Продолжаю серию статей о жизни в Советском Союзе глазами ребенка. Ранее - детство в коммунальной квартире.
После переезда меня определили в ближайшую среднеобразовательную школу, куда с большими белыми бантами на голове я и отправилась первого сентября. Перед линейкой мама отвела меня в фотоателье неподалеку, где престарелый фотограф запечатлел меня в парадной форме и синяками на коленках.
В школе мы все были одинаковые, как инкубаторские цыплята: девочки в коричневых платьях и черных фартучках, мальчишки - в синих штанах и пиджаках, под которыми пестрели клетчатые рубашки. Впрочем, одинаковыми мы были только на первый взгляд. Если внимательно присмотреться, то "крылышки" на фартуках отличались, да и кружева на манжетах и воротничках платьев тоже косвенно выдавали благосостояние семьи. Про обувь промолчу: это сейчас можно запросто определить средний оклад владельца той или иной пары, - тогда сменку мы теряли и забывали на площадках через день, поэтому почти у всех были дешевые босоножки или сандалии.
Моя семья относилась к семьям низкого достатка. Денег постоянно не хватало, и мамино золотое обручальное кольцо то исчезало с пальца, то снова на нем появлялось, а в статье расходов (мама всегда вела записи в маленькой книжечке) фигурировала строка - ломбард.
У меня была лучшая подруга. Её семья жила в небольшой коммуналке, но... У семьи была машина ("Москвич" же по тем временам считался машиной), а у подружки - обалденные красные сапожки на небольшом каблучке. Такие если и достанешь, то не менее, чем за 25 рэ. Папа был простым инженером, мама - простым товароведом в универмаге неподалеку. Казалось бы, но нет... Товаровед в те времена, времена, когда что-то нужное днем с огнем не сыщешь, не мог быть простым. Отсюда и машина, и сапожки, и прозрачный фартучек с летящими на ветру "крылышками" вместо простого, сатинового.
Так я узнала, что не все йогурты одинаково полезны. Вроде бы учебники говорили о том, что мы все равны, что живем при социалистическом строе, а на деле я видела иное. Моя мама пахала на двух работах, а получала только полторы ставки - две было нельзя. По ночам она вязала костюмы спицами или на машинке (жужжание этой проклятой каретки я запомнила на всю жизнь), а потом по сходной цене продавала их знакомым под грифом "совершенно секретно". Из папы помощник был не ахти - пил много и часто бывал в длительных командировках - поэтому вся нагрузка лежала на маме.
Социальное неравенство среди нас, равных, особенно было заметно в прохладное время года. Я носила фиолетовое пальто с большими пуговицами, которое сшила для меня бабушка из ткани, которую удалось отхватить каким-то чудом, а моя подружка ходила в модной жатой куртке с воротником стойкой. Во всю шли перестроечные времена, и что-то симпатичное можно было достать. Правда "за дорого"! И это "дорого" было примерно у трети моих одноклассников. Нет, они не были детьми партийных работников, не были мажорами в привычном понимании этого слова, но у них почему-то были красивые и модные вещи.
Так пришло понимание, что социализм - штука сложная. Что даже если все и равны, то все равно есть кто-то равнее. Но вот почему так - этого я понять не могла. Единственное, что я могла, - тоже как-то приносить в семью доход. На факультативных уроках труда я выпиливала игрушечную мебель для кукол, раскрашивала её, за что и получала свои 15-20 копеек. Целых три-четыре поездки на метро - счастье! А еще я понимала, что совершенно не хочу, чтоб мои дети слышала по ночам жужжание каретки на вязальной машинке, получали шоколадку и мандаринку всего два раза в год (на день рождения и под ёлку) и знали, что такое ломбард...