Да, это я забрал Лёвкин ящик с монетами, когда он поперся за подозрительным учителем вифлеемского-назаретского происхождения. Да, это я занял место мытаря после него.
Дурак, ты Матюха, балбес... У тебя было всё – положение, деньги, уважение властей, профессиональный рост, а ты всё променял..
И на что?
На неизвестность, нищету, осуждение, возможно даже на скорую смерть...
И ради чего?
Ради очередного мессии, ради несбыточной мечты о царстве божьем, этакой фаты морганы, миража, постичь которое пока не удавалось никому!
Нет, есть здесь и сейчас. Карьера, деньги, исполнение желаний, большой дом, стада овец, лошадей и верблюдов, бескрайние ячменные поля и плантации оливковых деревьев, большая семья с женами и наложницами, много слуг и рабов, дружба с наместниками и прокураторами, судьями и книжниками – вот что ценно!
Я не был тебе братом, но другом был. Поэтому ты, Лёвка, с такой легкостью и отдал мне своё место и должность. И я, как ты, также умел хорошо считать, и гирьки у меня были правильные, и взвешивал я всё точно, без обмана...
Серебро потекло ко мне рекой. У меня не было фиксированного жалованья, как у тебя. Я выторговал себе у ликтора процент от собранных податей. Причем плавающий. Больше собрал, больше получил процент. Меньше – меньше. Но такого у меня ни разу не было. Деньги в моих кошелях только прибавлялись, благосостояние росло. Скоро, очень скоро будет новая вилла с тенистым садом и поля с аккуратным канальчиком для орошения...
Но вместе с ростом доходов, в моей душе поселилось какое-то беспокойство, в ней начала появляться пустота. Прежней радости деньги почему-то не приносили. И начало возникать ощущение, что я что-то неуклонно теряю, и теряю навсегда...
Я видел на площади Матвея и галилеянина, рыбаков Скалу и Андрея, даже мой родной брат Фаддей, и тот был уже среди них. Вокруг этого бывшего плотника-наставника появилось двое, трое, четверо, а потом и десятеро учеников.
Он не поражал людей книжной ученостью, но его слова, притчи, рассказы, истории и даже поговорки, цепляли своей словно неземной мудростью. И еще меня удивили глаза спутников этого товарища с вифлеемской регистрацией – они горели, они алкали, они жадно жаждали познать...
Познать, что есть истина...
И я бросил свой вожделенный ящик, но не к ногам учителя, но к ногам стражников ликтора и ушел за Ним...
И мне стало легко, так легко, как никогда не было на свете. Я порхал, как мотылек. Я познакомился наконец с предвечным. И я узнал его, и он стал моим другом...
Мне было легко помогать товарищу, которого в нашей среде прозвали первым среди званных в Эдессе на Ефврате.
Мне было легко проповедовать в Газе, среди народа веками враждовавшего с моим.
Мне было легко нести имя чистого и непорочного в черной земле Ат-Кемет. Земле, в которой мои предки томились в плену более 400 лет. Куда зашло несколько семей численностью в семь десятков человек, а вышел народ в три миллиона душ.
Мне было легко, когда меня заставили тянуть, сбитые между собой, перекладины на место собственной смерти.
Было легко, потому что я шел по стопам его, уже проложившего путь к славе и вечности.
Меня даже не испугала пила, которую собрались применить не для разрезания бревен...
Я уже ждал встречи с ним. Но случилось чудо и я ушел в город Салим, ибо разве может пророк умереть вне стен столицы мира.
Потом были слухи, что я - Яков, был там убит и претерпел скорби в земле Амона и Ра. Но это было не так. Египтяне таки повесили и намного позже другого Якова. Ведь именем этим звали чуть не каждого третьего в моей стране, даже родоначальника народа, что боролся с богом...
Служение мое в родном городе возрастало. Столица, вера, дух живой делали своё дело.
Однажды я читал в храме из Исайи и увидел, словно воочию, его, он снова звал меня...
Я не заметил толпу разъяренных книжников, которые поднялись ко мне на второй этаж и схватили на полы одежды.
«Богохульник, выбросить его, дефенестрация» – кричали они...
Две крепких руки толкнули меня, и я упал по внутренний двор храма. Кровь залила лицо, но я был еще жив.
«Бейте его камнями, он шевелится» - воскликнул особо ретивый нападавший на меня в доме бога и в меня полетели с разных сторон куски отмостки, булыжники, камешки из цветочных горшков и даже обломки черепков храмовых кувшинов.
Я потерял сознание, и мой дух приподнялся над толпой. Душа покинула моё тело. А тот ревнитель надуманного благочестия, что призывал бросать в меня камни, подошел ко мне и снова заорал:
«Помните Савла? Это еще не всё. Живучие они какие-то, святые не наши божие. Несите что-то сюда тяжелое!»
Ему быстро принесли длинное полено с сучком. Он размахнулся и ударил им меня по голове с такой дикой силой, что сук вонзился в землю...
Но я уже гулял в саду и беседовал с избранным спасать, и не видел, что стало с прахом земным моим. У меня были впереди более важные дела и вечность...
Подписывайтесь на мой канал, а начало историй о двенадцати товарищах Вы можете прочесть здесь и еще здесь.
Буду благодарен за комментарии