Информация может быть полезна для юристов и адвокатов, практикующих в области уголовного права, а также граждан, самостоятельно осуществляющих защиту своих прав в судах кассационных инстанций.
Ошибки в применении норм уголовно-процессуального закона
В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам УПК РФ (ст. 89 УПК РФ).
Исходя из разъяснениям, данным в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», использование в качестве доказательств по уголовному делу результатов оперативно-розыскных мероприятий возможно только в том случае, когда такие мероприятия проведены для решения задач, указанных в ст. 2 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных статьями 7 и 8 указанного Федерального закона, а полученные сведения представлены органам предварительного расследования и суду в установленном порядке и закреплены путем производства соответствующих следственных или судебных действий.
Кассационным определением от 12 февраля 2020 года отменено апелляционное определение Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 29 августа 2019 года в отношении М., осужденного по п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, и уголовное дело направлено новое апелляционное рассмотрение, по следующим основаниям.
Так, в приговоре в качестве доказательств виновности М. приведены результаты оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров» и указано, что данное оперативно-розыскное мероприятие проведено на основании постановления Нерюнгринского городского суда от 5 июня 2018 года. Вместе с тем в материалах уголовного дела указанное постановление отсутствовало, на что обращал внимание адвокат, выступая в прениях сторон суда апелляционной инстанции, указывая на отсутствие возможности проверить законность и обоснованность постановления суда, ограничивающего конституционные права подзащитного на тайну телефонных переговоров.
Суд кассационной инстанции пришел к выводу, что отсутствие в материалах уголовного дела постановления суда о даче разрешения на проведение оперативно-розыскного мероприятия, ограничивающего конституционные права М. на тайну телефонных переговоров, лишало суд возможности дать объективную оценку законности получения результатов оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров» и соответственно их использования в доказывании. Ссылку суда апелляционной инстанции лишь на постановление начальника ОМВД России по Нерюнгринскому району Республики Саха (Якутия) от 24 августа 2018 года о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну, которое содержало информацию о постановлении суда, разрешившего проведение оперативно-розыскного мероприятия, нельзя признать достаточной для признания результатов оперативно-розыскного мероприятия полученными в соответствии с требованиями закона.
В силу ч. 1 ст. 38924 УПК РФ обвинительный приговор первой инстанции может быть изменен в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо по жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей.
Приговором мирового судьи судебного участка № 58 по Хангаласскому району Республики Саха (Якутия) от 30 октября 2019 года К., судимый приговором Хангаласского районного суда от Республики Саха (Якутия) от 14 января 2019 года по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году 4 месяцам лишения свободы с применением положений ст.73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года, с лишением права управления транспортными средствами на срок 2 года, осужден по ч. 1 ст. 115 УК РФ к 8 месяцам исправительных работ с удержанием 10% заработка в доход государства.
Приговор Хангаласского районного суда Республики Саха (Якутия) от 14 января 2019 года постановлено исполнять самостоятельно.
Апелляционным приговором Хангаласского районного суда Республики Саха (Якутия) от 27 января 2020 года приговор мирового судьи судебного участка № 58 по Хангаласскому району Республики Саха (Якутия) от 30 октября 2019 года отменен.
К. признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 115 УК РФ к 8 месяцам исправительных работ с удержанием 10% заработка в доход государства.
На основании ч. 4 ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение по приговору Хангаласского районного суда Республики Саха (Якутия) от 14 января 2019 года.
В соответствии со ст.70 УК РФ, с применением п. «в» ч. 1 ст. 71 УК РФ, по совокупности приговоров путем частичного присоединения к назначенному наказанию неотбытой части наказания по приговору Хангаласского районного суда Республики Саха (Якутия) от 14 января 2019 года окончательно назначено 1 год 5 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Кассационным определением от 27 мая 2020 года апелляционный приговор отменен, уголовное дело передано на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд иным составом суда.
В обоснование приятого решения указано, что основанием к рассмотрению уголовного дела судом апелляционной инстанции являлась апелляционная жалоба осужденного К. на приговор суда первой инстанции, при этом прокурор, частный обвинитель, потерпевший приговор не обжаловали. От частного обвинителя поступили возражения на апелляционную жалобу, в которых она просила об оставлении приговора суда первой инстанции без изменения.
Вместе с тем, в нарушение ч. 1 ст. 38924 УПК РФ, суд апелляционной инстанции принял решение, ухудшающее положение осужденного, поскольку признал обстоятельством, отягчающим наказание, рецидив преступлений и отменил условное осуждение по предыдущему приговору, назначив наказание по совокупности приговоров, избрав в отношении К. меру пресечения в виде заключения под стражу.
Результаты психофизиологических исследований с использованием полиграфа не могут использоваться в качестве доказательства по уголовному делу.
По приговору Тигильского районного суда Камчатского края от 19 октября 2017 года Т. и З. осуждены по ч. 4 ст. 111 УК РФ.
Апелляционным определением Камчатского краевого суда от 24 января 2018 года приговор оставлен без изменения.
В обоснование вывода о виновности Т. и З. суд в приговоре сослался, в том числе, на выписки из справок о результатах оперативно-розыскного мероприятия «опрос» с использованием полиграфа в отношении каждого из них, и признал данные доказательства допустимыми.
Между тем, судом не учтено, что сведения, полученные в результате применения полиграфа, не являются показаниями обвиняемого в том смысле, который указан в законе, поскольку психофизиологические реакции человека не могут приравниваться к его показаниям.
На этапе предварительного следствия результаты применения полиграфа могут иметь ориентирующее значение и служить одним из способов проверки следственных версий, однако, в судебном разбирательстве и при постановлении приговора результаты такого исследования не могут использоваться в качестве надлежащего доказательства в силу несоответствия требованиям ст. 74 УПК РФ.
Суд апелляционной инстанции, правомочный устранить допущенные нарушения, оставил их без внимания, а кроме того, признавая приговор законным и обоснованным, сослался на заключение эксперта, которое не исследовалось в судебном заседании в суде первой и второй инстанций.
Кассационным определением от 29 мая 2020 года апелляционное определение по уголовному делу в отношении Т. и З. отменено, дело передано на новое апелляционное рассмотрение.
По смыслу положений ч. 1 ст. 338 УПК РФ о формулировании вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, в их взаимосвязи с положениями ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, в вопросы, составленные по позиции обвинения, не могут быть включены формулировки, не соответствующие предъявленному обвинению.
В ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ. Представляемые присяжным заседателям доказательства должны быть относимыми к обстоятельствам предъявленного обвинения и допустимыми.
Фактические обстоятельства, установленные вердиктом, в соответствии со ст. 348 УПК РФ в ее взаимосвязи со ст. 389.27 УПК РФ о пределах обжалования судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, не могут быть поставлены под сомнение вышестоящим судом.
П. осужден Облученским районным судом Еврейской автономной области с участием присяжных заседателей по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ.
Апелляционным определением суда Еврейской автономной области от 8 октября 2019 года приговор изменен.
Согласно предъявленному обвинению, потерпевший К. сообщил в правоохранительные органы о совершенном в отношении него преступлении (хищении), что повлекло привлечение П. к уголовной ответственности и вызвало у него неприязненные отношения к потерпевшему, на почве которых было совершено преступление.
Формулируя второй вопрос вопросного листа, суд указал на совершение П. действий на почве личных неприязненных отношений к потерпевшему, возникших из-за того, «что последний 14 октября 2012 года сообщил в правоохранительные органы о том, что П. изъял из его жилища некоторое имущество, в связи с чем впоследствии П. был привлечен к уголовной ответственности».
Таким образом, предъявленное обвинение содержит данные о сообщении потерпевшим в правоохранительные органы только о факте хищения, а вопросный лист – еще и о совершении его П.
Аналогичные искажения обстоятельств обвинения допущены и в напутственном слове судьи, что могло повлиять на содержание ответов присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы.
В соответствии с п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2005 года № 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» при окончательном формулировании вопросного листа в совещательной комнате председательствующий не вправе включать в него вопросы, которые не были предметом обсуждения с участием сторон.
Проект вопросного листа, который предлагался сторонам для обсуждения, в материалах дела отсутствует, в протоколе судебного заседания сведений о том, что он приобщался к материалам уголовного дела, нет. Поэтому довод кассационного представления о том, что вопросный лист содержит формулировки, не обсужденные в судебном заседании с участием сторон, не опровергнут.
Судом кассационной инстанции установлены и иные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные судом первой инстанции, не указанные в кассационной жалобе и представлении.
Так, в соответствии с ч. 7 ст. 335 УПК РФ, в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.
В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, к недопустимым доказательствам относятся показания свидетелей, основанные на догадке, предположении.
Вместе с тем, судом в присутствии присяжных заседателей допрошена свидетель К., которая не располагала данными, относящимися к фактическим обстоятельствам обвинения, а лишь высказала предположение о том, что причиной происшествия могла быть неприязнь, и сообщила, что не верит в то, что ее сын мог пойти убивать.
Таким образом, присяжным заседателям было представлено не относимое к рассматриваемому делу и недопустимое доказательство, на которое председательствующий сослался в напутственном слове.
Помимо этого, в качестве доказательств присяжным заседателям представлены:заявление потерпевшего, сообщение о преступлении, рапорт сотрудника полиции о происшествии, явившиеся поводом к возбуждению рассматриваемого уголовного дела и не отвечающие требованиям, предъявляемым к доказательствам, указанным в ст.ст. 74, 84 УПК РФ.
Присяжным заседателям представлено заявление потерпевшего о том, что он не возражал против постановления приговора без проведения судебного разбирательства, которое носит процессуальный характер и также не соответствует требованиям, предъявляемым к доказательствам.
В силу положений ст. 335 УПК РФ указанные документы не подлежали исследованию в присутствии присяжных заседателей, ссылка на них в напутственном слове как на доказательства недопустима.
Не выявив указанных выше обстоятельств, суд второй инстанции также допустил существенные нарушения уголовно-процессуального закона.
Так, в нарушение положений ст. 348 УПК РФ об обязательности вердикта, суд апелляционной инстанции, мотивируя свои выводы о юридической квалификации действий П., поставил под сомнение установленный вердиктом факт, связанный с мотивом преступления, сославшись на его недоказанность, что, учитывая требования ст. 334 УПК РФ о разграничении полномочий судьи и присяжных заседателей, является недопустимым.
Указав, что мотив покушения на убийство (сообщение потерпевшим в правоохранительный орган о хищении его имущества) основан только на предположениях самого потерпевшего и никакими другими доказательствами не подтвержден, суд апелляционной инстанции вышел за пределы своих полномочий, поскольку вторгся в разрешение вопросов, входящих в компетенцию присяжных заседателей, при этом проигнорировав данные вердикта.
При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции принял решение об отмене приговора и апелляционного определения, и передаче уголовного дела на новое рассмотрение судом с участием присяжных заседателей.
Принятие решения о взыскании процессуальных издержек с осужденного возможно только в судебном заседании, при этом осужденному предоставляется возможность довести до сведения суда свою позицию относительно суммы взыскиваемых издержек и своего имущественного положения.
Приговором Усть-Большерецкого районного суда Камчатского края от 14 марта 2018 года Т. осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Постановлено взыскать с осужденного в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 9 240 рублей (вознаграждение адвоката, участвовавшего в деле по назначению следователя).
14 марта 2018 года судом вынесено постановление о взыскании с осужденного процессуальных издержек в сумме 3 548 рублей (вознаграждение адвоката, участвовавшего в деле по назначению суда).
Между тем, вопрос о взыскании процессуальных издержках в судебном заседании не рассматривался, по данному вопросу мнение осужденного и его имущественное положение не выяснялось.
Кассационным определением от 16 марта 2020 года состоявшиеся судебные решения в отношении осужденного Т. отменены в части взыскания с него процессуальных издержек, уголовное дело в этой части передано на новое судебное рассмотрение.
Источник: На официальном сайте Девятого кассационного суда общей юрисдикции в разделе Документы суда опубликован "Обзор кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции за первое полугодие 2020 года ".
Для тех, кто интересуется темой кассационного обжалования приговоров рекомендуем прочитать :
Кассационная жалоба по уголовному делу "по новому". Форма, содержание, ошибки и прочие особенности...
Сборник решений по приговорам, отмененным и измененным в кассационном порядке в КСОЮ и ВС РФ в 2020 году
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ДЕВЯТОГО КАССАЦИОННОГО СУДА ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ № 1 (2020). Вопросы квалификации
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ДЕВЯТОГО КАССАЦИОННОГО СУДА ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ № 1 (2020). Назначение наказания
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ДЕВЯТОГО КАССАЦИОННОГО СУДА ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ № 1 (2020). Вопросы реабилитации
ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ДЕВЯТОГО КАССАЦИОННОГО СУДА ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ № 1 (2020). Вопросы, связанные с исполнением приговоров.