понимаю голубых.)